«Называй вино вином, а хлеб хлебом – и тебя поймут»

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Николая Андрющенко о суровых буднях испаниста.

Нельзя подходить с мерками русского языка к испанскому и наоборот

В каждой профессии, в каждой области знаний есть какая-то особенность, какая-то «изюминка». Перед уходом на пенсию и после того мой основной заработок складывался из переводов и преподавания испанского.

А то, что зарабатывал в качестве вахтера на судоремонтном заводе, шло на «коммунальные услуги». С читателями хотел бы поделиться некоторыми эпизодами такой работы.

Коварная испанская орфография

Однажды пришлось переводить в одной фирме короткое письмо на испанский. Хозяйка фирмы – Света, молодая, шустрая хохотушка – подглядела текст и спрашивает меня, каким образом мне удается переворачивать вопросительный знак.

Дело в том, что, согласно испанской орфографии, вопросительный и восклицательный знаки пишутся не только позади предложения, но и впереди – вверх ногами.

Для этого на ПК существуют сочетания клавиш. Я показываю этой Свете: мол, переворачиваю клавиатуру вверх ногами, и знаки получаются такими, как мне надо. И демонстрирую ей, незаметно нажимая на нужные кнопки.

Она стала серьезной, даже перестала улыбаться, повторяет за мной, но у нее не получается, конечно. Я показываю вновь, она повторяет, и опять безрезультатно. Наконец она подглядела, что именно я делаю.

– Ну, как можно?! Я же все-таки директор бюро переводов, а вы меня дурите, как детсадовскую девчонку...

Знать язык в совершенстве

Пришла заниматься некая Оля и с порога заявила:

– Я овладела в полном совершенстве английским. Теперь так же хочу знать испанский.

– Хорошее желание. Однако я, по своей наивности, до сих пор полагал, что в совершенстве знал английский только один человек – Шекспир. А испанский – Сервантес. Давайте сделаем так: будем стремиться к совершенству, а там – как получится.

– Нет. Так я не могу. Мне сразу надо совершенство!

Расстались, не поняли друг друга.

Не нравится имя

Во время занятий одна из студенток задала вопрос:

– А как будет мое имя по-испански?

– Julia (Хулиа).

– Мне не нравится. Оно не благозвучное.

– А я при чем? Имя твои родители дали. А что касается благозвучности, то сделаем так: сегодня не будем ломать программу занятий, а завтра тему продолжим. Но вы должны предварительно найти на карте Аргентины город Хухуй.

На следующем занятии я пришиваю:

– Нашли?

Вся группа хором:

– Нет такого.

– Ну, хорошо. Поверьте на слово – есть такой аргентинский певец Атаульпа Юпанки, и у него есть такая песня: Viva la pampa, viva Jujuy. Этот город на наших картах называется Жужуй. И это притом что в испанском нет звука «ж».

– Нашли?

– Нашли...

– А дело в том, что корректорами в Институте картографии работают одни женщины, с одной из них лично знаком много лет, и они название города передали таким «благозвучным» образом. Поскольку вы выбрали такую специальность – туристический бизнес, то испанский для вас не первый и не последний язык.

И запомните, в каждом языке действуют свои звуковые законы, свои понятия благозвучия. Нельзя подходить с мерками русского языка к испанскому и наоборот. Это относится и к другим языкам. То есть не лезть в чужой монастырь со своим уставом. Понятно? ¿Y doña Julia?

– Si.

– Есть и другая сторона этого явления, трагикомическая. Например: однажды я встретил впечатления одного журналиста от турпоездки в Испанию. Он название рыбы – морской черт (rape) – переводит с помощью английского словаря. Сами посмотрите, что за чушь получается. Или зубная паста colgate – в испанском и португальском означает «повесься».

А кокосы вы едите? А знаете, что это слово происходит от португальского – обезьянья задница. Именно так выглядит орех, когда висит на пальме. Еще, латинское managere превратилось через итальянский, французский, английский в менеджера.

В латыни это обозначало: первое – вор-щипач, карманник, второе – рукоблуд, онанист. И если собрать подобные случаи, то получится сборник анекдотов. Ну что, будете менеджерами?

– Надо подумать.

Проклятая география

Вышел на меня один нувориш – срочно надо научить жену испанскому. И без лишних слов ясно – зачем и почему. Как обычно, начал занятие с самого простого – ономастики: географические названия и имена человека. После первого же занятия ученица заявила:

– Пошел ты со своей географией... (и далее чуть ли не матом).

– В чем дело? Вам не нравится география?

– Я ее ненавижу. У меня в школе были всегда только двойки.

– Хорошо. Будем искать другой путь. Как учила Като Ломб – через интерес. Каков ваш интерес?

– Дети, – она кивнула на двух малышей-погодков.

– Но у меня ничего нет на эту тему. Только сборник мексиканских анекдотов про Пепито. Это что-то типа нашего Пети.

– Давайте.

В изучении языков нет положения «стоп», как у машинного телеграфа: занимаешься – идешь вперед, остановился – покатился назад

Уверен, не надо объяснять, каково это: с нулевым багажом языка взяться за такие сложные тексты, как анекдоты про Пепито. Но дело пошло. Мне-то что? Я гружу, а везет она, ученица. Пришлось перестраивать программу.

Настал день, и я ей рассказал такой испанский анекдот. Один врач говорит своему постоянному пациенту: «Я сделал, что мог. Я вам выпишу направление к другому врачу, к моему другу». И пишет на латыни: «Я с него взял все, что мог. Теперь твоя очередь».

– На что намекаете?

– Я сделал, что мог. А дальше нужно искать другого учителя или интенсивно заниматься самостоятельно. Но ежедневно. Любым способом: читать, слушать песни, вести дневник...

В изучении языков нет положения «стоп», как у машинного телеграфа: занимаешься – идешь вперед, остановился – покатился назад. Хоть десять минут, но ежедневно. А то получится так, как у меня с греческим.

– А как с греческим?

– Помните, сколько раз Марк Твен бросал курить? И я столько же раз начинал учить греческий, и ни разу не довел до конца. А сейчас понимаю на греческом только те песни, где есть слова «гинЕка» (женщина), «агапО» (я люблю) и «кАрдиа» (сердце).

Ученица посмеялась, и мы расстались. Несколько раз звонила, консультировалась. А потом исчезла – ясно, куда.

Я расплачусь

Был у меня ученик по имени Вадим. Занимался, готовился к отъезду в Испанию на заработки. И однажды мне говорит:

– Мне осталось чуть больше месяца до отъезда, а я весь потратился на бумаги и прочие дела. Можно ли позаниматься почаще, поинтенсивнее, я не очень уверенно себя чувствую. В долг. Я расплачусь...

Я согласился.

Вадим уехал. Примерно через полтора года появился – пришел расплатиться. И вручает мне книгу Don Quijote de La Mancha, да не простую, а с иллюстрациями Доре. Фолиант на 1500 страниц, весит как пушинка – такая бумага. И, конечно, на староиспанском. Смотрит на меня:

– Я угодил?

– Ну конечно, какие вопросы...

– А это еще не все. Помню, вы собирали морские байки. Я привез одну, испанскую, подслушал однажды.

– Выкладывай.

– В Атлантическом океане по радио, на УКВ, состоялся такой разговор:

– Я адмирал (имярек), командующий авианосного соединения Соединенных Штатов Америки. Под моей командой следуют три авианосца, шесть эсминцев охраны, корабль УРО (и прочая, и прочая...). Кто мне светит ярким прожектором прямо по курсу? Требую немедленно уступить мне дорогу, иначе мы вас потопим!

Ответ прозвучал такой:

– Под моей командой находятся старая жена, белый пес, черный кот, беременная коза и маяк на мысе Финестерре. Уступить дорогу вам не могу. Если вы не измените курс влево, то налетите на скалы и все потонете.

– Такой байки, тем более испанской, у меня нет. Спасибо. Мы в расчете...

Чтобы была ясна мораль байки, взгляните на карту, этот мыс – северо-западный угол Испании.

А мораль моя из всего будет такой: Llama vino el vino, pan el pan y todo el mundo tr comprenderán – «Называй вино вином, а хлеб хлебом – и во всем мире тебя поймут».