Михаил Бударагин: Из ниоткуда в никуда

После публикации статьи Дмитрия Медведева «Россия, вперед!» слово «модернизация» стало произноситься как-то неприлично часто, и за год этот гул уже изрядно поднадоел. Когда в модернизаторы записываются предпенсионного возраста политики, готовые вдруг навострить лыжи к светлому будущему, за почтенных мужей становится неловко. И дело не в возрасте: не спорю, что и в 60 можно сохранить молодецкий задор, но не всей же толпой.

Петру Первому повезло с боярами, которые сморкались в скатерть, но бород не брили – это был отличный вызов, идеально сопротивляющаяся среда

Сама логика давно уже требовала, чтобы кто-нибудь поднялся из окопа во весь рост и громко сказал о том, что не нужно нам никакой модернизации, да и инновации не пойдут на пользу, а всего-то и нужно сохранить то, что есть, пусть и есть-то совсем уж немного.

И это были бы очень по-своему верные слова. Не потому что я, например, согласился бы с ними, а потому, что считать всем миром концепцию Дмитрия Медведева непогрешимой – это раннее Средневековье, но никак не 2010 год.

Никита Михалков – мужественный человек – первым сказал о том, что модернизация – не панацея, и при всей спорности этого тезиса стоит отдать режиссеру должное: дерзить царям – известная участь поэта, которого нельзя за это осудить. Птица не может не петь. А все те, кто смело Михалкова осуждают, припоминая ему и авторские отчисления, и провал «Предстояния», и отца-гимнопевца, просто не понимают, что только в полемике с консерваторами и возможна модернизация, которая всегда преодолевает сопротивление материала.

Петру Первому повезло с боярами, которые сморкались в скатерть, но бород не брили – это был отличный вызов, идеально сопротивляющаяся среда. Если бы бояре падали царю в ноги и на ходу одевались в заморские кафтаны, никакого «окна в Европу» попросту бы не было, потому что если уж его и заколачивать, это окно, то только в европейском кафтане под разговоры о необходимости флота.

И если и есть о чем с Михалковым полемизировать всерьез, так исключительно о том, что весь его манифест, идеи которого, как пишет автор, поддерживает «огромное немногословное большинство», совершенно нечитаем: он словно бы намеренно написан так, чтобы современный интернет-пользователь (а документ пока только выложен в Сеть) закрыл его на второй же странице.

Медведевская модернизация не слишком понятна «немногословному большинству», которое всегда голосовало, скорее, за социальные гарантии, но публицистический текст на 60 страниц никто и читать не станет.

Именно поэтому первое серьезное антимодернизационное выступление – повторюсь, очень по нынешним временам смелое – исполнено так, чтобы сторонников у модернизации только прибавилось. Михалков играет на стороне тех самых либералов, против которых выступает: уж лучше они, чем вся эта велеречивость. Любой Чубайс милее станет, когда осилишь десятую страницу михалковского воззвания.

Совершенно не имеет значения, кто именно написал манифест – если это и тайна, как утверждает Максим Кононенко, то тайна какая-то скучная и ровным счетом ничего не объясняющая. Важно другое: для кого все-таки этот документ написан? Кто его адресат?

Пользователи Сети из серии «потребители контента»? У них есть масса других занятий, да они вообще не поклонники Михалкова, чтобы смиренно читать документ. Граждане России? Граждане России вообще читают все меньше и меньше, и в основном художественные тексты, кроссворды или газету «ЗОЖ», где описываются не нравственные основы консервативного общества, а способы лечения чирея лопухом. Интеллектуальная элита? Во-первых, ее не существует, а во-вторых, все претенденты на это звание – тут Кононенко совершенно прав – сами уже написали по манифесту и сидят, жутко этим довольные. Власть? Власти от рассуждений о традициях и ценностях ни тепло, ни холодно.

Манифест могли бы воспринять здравомыслящие активные люди, которые суетятся, помогают друг другу, постоянно собирают на что-то деньги и кого-то куда-то организуют, чинят, лечат и делают дело, но им-то этот текст зачем? Они заняты: одним завтра вещи везти в детский дом, другим – против навязанного ТСЖ бороться, третьим – вытаскивать из тюрьмы очередного неизвестного им человека, случайно забитого милиционерами до полусмерти и обвиненного в «яростном сопротивлении» стражам порядка. Что им с права, что им с правды?

Трагедия Михалкова именно в том и состоит, что обращаться уже не к кому и незачем. Можно отдавать поручения и следить за качеством и скоростью их исполнения, а все остальное – крик над бездонной пропастью.

И манифест его плох не потому, что автор вознамерился начать политическую карьеру (это странное предположение стало лейтмотивом критики), и не потому, что Михалков возомнил себя «совестью нации» (странно его в этом обвинять, если честно), а потому, что его форма устарела, а адресат существует лишь в воображении режиссера.

Вопрос ведь только в том: это с одним Михалковым так? Или это просто уже с любым будет так? И не поэтому ли новое Послание Дмитрий Медведев не выносит на публичное обсуждение, предпочитая редуцировать любой разговор до раздачи поручений?

И антимодернизационная риторика Михалкова, возможно, не работает не потому, что она плоха, а потому, что вообще никакая риторика уже не работает, а что работает – не ведомо никому.