«Наиболее жесткий сценарий – ценовая война»

Каковы подспудные мотивы решения Объединенных Арабских Эмиратов? Сколько нефти ОАЭ способны выбросить на мировой рынок? Какими окажутся последствия этого шага и для мирового рынка нефти, и особенно для России? Могут ли какие-либо страны последовать примеру Эмиратов? На эти и другие вопросы газете ВЗГЛЯД ответил Мурад Садыгзаде, президент Центра ближневосточных исследований, приглашенный преподаватель Департамента зарубежного регионоведения Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.

ВЗГЛЯД: Что послужило причиной выхода ОАЭ из ОПЕК+?

Мурад Садыгзаде: Выход Объединенных Арабских Эмиратов из ОПЕК+ не был импульсивным или внезапным шагом. Это решение созревало годами.

Впервые громко этот конфликт проявился в 2021 году. Тогда ОАЭ заблокировали сделку ОПЕК+ и потребовали увеличения базового уровня добычи с 3,168 млн до 3,8 млн баррелей в сутки. В итоге был найден компромисс: с мая 2022 года база ОАЭ была повышена до 3,5 млн баррелей в сутки. Но этот компромисс лишь отложил проблему, а не решил ее окончательно.

ОАЭ активно инвестировали в модернизацию месторождений, инфраструктуру, технологии добычи и экспортные возможности. Однако система квот ОПЕК+ не позволяла стране в полной мере монетизировать эти инвестиции. Для Абу-Даби это выглядело как экономическая несправедливость. Страна вложила деньги в расширение добычи, но не могла добывать и продавать столько нефти, сколько позволяли ее мощности.

С точки зрения ОАЭ, система квот фактически наказывала тех участников, которые инвестировали в развитие отрасли.

Саудовская Аравия, в свою очередь, опасалась создавать прецедент. Если пересмотреть базу для ОАЭ, то аналогичные требования могли бы выдвинуть другие страны – Ирак, Казахстан, Нигерия, возможно, и ряд других производителей. Это угрожало бы всей архитектуре ОПЕК+, потому что каждый участник начал бы требовать для себя более выгодных условий. В результате коллективная система ограничений могла бы быстро превратиться в торг всех против всех.

К нефтяному спору постепенно добавлялись и более широкие политические противоречия. Отношения между Абу-Даби и Эр-Риядом осложнялись конкуренцией за влияние в регионе: в Йемене, Судане, Сомали, а также в борьбе за статус главного финансового, логистического и делового центра Ближнего Востока. Поэтому выход ОАЭ из ОПЕК+ стал не только нефтяным, но и политическим сигналом: Абу-Даби больше не хочет играть роль младшего партнера в системе, где ключевые решения фактически определяются Саудовской Аравией. Для ОАЭ выход из ОПЕК+ стал способом подчеркнуть самостоятельность и заявить о себе как о независимом энергетическом игроке.

ВЗГЛЯД: Сколько ОАЭ могли добывать в рамках ОПЕК+, а сколько хотели бы добывать?

М. С.: Перед военными обострениями и нарушениями судоходства страна добывала около 3,4 млн баррелей в сутки в рамках ОПЕК+. Однако реальные возможности ОАЭ существенно выше – 4,85 млн баррелей в сутки, по данным министра энергетики страны. Цель на 2027 год – выйти на уровень около 5 млн баррелей в сутки. Это означает, что страна уже практически подошла к тому уровню мощностей, который позволяет ей претендовать на место среди наиболее гибких и влиятельных производителей нефти.

Таким образом, между квотой и реальным потенциалом возник значительный разрыв в 1,4-1,6 млн баррелей в сутки. Для нефтяного рынка это очень серьезный объем. Он сопоставим с добычей некоторых средних нефтедобывающих стран и способен заметно повлиять на баланс спроса и предложения.

ВЗГЛЯД: Как быстро ОАЭ могут нарастить свою добычу и экспорт до 5 млн баррелей в сутки? Вряд ли это произойдет молниеносно, учитывая, что Ормузский пролив все еще перекрыт.

М. С.: Да, более реалистичный сценарий – постепенное наращивание производства. В ближайшие 12-18 месяцев страна, вероятнее всего, будет двигаться к уровню выше 4,5 млн баррелей в сутки, если геополитическая ситуация, экспортная инфраструктура и судоходство через Ормузский пролив позволят это сделать.

То есть речь идет не о мгновенном нефтяном шоке, а о постепенном высвобождении дополнительного объема, который раньше сдерживался системой ОПЕК+.

ВЗГЛЯД: Почему ОАЭ не вышли из ОПЕК+ раньше, а пошли на этот шаг именно сейчас? Боялись резкого падения цен на нефть?

М. С.: Да, такой риск был одним из главных факторов, который раньше сдерживал ОАЭ от выхода. Если бы Эмираты вышли из альянса в условиях спокойного рынка и резко увеличили добычу, то это могло спровоцировать падение цен на нефть. Для любой нефтедобывающей страны важен не только физический объем добычи, но и итоговая выручка. Если цена нефти падает с 80 до 50 долларов за баррель, то даже рост добычи на 20-30% может не компенсировать потери от снижения цены. Абу-Даби не заинтересован в хаотичном обвале рынка. Именно поэтому момент выхода из альянса так важен.

ОАЭ выходят из ОПЕК+ неслучайно в период, когда нефтяные цены поддерживаются геополитической премией, перебоями поставок и проблемами с судоходством через Ормузский пролив. Министр энергетики ОАЭ фактически дал понять, что момент выбран осознанно.

ОАЭ физически не могут сразу залить рынок дополнительными миллионами баррелей. Значит, их выход не провоцирует немедленного обвала цен. Когда же судоходство восстановится, страна уже будет свободна от квот и сможет постепенно увеличивать добычу. При этом цены, вероятно, будут снижаться, но необходимость пополнения стратегических и коммерческих запасов после кризиса поддержит спрос на дополнительные баррели. Если Brent после пиковых уровней опустится, например, к 80-90 долларам, для ОАЭ это все еще может быть комфортным сценарием.

ВЗГЛЯД: Чем еще опасен выход ОАЭ для нефтяного рынка? Не приведет ли это к полному развалу сделки ОПЕК+?

М. С.: Главная опасность не столько в появлении на рынке дополнительных эмиратских баррелей. Гораздо важнее то, что этот шаг подрывает сам принцип дисциплины внутри ОПЕК+. ОПЕК+ работает только тогда, когда участники верят: коллективное ограничение добычи выгоднее, чем индивидуальное наращивание производства. Если же один крупный производитель выходит из системы, получает свободу действий и при этом выигрывает, остальные начинают задаваться тем же вопросом: зачем нам ограничивать себя, если можно продавать больше?

Выход ОАЭ может стать сигналом для других стран, что квоты больше не являются неприкосновенными. Даже если другие участники не выйдут формально, они могут начать хуже соблюдать ограничения, увеличивать добычу сверх согласованных уровней или требовать пересмотра собственных баз.

Особенно болезненно это для Саудовской Аравии. ОАЭ – не маленький производитель и не периферийный участник рынка. Это технологически сильная, финансово устойчивая страна с серьезными резервными мощностями и амбициями. Потеря такого участника ослабляет ОПЕК+ не только количественно, но и символически.

Ранее из ОПЕК уже выходили Ангола, Катар и Эквадор. Но ОАЭ – гораздо более значимый производитель, поэтому их уход выглядит как более серьезный удар по архитектуре нефтяного управления.

ВЗГЛЯД: Кто еще является потенциально проблемным участником ОПЕК+?

М. С.: Ирак. Это крупный производитель с серьезными бюджетными потребностями. Багдаду нужны нефтяные доходы для финансирования государства, инфраструктуры и социальных обязательств. Однако Ирак одновременно заинтересован в стабильных и приемлемых ценах, поэтому формальный выход из ОПЕК+ для него пока выглядит маловероятным.

Казахстан также может стать источником напряжения, хотя он является участником ОПЕК+, а не ОПЕК. Его крупные нефтяные проекты требуют загрузки мощностей, а это может вступать в противоречие с ограничениями добычи. Даже без официального выхода Казахстан способен создавать проблемы для дисциплины через неполное выполнение обязательств.

На эту тему
• В чем уникальность четвертого в истории энергокризиса
• Как США наживаются на войне на Ближнем Востоке
• Почему нефть останется в цене после ормузского перемирия

Нигерия и Ливия теоретически заинтересованы в росте добычи, но их возможности ограничены внутренними политическими и инфраструктурными проблемами, а также вопросами безопасности. Они могут стремиться к увеличению производства, однако не обладают такой же степенью управляемости и технической устойчивости, как ОАЭ.

Кувейт, напротив, вряд ли пойдет против саудовской линии. Он тесно связан с Эр-Риядом политически и стратегически, поэтому его выход выглядит маловероятным.

Россия также вряд ли выйдет из ОПЕК+ формально. Для Москвы этот формат остается важным инструментом стабилизации нефтяных доходов и координации с крупнейшими экспортерами. Но Россия будет болезненно воспринимать любое падение цен, особенно если оно совпадет с ростом предложения со стороны ОАЭ, США или других производителей.

ВЗГЛЯД: Можно ли представить сценарий резкого падения цен на нефть?

М.С.: Когда Ормузский пролив снова заработает в полном объеме, поставки восстановятся, стратегические запасы будут пополнены, а ОАЭ начнут увеличивать добычу, то рынок может быстро перейти от дефицита к избытку. Особенно рискованным будет сочетание нескольких факторов: рост добычи ОАЭ, сохранение высокого уровня производства в США, слабый спрос в мировой экономике и снижение дисциплины внутри ОПЕК+. Если все это совпадет, цены могут начать снижаться значительно быстрее, чем ожидает рынок.

Наиболее жесткий сценарий – ценовая война. Она возможна, если Саудовская Аравия решит, что не будет уступать долю рынка, и ответит на рост добычи ОАЭ собственным увеличением предложения. Тогда снижение цен станет не управляемым, а хаотичным. В таком случае пострадают бюджеты нефтедобывающих стран, компании с высокой себестоимостью добычи, производители сланцевой нефти и валюты развивающихся рынков, зависящих от сырьевого экспорта.

Иными словами, сам выход ОАЭ не обязательно запускает кризис немедленно. Но он повышает вероятность того, что следующий нефтяной спад будет более глубоким и менее управляемым.

ВЗГЛЯД: Сможет ли ОПЕК+ выжить в усеченном формате, или дни альянса сочтены?

М. С.: ОПЕК+ вряд ли развалится сразу после выхода ОАЭ. У Саудовской Аравии по-прежнему остаются значительные резервные мощности, финансовые ресурсы и политическое влияние. Однако без ОАЭ эффективность организации снизится. Многие участники ОПЕК+ формально имеют квоты, но фактически не могут быстро увеличивать или сокращать добычу. ОАЭ же относятся к тем немногим производителям, чьи мощности действительно имеют значение для рынка.

Теперь ОПЕК+ придется работать в более сложной среде. Если ОАЭ будут наращивать добычу, а США сохранят высокий уровень производства, альянсу придется выбирать между двумя неприятными вариантами: либо Саудовская Аравия и ее союзники должны будут сокращать добычу еще сильнее, уступая долю рынка, либо им придется терпеть более низкие цены.

Пока участники верят, что коллективная дисциплина приносит больше выгоды, чем индивидуальная свобода, альянс способен функционировать. Но выход ОАЭ показывает, что для части производителей эта логика уже перестала быть очевидной. То есть Абу-Даби поставил под вопрос саму модель, на которой ОПЕК+ держалась последние годы.