Тимур Шерзад Тимур Шерзад Как русские победили в первом бою паровых кораблей

17 ноября 1853 года состоялся первый в истории бой паровых кораблей. Эпоха парусных флотов, длившаяся столетия, шла к концу. И русские были в авангарде применения новой техники, а тактика боя в новых условиях создавалась прямо на ходу.

0 комментариев
Андрей Манчук Андрей Манчук Почему американские студенты захотели назад в СССР

Современная американская реальность проигрывает советскому прошлому по целому ряду важных показателей. Судя по результатам соцопросов, сегодня эта мысль овладевает умами многих образованных тинейджеров в университетских кампусах США.

24 комментария
Сергей Миркин Сергей Миркин Борьба с коррупцией на Украине направлена против мира

«Антикоррупционная ветвь власти» Украины, служа интересам глобалистов, напоминает лекарство от болезни, которое может причинить организму больший вред, чем болезнь. Через преследования политиков она проталкивает линию продолжения противостояния Украины с Россией.

2 комментария
3 июля 2026, 09:18 • Экономика

Мировую экономику спасет искусственный интеллект

Мировую экономику спасет искусственный интеллект
@ Ingram Images/Global Look Press

Tекст: Ольга Самофалова

Названы четыре фактора, которые будут влиять в ближайшем будущем на мировую экономику. Россию эти факторы тоже не обойдут стороной. И только один из четырех является позитивным, на который возлагают особые надежды. Что ждет мировую экономику и как это затронет российскую?

Исполнительный директор от России в МВФ Ксения Юдаева назвала четыре главных фактора, которые влияют на мировую экономику, причем только один из них – позитивно.

Первый фактор, по ее словам, – это геоэкономическая фрагментация. Второй фактор, по ее словам, – это изменение климата. Одного урагана достаточно, чтобы страна с устойчивым экономическим ростом превратилась в страну с проблемами и долгами. Третий значимый фактор для развития мировой экономики – это демография. Старение населения и структура рабочей силы будут определять экономический рост, сказала Юдаева.

«Три эти фактора отрицательно влияют на экономический рост. И только один – позитивно, скорее всего. Это развитие ИИ», – заявила представитель России в МВФ. «Перебьет ли искусственный интеллект влияние трех других отрицательных факторов? Большой вопрос», – заключила она.

Что же такое геоэкономическая фрагментация? «Геоэкономическая фрагментация проявляется в постепенном отходе от модели единого глобального рынка к формированию нескольких экономических блоков. Это многолетняя история. Я бы начал ее отсчет с Русской весны 2014 года, когда на Россию наложили санкции, а в ЕС стали предпринимать шаги по снижению своей зависимости от России, нередко в ущерб себе», – замечает эксперт Фонда экономической политики Института Гайдара Владимир Седалищев.

Далее, продолжает эксперт, последовал Брекзит в 2016 году, первая торговая война Трампа в 2017 году, пандемия COVID-19, значительное сокращение торговли России с коллективным Западом на фоне начала СВО, вторая и уже значительно более глобальная по характеру торговая война Трампа в 2025 году и, наконец, резкий рост числа военных конфликтов на Ближнем Востоке, начиная с атаки ХАМАС на Израиль в 2023 году и заканчивая войной с Ираном в этом году. «Перечисленные события у большинства стран мира привели в той или иной степени к нарушению привычной логистики и структуры торговли, складывавшихся десятилетиями», – говорит Седалищев.

При этом противостояние растет не только между Западом и Китаем, но также между США и их западными союзниками, включая Японию, Канаду и Евросоюз,

говорит Сергей Клисенко, управляющий директор рейтинговой службы НРА. «Растущая конфронтация обусловлена экономическими проблемами западных экономик (неконтролируемым ростом госдолга, падением промышленного потенциала) и необходимостью усиления национальной безопасности. США, находясь во главе данного процесса, пытаются создать фундамент для сохранения доминирования в мире через возврат или развитие критически важных высокотехнологичных производств внутри страны (например, производство чипов, ИИ-инфраструктуры) или запрета трансфера технологий», – рассуждает эксперт.

«Геоэкономическая фрагментация сейчас выражается в том, что страны все чаще торгуют и инвестируют не там, где дешевле и эффективнее, а там, где политически безопаснее. Для мировой экономики это означает более дорогие цепочки поставок, меньше конкуренции, медленнее обмен технологиями и выше издержки для бизнеса. В среднесрочной перспективе это может привести к тому, что рост мировой экономики будет слабее, а инфляция устойчивее, потому что глобализация раньше как раз помогала снижать цены», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Global.

Что касается климата, то эксперты говорят о росте частоты экстремальных погодных явлений типа ураганов, наводнений, засух, лесных пожаров. «Особенно уязвимы небольшие государства, островные экономики и развивающиеся страны: одно крупное стихийное бедствие действительно может привести к резкому росту государственного долга и многолетнему ухудшению бюджетной ситуации. Что-то такое наши граждане испытали при Чернобыльской катастрофе в 1986 году, которую многие исследователи считают одной из ключевых причин развала Советского Союза», – говорит Седалищев.

«Третий фактор – демография – бьет по экономике через рынок труда. Если население стареет, а молодых работников становится меньше, компаниям сложнее нанимать людей, зарплаты растут быстрее производительности труда, а государству нужно больше тратить на пенсии, медицину и социальную поддержку. Острее всего проблема стоит в Японии, Южной Корее, Италии, Германии, части Восточной Европы и Китае. В странах ОЭСР сейчас в среднем 33 человека старше 65 лет на 100 человек трудоспособного возраста, а через 30 лет будет уже около 55. В Японии, Корее, Италии, Испании и Греции нагрузка будет еще выше», – говорит Чернов. В России эта проблема тоже есть. Росстат фиксировал сокращение числа рождений и рост естественной убыли населения: в 2024 году родилось 1,222 млн детей, что на 3,4% меньше, чем годом ранее, а численность населения на начало 2025 года снизилась до 146,028 млн человек. Плюс Минтруд оценивал возможный дефицит кадров к 2030 году в 3,1 млн человек, замечает Чернов.

Наконец, всю надежду на хорошее будущее возлагают на ИИ – искусственный интеллект. «ИИ действительно может быть положительным фактором, потому что он повышает производительность труда. Он помогает быстрее обрабатывать данные, автоматизировать рутинные операции, снижать расходы в банках, промышленности, медицине, логистике, образовании и госуправлении. Для стран с дефицитом кадров это особенно важно, потому что часть задач можно закрывать не людьми, а ИИ. Но я бы не говорил, что ИИ гарантированно спасет мировую экономику от всех остальных проблем. Во-первых, эффект от него распределится неравномерно. Больше выиграют страны с доступом к передовым чипам, дата-центрам, дешевой электроэнергии, сильными разработчиками и капиталом. Во-вторых, ИИ сам зависит от фрагментации, потому что ограничения на чипы, софт и данные могут тормозить его внедрение. Поэтому ИИ может смягчить эффект от старения населения и слабого роста, но полностью перекрыть климатические, долговые и геополитические риски вряд ли сможет», – рассуждает Владимир Чернов.

Что касается России, то мировые тренды не обходят и ее стороной. РФ в той или иной степени сталкивается со всеми ими. «По части вовлеченности в тренд геоэкономической фрагментации Россия уже в авангарде: по числу санкций мы с уверенным отрывом обгоняем находящийся на втором месте антирейтинга Иран», – говорит Владимир Седалищев из Института Гайдара.

«Что касается климата, то Россия, как ни странно, может в экономическом отношении заметно выиграть от его изменения: снизятся расходы на отопление, расширится площадь пригодных для земледелия земель, круглогодично станет доступным Северный морской путь и т. п.

Однако ряд южных регионов может столкнуться с опустыниванием, а ряд малонаселенных северных – с многочисленными проблемами из-за таяния вечной мерзлоты», – отмечает Седалищев.

Что касается демографии, то как переломить негативный тренд развитые страны не знают. «Чтобы смягчить этот тренд, по-видимому, мы можем только частично перенимать опыт таких стран, как Япония и нефтяные монархии Персидского залива, которые столкнулись с подобными демографическими проблемами. Япония делает ставку на роботизацию, а арабские монархии – на жесткую миграционную политику с четкими целями. Рождаемость эти действия не увеличивают, но спад экономики позволяют предотвратить», – рассказывает собеседник.

С ИИ у России ситуация лучше, чем по многим другим технологическим направлениям. Чернов замечает, что у нас есть сильная школа разработчиков, крупные игроки вроде «Сбера» и «Яндекса», свои языковые модели и отдельная национальная стратегия развития ИИ до 2030 года. В России развиваются GigaChat и YandexGPT, а власти ставят задачу, чтобы вклад ИИ в ВВП к 2030 году превысил 11 трлн рублей. «Однако доступ к современным чипам, оборудованию для дата-центров и глобальным технологическим цепочкам в России ограничен. Поэтому в ИИ мы действительно неплохо двигаемся, особенно в прикладных решениях для банков, госуслуг и бизнеса, но соревноваться с США и Китаем по масштабу инфраструктуры будет сложно», – говорит Чернов.

«Заметно тормозят развитие и внедрение технологий ИИ в России также ограничения на поставки соответствующей электроники из западных стран. Удастся ли России стать одним из мировых лидеров в ИИ покажет время, но догнать Китай или США в ряде ниш вполне возможно, хотя и потребует усилий», – заключает Седалищев.