Евдокия Шереметьева Евдокия Шереметьева Такие должны жить вечно

Это был один из лучших людей, которых я знала. Но совершенно неустроенный на гражданке, в обычном мире. Неуспешный. Неудачливый. Выпивающий. И очень сложно устроенный. Очкарик с дипломом МГУ и с автоматом в руках. Но в Лёше был стержень.

0 комментариев
Дмитрий Губин Дмитрий Губин Чем Украина похожа на Ирак

До 1921 года никакого Ирака не существовало. Любители древней истории вспомнят и шумерские города-государства, и первую в мире Аккадскую империю, и Вавилон с Ассирией. Судьба иракской государственности демонстрирует, как вместо создания прочной основы можно угробить страну практически на корню.

12 комментариев
Анна Долгарева Анна Долгарева Ореол обреченности реет над аналоговым человеком

Моему собеседнику 28. Он выглядит на 45. Семь ранений, шестнадцать контузий. Он пошел воевать добровольцем в марте 2022 года. Как же они красивы эти люди двадцатого века, как отличаются они, словно нарисованы на темной доске не эфиром, а кровью.

13 комментариев
14 мая 2008, 12:30 • Культура

Страшно жить

Tекст: Дмитрий Воденников

Вообще-то я хотел писать про другое, но тут случилось в моей жизни событие – и, можно сказать, все в моей жизни перевернулось. А ведь ничего не предвещало... Проснулся я утром. Май, бирюза небес, изумруд листвы, именины сердца. Думаю, напишу сегодня в рубрику что-нибудь трагическое. И на душе от этого – так хорошо, сладко, даже замирает что-то... И вокруг – благодать.

Собака на балконе бегает – звонким низким колокольчиком заливается.
Божья тварь, что с нее взять.
Ну там на листик надо полаять, на птичку... Защитница.

Что ты?» – говорю ласково-фальшивым голосом, которым обычно разговаривают с детьми и животными. Ну и с больными еще

Посмотрел я на чистое небо, на дуб зеленый, на этот май-чародей с его опахалом, на открытый балкон (занавесочка так элегически бляк-бляк) и пошел умываться. В ванную комнату.
Собака лает на балконе на какую-то паутинку... Опять-таки красота.

...Через льющуюся воду слышу – лай стих.
Причем надолго. Я бы даже сказал, наглухо.

Выхожу из ванной, смотрю: сидит под дверью. Вся задумчивая. Тихая.
– Что ты? – говорю ласково-фальшивым голосом, которым обычно разговаривают с детьми и животными (ну и с больными еще – ну вот со мной, например, так часто разговаривают).

Молчит.

Вхожу в комнату и вижу: на фоне неба, зеленого дуба, а стало быть, листиков и птичек – висит враскоряку мужик.

С киркой и ведром.
На тросе.
(Спасибо, что не с бензопилой.)
Некультурно так висит.

Зрелище, надо сказать, незабываемое.
Даже я замолчал.

Потом уже вспомнил, что это балконы чинят. Вот на тросе с крыши и спускаются.
А в квартире, между прочим, ЦЕННОСТИ.

Но дело даже не в этом.
А в том, что, значит, на листик и птичку – пожалуйста, а когда вот так мужик с неба, можно сказать, спустился и не исключено, что задумал что-то недоброе, то бежим под дверь ванной и сидим. Как неродные.

В общем, осторожная оказалась собачка. Не орел.

...И теперь, когда я уже в комнате, сижу за компьютером и пишу, как вы уже догадались, свою прекрасную, нужную вам всем рубрику, – собака заливается словно буйнопомешанная, на балконный порожек наскакивает (за занавеску, впрочем, не высовывается), иногда от усердия повизгивает и облаивает уже полчаса двух мужиков, зависших в лазури над моим личным балконом (да, их уже пара: курлычут, как аисты).

– Дай, Вань, ведро, пожалуйста. Сколько можно ждать, право? – громко говорит первый.
– Возьми, Александр, ведро, пожалуйста. Извини, призадумался, – громко отвечает второй.
– А этот придурок когда-нибудь свою собаку приберет? – живо интересуется.

В общем, собака лает громко, мужики разговаривают доброжелательно и рубрика – сразу скажу – не пишется.

...Вот бедный Бунин (которого я не люблю), тоже все про собачку сочинял. Дескать, и дождик, и мгла, и след у крыльца, и занавеска, наверное, намокла и так элегически бляк-бляк по террасе, а он сидит в кресле-качалке, как Шерлок Холмс, или стоит за мольбертом (мольберт мне как-то особенно нравится: тоже мне, Пикассо нашелся) и думает свою одинокую думу...

И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.

Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один – без жены...
Сегодня идут без конца
Те же тучи – гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.
Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!»
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила – и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.

Купил.
На свою голову.