Евдокия Шереметьева Евдокия Шереметьева От митингов «несогласных» до окопов под Донецком

Отдавшие свои жизни на полях СВО не увидят, каким будет будущее России. Но самим фактом своего бытия и своего поступка они сделали невероятно много для того, чтобы «судьба всего цивилизованного проекта на планете» решилась справедливым образом.

20 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Следующее предложение Киеву будет хуже нынешнего

Путин не случайно озвучил свои предложения именно сейчас. 15-16 июня в Швейцарии проходит конференция по Украине. Российский лидер предложил реалистичный, в отличие от «плана Зеленского», перечень условий для приближения мира.

20 комментариев
Андрей Полонский Андрей Полонский Россия верит в Большой смысл

Идеология противников России строится на одном-единственном базовом принципе – тотальном отрицании Большого смысла для человека. И особое неприятие, вплоть до скрежета зубовного, вызывает Большой смысл России.

20 комментариев
3 мая 2008, 13:00 • Авторские колонки

Виктор Топоров: Москалям на заметку

Виктор Топоров: Москалям на заметку

5 и 6 мая в Москве выступает, представляя свою новую книгу Anarchy in the UKR, поэт и прозаик Сергей Жадан (род. в 1974 году) – единственный украинский писатель, пишущий по-украински!

Во всяком случае, единственный писатель, пишущий по-украински, которого переводят на русский!

Переводят в последние годы густо – повести «Депеш Мод», «Владелец лучшего клуба для геев», рассказы…

Переводят хорошо: поэтическая проза Жадана звучит по-русски столь естественно – и у З. Баблояна, и у А. Пустогарова, и в особенности у А. Бражкиной, – что о переводе «с малоросского на еще менее русский» (как в советское время именовалось это некогда довольно распространенное, хотя и предельно экзотическое занятие) речь в случае с Жаданом не идет.

Не идет настолько, что, скажем, оргкомитет премии «Национальный бестселлер» уже дважды допускал произведения Жадана к конкурсу наравне с книгами, написанными сразу по-русски, – и за все годы существования премии это (двойное) исключение из правила оказалось единственным.

Сейчас многие уже забыли о том, что СССР был развален во многом усилиями литераторов из национальных республик

Переводит Жадан и сам (естественно, на украинский) с нескольких языков; переводит, например, Чарльза Буковски и Пауля Целана.

Остальные украинские писатели (судя по тематическим планам российских издательств и по полкам в книжных магазинах) пишут по-русски.

Их, впрочем, тоже немного: Андрей Курков, Адольфыч, юный мастер хоррора Игорь Лесев. С некоторой уже натяжкой – Михаил Елизаров и с еще большей – переросток Савенко.

Поэт Александр Кабанов.

Ну и, может, еще – до кучи – фантасты…

Прямо скажем, не густо…

Любопытно, кстати, что учрежденная года три назад Русская премия (которую присуждают русскоязычным авторам ближнего зарубежья) в первый год существования полностью проигнорировала украинских русских (или русских украинцев?), просто-напросто позабыв об их существовании.

Потом, правда, эту ошибку (о которой я в частном разговоре с недоумением напомнил координатору премии) исправили.

И, только приехав в курортный Коктебель, убеждаешься, что письменников по-прежнему пруд пруди: из девятнадцати корпусов Дома творчества восемнадцать ушли приватизаторам и арендаторам, но один (бывший четвертый), зато двухэтажный, плотно заселен нашими младшими братьями по перу.

Младшими?

Ахиллес был украинцем, объяснят вам они, а Михаил Булгаков – москалем и жидярой. Украинцы – славяне, а русские – тюрки. «Слово о полку Игореве» (сочиненное, напомню, в XVIII веке в подражание Оссиану) – основополагающий памятник древнеукраинской литературы.

Братьями?

Смотри выше.

Но не только это.

Сейчас многие уже забыли о том, что СССР был развален во многом усилиями литераторов из национальных республик. Кое-где они поначалу даже пришли к власти: Гамсахурдиа, Эльчибей, филологи Ардзинба и Тер-Петросян, музыковед Ландсбергис…

Но громче всех звучал в этом хоре коллективный голос украинских письменников. Причем наличествовал в их тогдашнем стремлении к незалежности и примитивный расчет.

Если прекратить издание и продажу книг по-русски, то наши независимые сограждане поневоле начнут читать по-украински, рассуждали они. (По тому же пути пошли, кстати, и украинские кинематографисты, продавив обязательный перевод на украинский иностранных фильмов и мыльных опер, включая и российские.) Еще нужно было, конечно, закрыть русские школы и упразднить в украинских преподавание русского языка.

Однако не срослось. Или срослось не полностью. Хорошо помню книги, выпускавшиеся украинскими издательствами лет десять – пятнадцать назад: название и фамилия автора (на обложке) по-украински, а всё остальное – по-русски.

Поэт и прозаик Сергей Жадан (фото:netslova.ru)
Поэт и прозаик Сергей Жадан (фото:netslova.ru)

Тогда же, правда, принялись переводить на украинский техническую, юридическую, медицинскую документацию. Плевались, но переводили. И в конце концов преуспели: «Курiцца выкликаэ импотенцiю» (надпечатка на пачке сигарет типа «Минздрав предупреждает»). «Курiцца выкликаэ жыдiв и москалiв» наверняка подействовало бы сильнее, шутили мы в Крыму.

А в литературе такое не покатило. Как не читал никто письменников, так и не читает. И в ту же дуду дуют они теперь с новым смыслом: ладно, пусть нас не читают, но мы всё равно хорошие, всё равно правильные, всё равно незалежные – а раз так, то кормить нас обязано само государство!

И, кстати, кормит. Правда, не всех. Главная драка, рассказали мне недавно, идет за включение твоих текстов в школьную хрестоматию украинской литературы (что должно кормить постоянно), однако и эта хрестоматия не резиновая, поэтому из нее всеми правдами и неправдами «отжимают» явных и тайных москалей. Ну и, понятно, жыдiв – хотя их как раз на хромой козе не объедешь: чешут на мове почище иных автохтонов!

Литературное двуязычие (хотя применительно к Украине речь должна идти скорее об антилитературном двуязычии), равно как и двойная лояльность писателей по языковому и государственному признаку, – ситуация достаточно распространенная, имеющая в каждом отдельном случае местное или историческое своеобразие.

Скажем, в ЮАР большинство писателей творит на государственном языке африкаанс (вариант нидерландского), а затем делает автопереводы на собственно нидерландский и на не столь родственный, но куда более распространенный английский.

Точно так же поступал белорус Василь Быков; правда, я склонен полагать, что он сначала писал по-русски, а уж потом переводил себя на белорусский.

(Кстати, на украинский слух белорусская речь порой столь же смешна, как на русский – украинская с ее напiздником и пiдсрачником.)

Существование австрийской литературы (естественно, на немецком), тем более многовековой, кое-кем по-прежнему оспаривается, точь-в-точь как существование украинской. Но дело даже не в этом: стоит австрийскому писателю получить международное признание, как весь мир тут же объявляет его немцем!

Да и с какой стати проводить по ведомству австрийской литературы, скажем, «пражскую школу» (Кафка, Майринк, Перуц и др.) – практически полный аналог в наших условиях школы южнорусской?

Или поэтическое творчество того же Целана – румынского еврея, писавшего по-немецки и большую часть жизни прожившего во Франции?

Наибольший же интерес в контексте нашей темы представляет собой Норвегия. В этой небольшой северной стране два государственных языка: риксмол и лансмол, – причем оба норвежские! Лансмол – это сельский, областной (хотя и распространенный по всей стране), простонародный вариант языка; риксмол – городской, официальный, интеллектуальный.

А литература существует и на риксмоле (ее, понятно, больше), и на лансмоле, причем и ту, и другую государство поддерживает в равной степени.

Ну, в Норвегии государство и вообще всё поддерживает: государство там есть, нефть тоже, а вот олигархов нет и в помине.

И – для полноты картины: с норвежского (в основном с риксмола) у нас переводят куда больше (и печатают куда большими тиражами), чем с украинского.

Не распадись СССР – и украинский язык ждала бы судьба лансмола. И украинскую литературу, соответственно, тоже.

Строго говоря, так оно и было: русский – риксмол, украинский и белорусский – два варианта лансмола.

А в последние два десятилетия мову – наш лансмол – всеми правдами и неправдами превращают в никогда не существовавший (хотя чисто теоретически, разумеется, возможный) украинский риксмол – а значит, литература со всей неизбежностью выпадает в осадок по причине временного – или перманентного? – недоязычия.

Сергей Жадан пишет на лансмоле и пытается (в том числе и стихотворными переводами) создать риксмол – а переводят его с украинского на русский, и переводят весьма недурно.

Встречайте в столице России единственного украинского писателя, пишущего по-украински!

..............