Михаил Бударагин: Бег – это и смирение, и дерзание

Рано или поздно каждый, кто взялся бегать, должен рассказать об этом всему миру. Не знаю, почему так выходит: то ли мода, то ли просто хвастовство. Чтение бесконечных текстов о том, как «я ставлю ногу, покупаю кроссовки и чувствую себя постигшим тайное знание» – занятие утомительное. Особенно плохо, когда мир, оказывается, делится на бегунов и тех, кто еще не постиг.

Почему-то счастье не настало тут же и сразу, как же так?

Нет. Тайного знания нет. Нет, не делится.

Бег – это вообще самое простое, чем можно заниматься, чистое смирение и полная редукция, хвастаться тут нечем.

То есть это невероятно, но вам ничего не нужно. Если вы бегаете меньше пяти километров и не превращаете занятия в головную боль, можно обойтись старыми кроссовками, обычными штанами и какой-нибудь майкой.

Можно не вступать в клуб бегунов района, не нужно общаться с другими спортсменами. Даже музыку закачивать совершенно не обязательно: утренним саундтреком может быть что угодно – и птичий гомон, и звуки города.

Просто беги себе и беги.

Бег не сделает вас лучше (фото: Сергей Карпов/ТАСС)

Эта простота кажется какой-то ненастоящей. А в чем подвох-то? Весь наш личный опыт говорит о том, что без подвоха не обойтись.

Он есть. Подвох состоит в том, что даже километр просто так преодолеть не получится. С непривычки разгонитесь и выдохнитесь. А в Сети вы прочтете о том, что ваш сосед с ходу бегает десять или считает шесть легкой разминкой. Подкупающая глупость, которая многих отвратила от того, чтобы надеть кроссовки.

На самом деле начинайте с пяти сотен метров и ни на кого не обращайте внимания. Каждый следующий раз стоит увеличивать расстояние на сто метров, и больше ничего не нужно. Только терпение, упорство и равнодушие к чужому мнению. Пробежали 700 метров? Очень здорово, ведь раньше не получалось и 500. Одолели километр? Отлично. Километр двести? Это чудесно.

Однажды я пробежал три километра и удивился тому, что это вообще возможно.

Потом были пять. Это очень скромный итог, но смысл бега состоит вовсе не в том, чтобы умереть и пробежать марафон, поэтому любой результат – уже хорошо.

Бег – смирение и дерзание одновременно, в соединении этих двух чувств и есть его смысл. С одной стороны, человеку не нужно вообще ничего, с другой – шаг за шагом – он может почти все. Там, где раньше было 500 метров, сейчас – пять километров, и все это – на чистой воле.

Ты не мог, а теперь можешь. Ты работаешь, все болит с непривычки, а потом – просто идя по улице – ты ступаешь иначе, чуть уверенней, чуть поднимая голову. Ты бежишь свои «плюс сто метров», обливаясь потом, и видишь результат, ты смотришь на часы и упорядочиваешь календарь, чтобы успевать заниматься хотя бы полчаса – оказывается, все это очень просто.

Так же просто, как и все остальное. Не можешь – попробуй. Не получается – попробуй еще. Тяжело успеть – вставай раньше. Не сдавайся и не унывай.

Все это – элементарно настолько, что считается, будто бы так не бывает. А бывает ведь именно так.

Последний год выдался очень непростым, наступающий август обещает быть трудным, санкционная война не столько страшна, сколько утомительна. И бег – самая лучшая прививка от уныния, которое снова охватывает российское общество, разуверившееся в Западе окончательно, но в Россию так и не поверившее вполне. Речь идет не о профессиональных нытиках, а о самых обычных людях, которые ждут какого-то чуда.

Почему-то счастье не настало тут же и сразу, как же так? Где же оно?

Чуда, свалившегося на голову, не будет. Терпение и постоянство – вот ответ на главный вопрос этой осени. Каждый день – по сто метров, медленно, постепенно, а там, глядишь, и три километра, и пять, и все как будто само собой.

И будет чудо. Когда выбегаешь за пять километров (первая мысль: «Этого ведь вообще не бывает), кажется, что теперь и 10 можно, и 15. Только ноги гудят, каждый шаг отдает болью и легкостью одновременно.

И ты думаешь: 1 января я начал бегать, проковылял метров триста и ужасно расстроился. Можно было сто раз все бросить, двести раз вернуться на свой диван, обругать всех этих бегунов, которые заняты не пойми чем, сказать: «А, не больно-то и хотелось».

А ты не бросил и смог. Значит, точно так же нужно поступать и со всем остальным.