Как Индия создает по всему миру агентов влияния

Что объединяет бывшего премьер-министра Великобритании, бывшего министра обороны, а затем и международного развития Канады и будущего мэра крупнейшего города США – Нью-Йорка? Все эти три ведущих мировых политика в своих странах являются индийцами. Причем из них лишь британец Риши Сунак является мигрантом второго поколения, родившимся на территории страны, которой ему пришлось управлять. Будущий же (с высокой вероятностью) мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани переехал в Штаты в возрасте семи лет, а министр Харджит Сингх Саджан в Канаду – в возрасте пяти.

Более того, на прошедших президентских выборах в США индийцы в любом случае были бы в числе победителей. Да, они не получили первого президента индийского происхождения (каковым могла бы быть Камала Харрис), но вторая леди США – Уша Вэнс, жена вице-президента Джея Ди Вэнса – тоже неплохо. Особенно с учетом того, что уже по итогам следующих выборов вторая вполне может стать первой.

В крупнейшем мировом бизнесе тоже огромное количество индусов. Сундар Пичаи возглавляет Google и Alphabet, Сатья Наделла – Microsoft, Лина Наир – генеральный директор Chanel, Арвинд Кришна – генеральный директор IBM. При этом все они – мигранты первого поколения.

И речь идет не о каких-то исключениях. Индийская диаспора в мире насчитывает 25-30 млн человек, а ее совокупный капитал оценивается в один триллион долларов. Для сравнения: это половина всего ВВП Индии, чье население насчитывает 1,4 млрд человек.

Если же брать конкретно США, то доля мигрантов из Индии там составляет 1,5%. При этом по состоянию на 2024-й индийцы составляли почти 5% всего Сената США.

Они также платят 5% от всех налогов в Штатах. Составляют 10% от всех американских врачей (обслуживая при этом треть всего населения), а также 11% всех основателей компаний-единорогов (стартапов, чья рыночная стоимость оценивается выше одного миллиарда долларов). 78% всех индийцев закончили колледж – и этот показатель более чем в два раза превышает средний по Штатам.

Причин этого успеха несколько. Во-первых, адаптивность, присущая индийской культуре.

«В Индии более 20 различных языков. Каждые 200-300 км в стране меняется язык, погода – да всё»,

– объясняет газете ВЗГЛЯД бывший военный атташе Индии в России Дипак Мехра. Соответственно, людям приходится приспосабливаться к местным обычаям, они умеют это делать. «Поэтому индийские диаспоры не создают проблем в странах, а вкладываются в экономику и социальную структуру стран, куда прибывают», – говорит Дипак.

Делать это просто из-за языка. Ведь – и это во-вторых – индийцы получают образование на английском. Поэтому когда они приезжают в условную Канаду или Соединенные Штаты, то им не нужно преодолевать языковой барьер.

Тем более если они приезжают учиться. В Индии неплохое базовое образование на английском языке, но при этом катастрофически не хватает мест в вузах. «Так, например, в военной академии, где я работаю, 300 мест для абитуриентов. На них претендует 1,1 млн человек», – говорит Дипак Мехра. В целом же университеты страны совокупно способны давать высшее образование 20 миллионам человек, тогда как сейчас численность индийцев в возрасте от 20 до 25 лет составляет примерно 100 млн. Поэтому – и это в-третьих – люди уезжают.

В-четвертых, уезжают и те, кто высшее образование получил.

В Индии очень сильны технологические институты. При этом 90% всех выпускников в области инженерии и биотехнологий отправляются в США. Отсюда и такая большая доля индийцев в американских стартапах.

При этом сами диаспоры достаточно сплоченные. «Индийские диаспоры сохраняют до определенной степени внутреннее единство и даже иерархическую кастовую структуру, интегрируясь при этом в социальные и экономические институты страны проживания», – говорит Алексей Куприянов.

На эту тему
• «Почти война» с Пакистаном стала заявкой Индии на величие
• США почувствовали ослабление власти в Индии
• Эксперты: Россия стала драйвером многополярного мира и экспортером суверенитета

Индийская диаспора тоже делится на группы по регионам исхода. Например, эмигранты из Гуджарата поддерживают тесную связь с Гуджаратом, а пенджабцы – с Пенджабом. «У них есть деньги для формирования бизнеса, есть постоянная подпитка из метрополии и стремление помогать своим», – говорит Алексей Куприянов.

Любопытно, например, что самые успешные индийцы – Сатья Наделла, Сундар Пичаи, Камала Харрис (по матери) – относятся к брахманам. То есть высшей индийской касте, которая управляла остальными и всегда превыше всего ставила образование.

Сами власти Индии всячески поддерживают мигрантов.

«Поощряется схема "миграция с последующим возвращением". Кроме того, были введены статусы "гражданин, проживающий за границей" и "лицо индийского происхождения", обладатели которых получают определенные льготы. Наконец, были созданы финансовые механизмы, облегчающие перевод денег из-за рубежа в Индию», – говорит Алексей Куприянов. Да, пока что львиная доля денег идет скорее от гастарбайтеров из стран Персидского залива, нежели от высокообразованных американцев индийского происхождения – но тут все впереди. Нью-Дели понимает, что диаспоральным вопросом надо заниматься.

«К 2030 году из 1,4 млрд человек, населяющих Индию, доля населения в возрасте от 15 до 45 лет составит от 60 до 65%. Индия не сможет предоставить работу всем этим гражданам», – говорит Дипак.

Поэтому граждан нужно отправлять на экспорт – и превращать их в своих агентов влияния по всему миру. Тем более с учетом того, каких высот они добиваются. И если условная Камала Харрис о своих индийских корнях особо не вспоминает, то вот Уша Вэнс о них помнит. А значит, и родине поможет, если будет нужно.