21 августа, вторник  |  Последнее обновление — 03:31  |  vz.ru
Разделы

Как «ирония судьбы» могла бы повернуть историю ГКЧП

Владимир Ворожцов, генерал-майор внутренней службы (в отст.)
С самого начала было очевидно, что ГКЧП совершает непоправимые информационно-политические ошибки. На Востоке есть пословица о соломинке, сломавшей хребет верблюда. Уверен, что именно та самая злосчастная пресс-конференция корявой корягой «угробила» весь ГКЧП. Подробности...
Обсуждение: 4 комментария

Управление по борьбе с Украиной наносит очередной удар

Антон Крылов, журналист
На все инициативы украинской власти по самоблокаде и закрытию какого-либо сообщения с нашей страной стоит реагировать со сдержанным сожалением, но с полным пониманием: нам это выгодно и даже нужно. Подробности...
Обсуждение: 9 комментариев

К чему приведет рост социалистических настроений в США

Дмитрий Дробницкий, политолог, американист
Не стоит торопиться с выводами о миролюбии американских социалистов. Да, они критикуют войны в Ираке и Ливии. Но как только речь заходит о России, они не готовы говорить даже те слова, которые произносил Обама во время своего первого срока. Подробности...
Обсуждение: 5 комментариев

    Путин станцевал на свадьбе главы МИД Австрии

    В Австрии прошла свадьба главы МИД Карин Кнайсль с предпринимателем Вольфгангом Майлингером. Торжество посетил президент России Владимир Путин, который потанцевал с Кнайсль и преподнес ей необычный подарок
    Подробности...
    Обсуждение: 78 комментариев

    В Казани представили стратегический ракетоносец Ту-22М3М

    В Казани состоялась выкатка первого опытного самолета Ту-22МЗМ. Он был создан в рамках масштабной программы модернизации авиационных комплексов стратегической и дальней авиации, которую выполняет ПАО «Туполев». После презентации ракетоносец будет передан на этап наземных и летных испытаний
    Подробности...

    В Италии обрушился автомобильный мост, десятки погибших

    В итальянском городе Генуе рухнул автомобильный мост. По предварительным данным пожарной службы, жертвами обрушения стали десятки человек. Завалы разгребают около 40 спасателей. Из одного автомобиля удалось вытащить двоих пострадавших
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Британия собралась призвать ЕС к всеобъемлющим санкциям против России
         |  vz.ru

        Читайте также

        Поколение проигравших

        Журнал «Афиша» и поколение 20-летних: когда бы грек увидел наши игры…
        «Афиша» первой соединила то, что называлось «интеллигентность», с элементами буржуазной жизни    12 февраля 2008, 09:45
        Фото: afisha.ru
        Текст: Андрей Архангельский

        «Первое свободное», «они выросли без «совка», «они не знают, что такое партком» – сколько было комплиментов авансом роздано поколению нынешних 20-летних! И где они? Покажите мне их свободу!..
        А свободе их попросту не научили.

        Наблюдая их все чаще – на работе, в быту, – я поражаюсь их конформизму, способности подстраиваться и растворяться в среде. По степени подобострастия и лояльности начальству они чем-то напоминают комсомольцев 80-х: те, однако, чаще притворялись, держа фигу в кармане, – эти растворяются без всякой задней мысли: лепи что хочешь.

        Новые индивидуалисты?

        «Публицистика, резонерство, практика культурной провокации, которыми славилась «Афиша», уступают место размышлениям о Еде…» Они и вправду лучше образованны, в первую очередь это касается знания иностранных языков; рискну, однако, сказать об их неспособности к абстрактному мышлению как о наиболее характерной черте поколения.

        Нам говорили: «Они индивидуалисты, каждый сам по себе».

        Самый яркий образ этого поколения за последние пять лет – движение «Наши». 70 тысяч «наших» на улицах Москвы в одинаковых майках – вот мы и увидели этих индивидуалистов.

        Но ведь есть среди них и другие, да?

        …И тут почему-то я вспоминаю журнал «Афиша» – конечно, эту ее заглавную фоторубрику «Люди» – и задаюсь вопросом: почему все эти

        люди в шапках с помпонами, люди в носках полосатых, в системный горошек, люди лысые, люди с досками для скейтборда и люди на распродажах;

        эти веселые малыши, от 17 до 25 лет, Иваны и Сони, Лены и Катерины (именно Катерины, а не Екатерины – в этом сокращении есть какое-то мещанское отзвучие, которое Набоков, будь он жив, непременно бы высмеял);

        все эти будущие дизайнеры и фоторедакторы, администраторы и банкиры, брызжущие своей свободой, раскованностью, независимостью, –

        почему все они при первом столкновении с русской действительностью оказываются совершенно беспомощны?

        «Афиша» в связи с поколением 20-летних упоминается никак не случайно: журнал появился в 1999-м, когда первому «свободному поколению» было 12–14 лет; это был самый умный и массовый журнал из глянцевых.

        В большей степени, чем какое-либо другое развлекательное СМИ (не беря в расчет, конечно, телевидение), «Афиша» формировала ценности поколения 20-летних. И именно в «Афише», как в зеркале, наиболее полно отразились распространенные этические и идеологические заблуждения 1990–2000-х.

        Идеи глянцевых журналов и в 1999-м, и сейчас формулируются так, что хочется, как писал Чарльз Буковски, «блевать себе на ботинки».

        «Журнал для молодых», «для тех, кто хочет знать больше», «журнал семейных ценностей», «для тех, кто интересуется жизнью» – на сто тысяч глянцевого говна ни одной идеи, которая апеллировала бы к личности читателя, а не к возрасту, полу или размытому социальному статусу.

        А вот «Афиша» была рассчитана на личность. Сверхидея журнала сегодня, спустя 10 лет, видится так: скрестить материальное потребление и духовное, сделать умное модным, а потребление разумным.

        «Афиша» первой соединила то, что называлось «интеллигентность», с элементами буржуазной жизни. Концептуальная новизна была в том, чтобы одинаково глубоко и страстно писать о литературе и о еде.

        Хороший салат стоит Сартра! Мы, как бы говорил журнал, не лишаем себя радостей быта, от продуктов можно получать не меньшее эстетическое наслаждение, чем от книг.

        И это было здорово – оттого что не было лицемерия.

        При этом создатели «Афиши» были достаточно жизнелюбивы и ироничны, чтобы, подобно интеллектуалам 60-х, которые «отторгали быт», отторгнуть со смехом этот натужный «духовный мир советского интеллигента», который был духовным лишь за неимением другого, духовный по бедности.

        Именно потому в 90-е вся «духовка» так неожиданно быстро испарилась (а казалось, их миллионы!) – потому что девять десятых всех этих «интеллигентов», дорвавшись до потребления или, напротив, обнищав, превратились в заурядных обывателей, которые напрочь забыли о Сахарове и Лихачеве.

        А «Афиша»-то как раз при всем демонстративном удовольствии от потребления попыталась остаться духовной – «насколько хватит сил», без натуги, но и без самообмана.

        Но чем особенно интересна «Афиша» – тем, что ее концепция была воплощением главной этической модели 90-х, точнее, того этического суррогата, который возник сам собой еще в конце перестройки: «много красивых и хороших товаров превращают тебя в свободного человека».

        И как в «Афише», так и в государстве 90-х считалось, что «специально учить свободе не нужно» – обучение ей происходит само собой, по мере материального насыщения.

        Реформы 90-х, как и всякие реформы в России, дают совсем не те результаты, какие ожидались: как выяснилось, обилие товаров и информации, свобода покупать – не делают человека свободным.

        Они и вправду лучше образованны, в первую очередь это касается знания иностранных языков
        Они и вправду лучше образованны, в первую очередь это касается знания иностранных языков
        А сознательно учить свободе – как в «Афише», так и в самом государстве – одинаково считалось дурным тоном.

        Гайдар рассказывал, как в 1992-м осторожно предложил Ельцину: «Может, стоит разъяснять людям, что происходит, новые ценности формировать?». БН в своей манере ответил: «Чтааа? Новый агитпром? Не будет этого!»

        Вот-вот. Испугались пропаганды, и поэтому о самом важном, что настало в 91-м, – о свободе – у нас никто толком не писал и не говорил.

        В 90-е людям дали свободу – идеологическую и экономическую, – но не сопроводили ее соответствующим мировоззрением.

        Отвергнув прежние ценности, новых не предложили. Не сформулировали отношение к свободе как к духовной, а не только как к материальной ценности.

        Давать идейное и эстетическое обоснование жизни в условиях свободы – вот в чем была задача интеллигенции 90-х, и задачу эту она позорно не выполнила.

        Именно поэтому поколение 20-летних так быстро проиграло свои свободы – оттого что никто не объяснил им, что это и есть самое важное.

        20-летние на rendez-vous

        Рассмотрим, однако, социальный образ современного русского интеллектуала (из поколения 20-летних; по аналогии с их главным журналом назовем его «афишель»): широко информированный, активно потребляющий, однако при этом лишенный ярко выраженного личностного начала, Я-личности; тип социально пассивный, а точнее сказать, социально отсутствующий.

        Этот образ сопоставим с рядом общемировых социальных образов человека информационной, постиндустриальной культуры – фланёр, турист, бродяга, игрок, – однако обладает и рядом специфических русских черт. Перечислим наиболее характерные из них.

        1. Внеполитичность. Не путать с аполитичностью; внеполитичность – это не сознательное отторжение политики как технологий, а существование вне политики как объективной реальности. Не обладая элементарными политическими навыками, эти люди не независимы от политики, а бессильны в отношениях с ней.

        Если учитывать особенности русской матрицы, где политика (власть) всегда определяла экономику, а не наоборот, эта «внеполитичность» оказалась крайне опасной штукой.

        Существо «вне политики» очень быстро из субъекта политической жизни превращается в объект.

        Без базовых демократических знаний и убеждений (свобода, право, etc) более внушаемые превращаются в «Наших», а менее внушаемые выталкиваются в гетто потребления, как можно дальше от политики, – чтобы не мешали.

        2. Отсутствие культа труда. «Для свободы надо много трудиться» – опять же никто этого внятно не сказал в 90-е годы.

        Как заметил кинокритик Д.Дондурей, за 10 лет у нас не было снято ни одного сериала, в котором бы герои работали. В 90-е России предстоял не только технологический, но и социальный рывок – а ни одна эффективная экономика не обходилось без культа работы.

        Труд – главное преимущество свободных: только свободные люди способны трудиться эффективно. Вместо культа работы возник довольно однобокий культ учебы: учеба ради учебы, образование как самоцель.

        В результате в сознании афишеля труд почти не связан с понятиями «удовольствие», «самореализация», «самостоятельность», «сверхусилие», а только с понятием «карьерный рост» или, допустим, «каторга».

        3. Эстетическая всеядность. «Я, в общем-то, слушаю все – от попсы до классической музыки» – очень типичное заявление 20-летних, как бы призванное даже подчеркнуть толерантность сознания.

        Они слушают, смотрят и читают все.

        Их принципиально приучали к тому, что «нет плохой музыки» или «плохих книг», просто «каждому свое», «кому что нравится», «на вкус и цвет товарищей нет» и прочие аргументы из набора продавца.

        Эта толерантность была крайне важна как противовес советской агрессивности эстетических суждений, кто спорит? Но она же дала и обратный эффект: неспособность выносить личную оценку, личное суждение по поводу услышанного, увиденного, прочитанного.

        Можно даже говорить об отсутствии простого инстинкта на уровне «мое – не мое», «хорошо-плохо», «нравится – не нравится». Этим и объясняется отсутствие у большинства 20-летних эстетических убеждений: вкус ведь есть почти инстинктивный выбор между «своим» и «чужим», а здесь инстинкт был с самого начала задавлен огромным объемом информации, «мнениями экспертов», скоростью смены трендов.

        Личное отношение к чему бы то ни было таким образом вытеснялось, подавлялось, глушилось на раннем этапе формирования личности, что породило неспособность делать выбор в принципе.

        4. Линейность, клишированность мышления. «Понимаете, мы хотим рассказать историю», – твердила мне девушка-фоторедактор в одном глянцевом журнале.

        Этот голливудский прием – любое историческое событие, жизнь крупной личности или общемировую идею превращать в story – сегодня распространился на способ мышления вообще – линейный, однообразный. Мышление в режиме story.

        У Борхеса есть рассказ, «Фунес, чудо памяти», о человеке, который после несчастного случая обрел феноменальную память. Я позволю себе длинную цитату:

        «Он без труда изучил английский, французский, португальский, латинский. Однако я подозреваю, что он был не очень способен мыслить. Мыслить – значит забывать о различиях, обобщать, абстрагировать. В загроможденном предметами мире Фунеса были только подробности, к тому же лишь непосредственно данные».

        Вот: мир, загроможденный подробностями. Ровно все, что сказано о Фунесе, можно отнести к особенностям мышления поколения 20-летних: ведь на чем настаивала «Афиша» и ей подобные? Именно на различиях – приспособлений, примочек, гаджетов, короче говоря, на разнице между предметами одного рода.

        В результате главная психологическая привычка 20-летних – подразделять, а не снимать границы. Здесь и ответ на вопрос о неспособности к абстрагированию, обобщению.

        Зато у них есть профессионализм.

        Это понятие как центральное для поколения 20-летних рассмотрим отдельно.

        Заурядный – вместо заурядника

        Самый яркий образ этого поколения за последние пять лет – движение «Наши». 70 тысяч «наших» на улицах Москвы в одинаковых майках
        Самый яркий образ этого поколения за последние пять лет – движение «Наши». 70 тысяч «наших» на улицах Москвы в одинаковых майках
        Профессионализм – ключевое слово 90-х и 2000-х, его главная идея, в своем роде заменившая в России идею свободы.

        В начале 90-х шесть умных человек произнесли слово «профессионализм».

        Потом 66 не самых умных людей это повторили.

        Потом это слово повторили тысячи бездарностей, которым надо было что-то повторять: «Просто надо быть профессионалом…налом….оналом» – и пошло-поехало.

        Слово в России от неумеренного употребления имеет свойство забалтываться и обозначать уже все что угодно, теряя первоначальный смысл; таким образом, слово уже не столько проясняет суть предмета, сколько его скрывает или искажает.

        Так в России уже бывало со словами – «социализм», «коммунизм», «демократия», «гласность», «перестройка».

        Почему-то профессионализм в России сразу противопоставили творчеству, самостоятельности, поиску.

        Абсурд. Как? Почему?

        Профессионализм – вещь необходимая, но никак не самодостаточная.

        В 90-е годы в России понятие «профессионализм» как узкоспециализированное знание было жестко противопоставлено прежней советской «широкой эрудированности», знанию обо всем и ни о чем.

        Эрудиция была проклята, специализация восторжествовала. Хотя уже в 60-е социолог Маршалл Маклюэн («Понимание медиа») предупреждал, что время «специалистских» знаний закончилось: то была неотъемлемая черта прежней, письменной, гуттенберговой эпохи, тогда как в новую, информационную эпоху от человека требуются скорее навыки художника – способность воспринимать мир целокупно, системно, образно.

        Истина подвижна; Россия же, обезьянне и некритически перенимая с Запада какие-либо понятия, на долгие годы возводит их в статус непогрешимых.

        Потрясающе, что «профессионализм» в России сегодня обернулся абсолютной догматичностью мышления, тотальным воспроизведением, клонированием уже существующего, неспособностью отступать ни на шаг от заученных правил, с аргументацией «так не делается ващще!».

        В то время как изначальное понятие «профессионализм» включает в себя не столько способность соблюдать чужие правила, сколько, опираясь на знания, создавать свои, а стало быть, нарушать правила (в особенности это касается творческих профессий).

        Правилам учат, чтобы их нарушать, потому что иначе невозможно движение вперед, – вот на самом деле что такое профессионализм.

        Пытаясь объяснить причины искажения в России понятия «профессионализм», мы опять упираемся в отсутствие у русских профессионалов базовых представлений о свободе как о фундаментальной ценности, основе мировоззрения.

        Профессионал без врожденного чувства свободы есть робот-вредитель. Есть старинный театральный анекдот. Для имитации шума толпы массовка в театре обычно повторяет вразнобой фразу «Что говорить, когда нечего говорить?».

        Однажды массовку набрали из пожарной части: пожарные эту фразу отчеканили хором, громко, в единую глотку. Это и есть разница между профессионализмом русским и нормальным.

        Неверно понятый «профессионализм» дает удивительные плоды.

        Отучившись за границей (говорю о той сфере, которую знаю), такие профессионалы мучительно создают в России 151-ю версию журнала «Отдохни или сдохни!» (в этом месте нажал на соседнюю клавишу, и получилось «дурнала» вместо «журнала». По-моему, так и надо оставить).

        О вкусной и здоровой

        Показательно, однако, как различаются январские номера 2008-го «Афиши» и «Эсквайра»: «Афиша», как всегда, пишет о грядущих развлечениях, а «Эсквайр» целиком посвящен теме свободы. «Эсквайр» – журнал другого поколения
        Показательно, однако, как различаются январские номера 2008-го «Афиши» и «Эсквайра»: «Афиша», как всегда, пишет о грядущих развлечениях, а «Эсквайр» целиком посвящен теме свободы. «Эсквайр» – журнал другого поколения
        Французский публицист Жорж Нива, ученик Андрея Синявского, писал в «Синтаксисе» еще году в 82-м, что надежды на постепенную эволюцию советского режима обречены (это была популярная идея самиздатовская – что с каждым новым поколением режим сам будет мягчеть) по одной причине: советская элита – потенциальный двигатель перемен – в массе своей не имеет убеждений.

        Жалкая, сервильная, услужливая, в наследство от СССР доставшаяся, она действительно их не имела – убеждения ведь воспитываются действиями, поступками, а не разговорами на кухне и даже не топаньем за гробом Сахарова.

        В 90-е была возможность сформулировать новые ценности для поколения 20-летних: этого не случилось. А без убеждений, без базовых представлений о свободе, как мы видим, все остальные свободы, производные – образование, возможность летать за границу или пользоваться товарами и услугами, – ничего в сознании принципиально не меняют.

        Отвергнув прежние ценности, новых, фундаментальных не было предложено поколению 90-х.

        Образовавшуюся пустоту заполнили готовкой.

        …Сегодня та же «Афиша» стремительно «едеет» (по аналогии со словом «левеет» или «правеет»). Публицистика, резонерство, практика культурной провокации, которыми так славилась «Афиша», стремительно уступают место размышлениям о Еде. Ей посвящены сегодня диалоги, монологи, диспуты, целые темы номеров журнала.

        Когда-то это было революционно – сегодня смотрится нелепо: как можно столько внимания уделять жратве? Не имею ничего против плова, но, извините, когда ньюсмейкером месяца становится человек, написавший книгу о приготовлении плова, мне все ясно про иерархию ценностей в журнале и стране.

        Философия аполитичности и наслаждения бытом, культ накопительства, не подкрепленные идеей свободы, ценностями свободы, – заводят человека в ожидаемый тупик.

        Возникает эта типично русская проблема – «мне вчера дали свободу, что я с ней делать буду?». И шутка в духе «на хлеб ее, что ли, намазывать?» удивительно точно соотносится с другим выражением, тоже очень русским: «хлебнули свободы».

        Хлебнули – и будет.

        Теперь хлебните плова, откушайте неаполитанских вафель с ванилью или с чем там еще.

        …Показательно, однако, как различаются январские номера 2008-го «Афиши» и «Эсквайра»: «Афиша», как всегда, пишет о грядущих развлечениях, а «Эсквайр» целиком посвящен теме свободы. «Эсквайр» – журнал другого поколения, следующего за «Афишей»; разница между «Эсквайром» и «Афишей» – как между Герценом и декабристами.

        Поразительно, что январский номер «Эсквайра», целиком состоящий из цитат, посвященных теме свободы и рабства, стагнации и прогресса, которые держат в виде плакатов известные люди, при всем при том напичкан рекламой.

        Неслыханное, казалось бы, нарушение бизнес-стратегий: все журналы в январе стараются быть чуть гламурнее, чуть проще, не заметить наступления Нового года в нашем медиасообществе считается самоубийством.

        Однако вот он вышел – мужской глянцевый журнал, целиком посвященный абстрактным ценностям, – и мир не рухнул; всего-то в журнале слов не более двухсот, а сказано очень важное.

        И нет при этом противоречия между абстракцией и рекламой, между свободой и гламуром (вот и Тина Канделаки тоже держит плакат со словами), нет даже противоречий между якобы окончательно тупеющим к Новому году потребителем и серьезностью темы.

        А как говорить о свободе, вы спрашиваете?.. Как ей обучать?

        А вот как.



        ← На главную страницу Письмо в редакцию Подписка на новости
         
         
         
        © 2005 - 2017 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost Apple iTunes Google Play
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............