Нефтяные компании из России с 2014 года серьезно сократили кредиты в иностранных банках, опираясь на собственный денежный поток и кредитование в государственных банках, пишет Reuters. Параллельно нефтепроизводители приступили к разработке своих технологий. В том числе благодаря таким мерам акции российских нефтекомпаний почти не пострадали после внесения сенаторами США законопроекта о новых «адских» санкциях.
По мнению автора статьи, санкции затормозили реализацию ряда сложных проектов, однако не смогли помешать росту российского нефтяного сектора. Добыча нефти в России в июле достигла рекордных 11,2 млн баррелей в сутки, подчеркивается в статье.
Автор отмечает, что рубль упал более чем на 10% с момента внесения законопроекта о санкциях, акции российских банков подешевели на 20%. При этом бумаги нефтегазового сектора выросли на 2%, а с начала года и вовсе на 27%.
Директор группы по природным ресурсам рейтингового агентства Fitch Ratings Дмитрий Маринченко замечает, что рублевая цена на нефть, которая является основным драйвером прибыли российского нефтяного сектора, устанавливает новые рекорды из-за обесценения рубля. «Так что в этом моменте санкционный шум для компаний даже в плюс», – считает эксперт.
В статье говорится, что США могут навредить нефтяной отрасли России, если введут аналогичные иранским санкциям меры, запрещающие закупки нефти у страны. Однако это приведет к скачку цен на сырье, так как доля России в мировой нефтедобыче составляет более 11%. Подобные действия могут навредить США, которые находятся в списке лидеров по импорту нефти, пишет автор.
В статье отмечается, что Газпром сохранил добычу с 2014 года и при этом значительно увеличил экспорт газа в Европу. При этом российская компания является крупнейшим заемщиком на Западе – в 2017 году концерн занял около 5 млрд долларов, с 2018 года объем внешних заимствований составляет 3 млрд долларов.
Вместе с тем до санкций западные банки обеспечивали российские компании гораздо более крупными займами. К примеру, в 2013 году только Роснефть заняла более 35 млрд долларов на западных рынках капитала.
Автор также подчеркивает, что 10 лет назад планировалось реализовать десятки проектов с западными компаниями. Сейчас их число сократилось до нескольких совместных предприятий, которые не критичны для поддержания роста нефтедобычи в России. В статье говорится, что общая стоимость этих проектов составляет примерно 50 млрд долларов, что составляет менее 10% бюджета инвестиционной программы российской нефтяной отрасли на следующее десятилетие.
Кроме того, в условиях отказа западных предприятий от российских проектов активное участие начинает проявлять Китай. К примеру, в 2018 году НОВАТЭК и Total запустили проект «Ямал СПГ» при финансовой поддержке КНР.
Маринченко также заявляет, что зависимость российских нефтяных компаний от западных передовых технологий начала снижаться в 2014 году благодаря импорту из Китая и местному производству бурового оборудования. Буровое подразделение Роснефти удвоило свою рыночную долю, компания практически стала самодостаточной. Кроме того, Роснефть, производящая 40% от всей российских нефтерпродуктов, недавно протестировала собственную технологию – симулятор гидроразрыва пласта.
«То есть стало понятно, что полномасштабные технологические санкции не станут «началом конца» российской нефтянки, особенно если они не будут поддержаны европейцами», – считает эксперт. При этом, по его мнению, разрабатывать сложные и выработанные месторождения станет тяжелее.
Глава Московского нефтегазового центра EY Денис Борисов подчеркивает, что «процесс импортозамещения и локализации набирает ход».
Напомним, 3 августа был представлен текст законопроекта о новом ужесточении американских санкций против России. Сенаторы собрались ввести санкции против энергетического сектора России и запретить операции в США семи российских банков. Документ запрещает американским инвесторам совершать сделки, предоставлять финансирование или проводить другие операции с российскими суверенными долговыми обязательствами и участвовать в российских нефтегазовых проектах.
Тимофей Бордачёв
Россия в Центральной Азии просчитывает старые и новые угрозы
