Ольга Андреева
Почему зумеры оказались глупее родителей
Цифровой мир – это мир информации, а не знаний. В чем тут разница, молодежь просто не может взять в толк. С их точки зрения, информация и знания – это одно и то же.
7 комментариев
Ольга Андреева
Почему зумеры оказались глупее родителей
Цифровой мир – это мир информации, а не знаний. В чем тут разница, молодежь просто не может взять в толк. С их точки зрения, информация и знания – это одно и то же.
7 комментариев
Юрий Мавашев
В визите Вэнса в Армению и Азербайджан больше шума
Алармизм в патриотическом сегменте сети по итогам визита американского вице-президента в Закавказье зашкаливает. Кажется, американская пропаганда со своими нарративами об «изменении баланса сил на Кавказе» многих комментаторов просто околдовала.
0 комментариев
Тимур Шерзад
Британская военная стратегия повторяет свои ошибки
Навязанное Лондоном ВСУ противостояние под Крынками, когда украинские морпехи пытались, ни на что ни глядя, держать плацдармы на нашей стороне Днепра, теряя людей в крайне невыгодных для себя пропорциях, напоминает операцию Первой мировой войны в Галлиполи до зубовного скрежета.
1995 комментариев
Следующие президентские выборы во Франции пройдут более чем через год – в апреле 2022-го. Но ставки на них принимаются загодя, и большинство французов ставят на то, что во втором туре опять встретятся действующий президент Эммануэль Макрон и лидер «Национального объединения» (НД) Марин Ле Пен. Половина из них считает, что шансы у Ле Пен очень хорошие.
Это интересный сигнал. Прежде всего потому, что Ле Пен многие французские политологи называют неизбираемой из-за очень высокого антирейтинга. Да, мол, у нее много сторонников, но результат прошлых выборов – 33% против 66% – это ее потолок. Две трети всегда будут против.
Но у народа другое мнение, которое эксперты вроде как услышали, и теперь чаще говорят о том, что результаты Макрона и Ле Пен в финальной схватке будут гораздо ближе, чем в 2017 году, но все-таки в пользу Макрона.
С этим тоже можно поспорить. Антирейтинг Ле Пен принято преувеличивать из желания, чтобы он подрос еще больше. Другими словами, в мейнстриме ее откровенно демонизируют. Однако до «потолка в треть голосов» принято было говорить о «потолке в четверть». Ле Пен действительно неприемлема для либералов идейных левых, но даже в такой политизированной стране, как Франция, простых обывателей большинство.
Главные проблемы у большинства обывателей экономические. Тут и банкротство крупных компаний, из-за финансовых проблем которых люди попроще остаются без работы. И кризис сферы услуг в туристической стране, выжигающий мелкий и средний бизнес.
Коронавирус работает на Ле Пен как на критика перегибов в карантинных ограничениях и как на политика с популистской социальной повесткой. Она ни в коем случае не «правая» в плане экономики. Она не про «отнять и поделить», но про «перераспределить» (от глобальных корпораций – простому народу), что делает возможным голосование за нее даже тех, кто обычно поддерживает «красных» – идейных врагов Ле Пен.
На нее же, резкую противницу современной модели Евросоюза, работает раздражение французов от брюссельской бюрократии, резко усилившееся в коронакризис. «А я была права», – как бы восклицает Ле Пен, показывая, как всего за месяц европейцы попрятались по национальным домикам, а в Брюсселе им дали понять, что нынче каждый сам за себя. «Ну права», – вздыхают французы, еще вчера считавшие, что Ле Пен спятила в своей ненависти к идее единой Европы – в условиях реального ЕС не идеальной, но многим все-таки симпатичной.
Третий фактор, сокращающий пресловутый антирейтинг: то, что Ле Пен кажется консервативным борцом за традиционные ценности преимущественно из России. Если быть более точным, сторонники консервативных ценностей голосуют за Ле Пен за неимением более близких кандидатов – им теперь деться некуда. Но сама Ле Пен в большей степени кандидат модерна и враг традиционализма. Прежде всего исламского.
Личная жизнь самого лидера «националов» (такой статус в России раньше обозначали как «сожительство») и биографии ключевых людей в ее команде (например, ее «серого кардинала» в период прошлых выборов и открытого гея Флориана Филиппо) «сделали бы честь» скорее леволибералам, чем правоконсерваторам.
Правда, вскоре после разгрома от Макрона пути Ле Пен и Филиппо разошлись. Но не из-за взглядов на ЛГБТ, а из-за «двойной лояльности» и амбиций Филиппо, создавшего под себя пусть и пролепеновскую, но параллельную НД политическую структуру.
С тех пор «Национальное движение» вообще заметно обновилось и пережило ребрендинг (ранее – «Национальный фронт»), но продолжило двигаться в том же направлении, куда его толкал Филиппо – подальше от расизма, антисемитизма, гомофобии и социальной архаики, поближе к центру. Так Ле Пен становится более приемлемой для тех избирателей, кто прежде называл ее радикалом и не готов был поддержать ни при каких обстоятельствах.
Одновременно происходит встречное движение – в сторону Ле Пен смещается Макрон. Он побеждал на выборах, как человек, которого оппоненты называли ставленником глобальных финансовых элит (бывший сотрудник Ротшильдов, что вы хотите), и сторонник «Франции для всех». Теперь он выступает как главный националист Евросоюза, блокируя расширение ЕС за счет исламских стран, и фигурирует в отдельных СМИ и происламских блогах как враг ислама, в чем раньше обвиняли как раз Ле Пен (и с чем она по сути соглашалась, хотя и уточняла формулировки).
Возможно, все дело в факторе исполнителя. Идеалистическая картина мира Макрона неожиданно столкнулась с реальностью. Обязательным условием своей «Франции для всех» он считал не только веротерпимость, но и право на самовыражение, включая кукиш в адрес духовной особы. Это неотделимая часть французского национального самосознания, но у мусульман, как оказалось, иные взгляды на «расхристанность» и другие границы допустимого.
Как бы там ни было, подавляющее большинство французов считает, что Ле Пен лучше, чем Макрон, справится с такими проблемами, как общественная безопасность (44% против 18%) и нелегальная миграция (51% против 21%). Так считают и в том числе и те, кто намерен голосовать против ее кандидатуры. По крайней мере, пока.
Это движение основных (как представляется сейчас) кандидатов навстречу друг другу свидетельствует также о том, что прежняя модель французской политики не возродится. Традиционные правые (голлисты) проворовались, традиционные левые обанкротились политически. Нельзя сказать, что на их месте теперь Ле Пен и Макрон, но они теперь вместо них, вобрав в свой электорат прежнюю базу как голлистов, так и социалистов.
Давать сейчас прогнозы на исход их новой битвы – дело неблагодарное. Французский народ посадил президента Макрона на своего рода эмоциональные качели – его популярность то резко падает (как, к примеру, в период недореволюции «желтых жилетов»), то отрастает обратно и ставит новые рекорды.
За год качнуть может куда угодно – история теперь развивается быстро. Большинство французов считает, что в 2022 году победит все же Ле Пен. Что ж. Подавляющее большинство американцев считали, что в 2020 году победит Дональд Трамп.