Алексей Чеснаков Алексей Чеснаков До мирных переговоров по Украине осталось два шага

Сейчас начинается этап торга. Украина всеми силами пытается заманить Россию на второй «саммит мира». Отсюда разговоры о возможных территориальных уступках, о готовности вести диалог. Не исключены новые демонстративные шаги.

5 комментариев
Денис Миролюбов Денис Миролюбов Зачем российские спортсмены едут на Олимпиаду

Насквозь прогнивший МОК максимально мерзопакостен, как и отношение комитета к российским и белорусским спортсменам. Особенно мерзок поиск «крамолы» в их социальных сетях – и отказ от участия в Играх на этом основании. Впрочем, Олимпиада – дело скоротечное.

20 комментариев
Игорь Караулов Игорь Караулов Путь Запада перестает быть путем прогресса

Обновления базовых ценностей грозят западному миру куда более серьезными сбоями, чем тот, который был вызван обновлением программы CrowdStrike. И нам стоит порадоваться, что мы успели отказаться от этих обновлений. Это даже не вопрос национальной гордости и стремления к самобытности. Это вопрос самосохранения.

4 комментария
17 августа 2018, 20:00 • Политика

Что заставило Германию и Австрию начать дипломатическую игру с Россией

Что заставило Германию и Австрию начать дипломатическую игру с Россией
@ Михаил Климентьев/ТАСС

Tекст: Тимофей Бордачёв, программный директор клуба "Валдай"

Визит Путина в Германию и Австрию выигрышно смотрится в сравнении с новым, жестким форматом отношений США и их союзников в ЕС. Берлин – не самый легкий партнер, учитывая неумение немцев признавать ошибки: даже если не прав – бейся до последнего, вплоть до Рейхстага. Возврат к прежней системе отношений с ними уже невозможен. Но он и не нужен.

Визит российского президента в Германию и Австрию – это проявление нормальной внешней политики и международного общения в те времена, когда это, казалось бы, необратимо становится частью прошлого. Еще недавно казалось, что такой диалог либо невозможен, либо еще долго все будет сводиться к разговору глухих. Однако время вносит свои коррективы.

Эмоции и конфликты приходят и уходят, а интересы остаются. И эти интересы заставляют Германию, не говоря уже об Австрии, начинать дипломатическую игру с Россией.

В первую очередь причина, конечно, в изменениях, которые произошли за последний год во взаимоотношениях Европы и Америки. Эти изменения удачно легли на благоприятную почву устойчивости России к внешнему давлению и очевидного провала всех попыток добиться международной изоляции Москвы, которые Запад предпринимал последние четыре года.

Новый формат отношений США и их европейских союзников – уже не равноправие, пусть даже и только формальное, но безусловное подчинение. Американский президент в июле, после шумного визита в Европу, смог существенно надломить волю европейцев к борьбе. Подписывать временную капитуляцию в Вашингтон отправили главу Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера. Отказ Трампа от торговой войны стоил европейцам обещаний увеличить закупки американского сжиженного газа и ряда категорий сельхозпродукции.

Однако полностью «сливаться» ведущие европейские государства, видимо, не намереваются. И вряд ли могут себе это позволить.

Для Германии принципиально важно как угодно, но довести до успешного конца строительство новой ветки балтийского газопровода «Северный поток». Ради этого Берлин будет торговаться с американцами, идти на частные уступки, но от своей стратегической задачи – установить почти монопольный контроль над поставками российского газа на европейский рынок – он не откажется. Как и 50 лет назад, когда американцы так же пытались заставить немцев отказаться от энергетического сотрудничества с СССР. Но и тогда немецкие политики и руководители бизнеса смогли свои планы реализовать.

Политическим результатом сделки стала новая восточная политика Вилли Брандта и Московский договор 1970 года, окончательно завершивший послевоенный период отношений. Германии был нужен газ, а СССР – ровные отношения с ведущей капиталистической державой.

Так, в сущности, продолжалось вплоть до военно-дипломатического кризиса 2014 года, последовавшего за вооруженным переворотом в Киеве. Только после распада СССР новая Россия стала нуждаться в Германии как главном европейском партнере еще больше, а тон Берлина стал в разы более поучительным. Особые отношения отвечали взглядам Владимира Путина и оставались взаимоудобными до последнего времени.

Своими действиями в 2014–2015 годах канцлер Ангела Меркель, конечно, перевернула эту страницу особых отношений Москвы и Берлина. Хотя это и было неизбежно. После того, как Германии и Меркель лично пришлось брать на себя основную ответственность за продавливание непопулярных мер во время борьбы с кризисом зоны евро в 2009–2013 годах, федеративная республика стала безусловным лидером Евросоюза. 

Это лидерство нужно было подтверждать тогда, когда Европа столкнулась с самым серьезным политическим кризисом за всю историю после конца холодной войны. А для этого было необходимо добиться политического единства стран ЕС вокруг решения, предложенного именно из Берлина. С учетом обстоятельств такая единая позиция могла быть тогда только антироссийской. И Меркель продавила свое видение того, каким должен быть коллективный ответ на реальные или выдуманные европейской пропагандой действия Москвы.

При этом правда и то, что Германия политически стояла за спиной кровавого Майдана. Решение Виктора Януковича отложить подписание соглашения с Евросоюзом буквально вывело из себя германское руководство.

Дело в том, что из всех государств, которым такое соглашение предлагали, только Украина и Азербайджан имели для ЕС хоть какой-то смысл. Но Азербайджан в силу географической удаленности и специфики политического режима не мог рассматриваться как объект давления. А вот Украина, политики которой за годы независимости совершенно запутались в словах, связях и желаниях, просто-таки просилась на роль объекта экспансии.

Украина для Германии, как, по большому счету, все пространство на Востоке, – это территория ресурсного освоения. Одна из немногих диверсифицированных экономик мирового масштаба нуждается и будет нуждаться в ресурсах. И поэтому не удержалась – рискнула стратегическими отношениями ради даже относительного контроля над пространством, куда за последние 100 лет немцы пытались прийти два раза – в 1918 и 1941 годах. Отчасти – из-за недостаточно внятной позиции России, разъясняющей, чем такие авантюры могут кончиться. Последнее, кстати, важно не забывать с учетом заинтересованных взглядов, которые из Варшавы и Берлина часто бросают на Белоруссию. Получилось то, что получилось. Реакция России оказалась более серьезной, чем ожидали немецкие и европейские политики.

Есть ли у отношений шанс на восстановление в прежнем объеме доверия и глубины? Вряд ли.

Германия, как и вся Европа, вряд ли сможет стать конструктивным партнером России в ближайшие 10–15 лет. Огромное количество внутренних проблем, инерция запущенной санкционной политики, постоянное давление США – все это не позволит немцам и европейцам изменить отношение к России и проектам, которые та поддерживает. Например, к евразийской экономической интеграции, официально не признаваемой Евросоюзом. Да и неспособность признавать собственные ошибки – это вообще важнейшая черта немецкого национального характера. Даже если не прав – бейся до последнего, вплоть до Рейхстага.

Но это не значит, что между нами невозможна нормальная традиционная дипломатия. И в этом смысле важен визит Владимира Путина в Австрию и природа отношений Москвы и Вены в последнее время в целом. Положение Австрии и ее интересы в отношениях с Россией принципиально иные, нежели у Германии. Хотя Австрия также наш крупный партнер в области энергетики и инвестирует в Россию. Здесь роль играет именно чистая политика и дипломатия.

После вступления в Европейский союз Австрия столкнулась с риском постепенного снижения своей заметности в международных делах. Для бывшей великой европейской империи это неизбежно оказалось бы психологической травмой. Несмотря на то, что в наши дни Австрия – это крепкая небольшая страна с высоким достатком, всего 100 лет назад она стояла во главе многонациональной империи.

Пришедший весной к власти молодой и яркий канцлер Себастьян Курц прекрасно понимает, что один из немногих внешнеполитических ресурсов в его руках – австрийский нейтралитет. Этот нейтралитет, разумеется, ограничен участием в Евросоюзе. Австрия должна была присоединиться к мерам экономической войны, которую в 2014 году начали против России ее партнеры, но тем не менее сохранила уникальные возможности проводить более самостоятельную политику.

Австрия не член НАТО и не связана с блоком политическими обязательствами безусловной солидарности. Другими словами,

Вена – это идеальный партнер для тонкой дипломатической игры. И она к такой игре готова.

Какой из всего этого следует вывод?

Все достаточно несложно – четыре года противостояния вокруг Украины и все более жесткая позиция США привели к парадоксальному результату. В Европе, среди континентальных лидеров, крепнет понимание того, что в отношениях с Россией возвращение к модели 90-х уже невозможно. Добавим – и не нужно.

Нравится это или нет, но украинский кризис закрыл эту страницу нашей с Европой общей истории. Одновременно в международную политику, в том числе в Европе, возвращается то, чего ей критически не хватало после конца холодной войны. Это плюралистическая дипломатия, когда государства понимают, что слиться в экстазе единых ценностей и интересов они не могут. Но одновременно не могут и делать вид, что политика партнера – это частная девиация, которую нужно перетерпеть.

..............