21 апреля, воскресенье  |  Последнее обновление — 03:11  |  vz.ru
Разделы

Кассирша Пушкинского музея против актуального искусства

Ольга Андреева, корреспондент отдела науки журнала "Русский репортер"
Не надо забывать, что искусство – тоже бизнес. Сказать посетителю, что Люсьен Фрейд отвратителен, это как если бы официант отговаривал вас заказывать эскалоп, потому что свинина несвежая. Стоит в меню – ешь. Повесили в музее – смотри! Подробности...
Обсуждение: 16 комментариев

Порошенко отложил личинку в Зеленского

Глеб Простаков, журналист
Порошенко был сродни питону Каа из мультфильма про Маугли, своим танцем притягивая обезьян-бандер-логов к себе. Зеленский же был тем самым бандер-логом дразнившем змею. По смыслу - грозно. По форме - смешно. Подробности...
Обсуждение: 31 комментарий

Зеленский как чистый тип политического хулигана

Глеб Кузнецов, политолог, глава экспертного совета ЭИСИ
Есть два типа популистов по характеру самопрезентации: «популист-братан» и «популист-подружка». Братан и его субразновидность «мощный дед» – это хулиган. «Сеня, пошли пивка дернем! Как не хочешь?» – и подмигивает хулиганским глазом. Подробности...

    Открылся 18-й Шанхайский международный автосалон

    Открылся 18-й Шанхайский международный автосалон, собравший множество ярких новинок от ведущих автопроизводителей из 20 стран мира. В центре внимания – электромобили. Скажем, Audi привезла в Китай настоящий автомобиль будущего – концепт AI:me, полностью электрический беспилотник
    Подробности...

    Появились первые фото из сгоревшего Нотр-Дама

    Появились первые фотографии из сгоревшего собора Парижской Богоматери. Горевший всю ночь храм получил серьезные повреждения: обрушился деревянный шпиль, пострадала несущая конструкция. С полыхавшим всю ночь огнем удалось справиться только к утру
    Подробности...

    Собор Парижской Богоматери сгорел

    Знаменитое на весь мир здание собора Парижской богоматери, кажется, уже не будет прежним. Легендарная церковь пострадала от сильнейшего пожара, дым от которого был виден на весь Париж
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Суд отказался снимать Зеленского с выборов на Украине
         |  vz.ru

        Читайте также

        Жрец советской магии

        Михаил Елизаров представил публике роман «Библиотекарь», вышедший в издательстве Ad Marginem
        Наше время – пора удивительных метаморфоз    25 июля 2007, 17:21
        Фото: palysandr.livejournal.com
        Текст: Константин Рылёв

        Наше время – пора удивительных метаморфоз. Казалось, с чего бы Михаил Елизаров, писатель, которого продвигает издательство Ad Marginem, специализирующееся на постмодерновой (в калошах соц-арта) или протестной литературе (от Сорокина до Трегубовой), вдруг будет с умилением вслушиваться в голос Николая Островского, читающего вслух свое (и наше в школе) программное «Как закалялась сталь».

        Именно за этим занятием я застал народное собрание, несколько опоздав на встречу писателя с читателями в магазине «Букбери». Звонкий голос лился из кокетливого белого ноутбука Михаила. Рядом с хвостатым Елизаровым ему внимал наголо бритый Котомин – второй человек в издательстве. Эта сценка более уместна для избы-читальни, а не для современного книжного магазина. Однако в свете презентационного романа «Библиотекарь» она вполне логична.

        «Отсюда поступает слабенький импульс. Не потому, что тексты рыхлые, а потому, что проблемы у страны. Ослабела Россия, и упало влияние русской литературы за рубежом»

        Елизаров в своей четвертой книге (первые три – это «Ногти», «Pasternak», «Красная пленка») сделал почти невозможное, соединив советскую идеологию с Библией. «Низ», фундамент романа как бы от Сорокина, а «верх», «крыша» – от Пелевина (только не буддистского замеса, а библейского, с небольшими отступлениями в восточную философию). Но если вышеперечисленные флагманы российской литературы своим сарказмом ставили советской эпохе «–», то Елизаров ставит ей абсолютный зачет. И наделяет мистической силищей обветшавший социалистический реализм (не только как литературное явление, а глобально).

        «Библиотекарь» рассказывает о некоем посредственном советском писателе Громове, чьи романы «Тихие травы», «Серебряный плес», «Счастье, лети!», «Дорогами труда», «Дума о сталинском фарфоре» и т. д. по своему скрытому действию являются Книгой Памяти, Книгой Терпения, Ярости, Силы, Смысла… «Словно морфий», они преображали внимательных читателей и вливали в них безумную энергию.

        Вокруг Книг появляются «апостолы» – библиотекари. Самые безобидные заведения, а именно – библиотеки и дома престарелых, становятся новыми общинами, насмерть дерущимися между собой за право обладания ценными раритетами. Зэки с финками, тоже участвующие в этой бойне (одна из Книг попала в библиотеку тюрьмы), выглядят бледненько на фоне бабушек со спицами и дедушек в шапках-ушанках со стальными пластинами за подкладкой. В битвах, напоминающих религиозные войны, принимают участие тысячи отверженных, которые жертвуют собой и проливают кровь, дабы вновь обрести Силу и Смысл.

        Разумеется, все это подано с иронией. Множество непридуманных ностальгических деталей (особенно в том, что касается биографии главного героя), метких метафор (зачастую медицинского характера, вроде «туча, словно черная печень», «кардиограмма придорожных огней») и сюжет мистического боевика (пародирующего военно-исторический, криминальный и фэнтезийный) делают роман ярким, хотя и несколько перегруженным идеализацией (на грани обожествления) всего советского – от проигрывателя «Рекорд» до песни из кинофильма «Москва – Кассиопея». Хотя это объяснимо: Михаил, как бывший харьковчанин, проживающий ныне в славном городе Берлине, черпает силы из «прекрасного советского далека», на которое пришлись его детство и юность.

        Прослушав Островского, писатель не без гордости сообщил: «Из Интернета скачал! Какой выхолощенный голос! Такой голос может быть только у святого или жреца… Да он, собственно, и был советским жрецом»!

        «Библиотекарь» рассказывает о некоем посредственном советском писателе Громове
        «Библиотекарь» рассказывает о некоем посредственном советском писателе Громове

        Долговязый парнишка в первом ряду бросил: «Как у Геббельса». «Нет, – улыбка у Елизарова исчезла. – Геббельс – нехороший человек. Их даже сравнивать не надо».

        Далее Михаил на правах жителя Германии сообщил, что писателей за границей уважают в первую очередь не за талант, а за количество танков, производимых его страной… И жестко добавил: «Вся литература после 1991 года не стоила того развала, что случился».

        Елизаров говорил спрессованно и остро. Интонация – что-то среднее между ерничанием и серьезом.

        На вопрос поклонников об образовании прозаик ответил, что первая его профессия – преподаватель русского языка и литературы, вторая – режиссер.

        – А откуда в ваших творениях столько медицинских подробностей, – встрял я в читательский допрос, – в тех же «Ногтях»?

        – У меня отец психиатр, – ответил Михаил. – Он, кстати, был недоволен этой моей вещью. Советская медицина была высокого уровня. Пятерка в день тратилась на больного. Это совсем немало – 150 рэ в месяц. Немцы, кстати, эту книгу купили для смакования ужасов советской действительности. Они любят жалостливые истории. А если это не о советской психиатрии, если это придумано – тогда не нужно. У них так построена вся система: они воюют с Россией. Если текст не работает на их идеологию – они отказываются. У Проханова поэтому – никаких шансов. Сорокина там любят, потому что воспринимают как некую паническую часть России. Еще кто из наших писателей? С украинским Андреем Курковым я там пересекался. Мне его книги не близки, но человек он приятный. Что-то там у него о пингвине, кажется, «Пикник на льду».

        Тут я внес разъяснения:
        – У Куркова тоже – «детективы кризисной страны». В том же «Пикнике на льду»: пингвин попадает к главному герою из-за того, что зоопарку в середине 90-х нечем кормить животных и их раздают всем желающим…

        – Да, и Курков продает такие штуки. Я наблюдал, как он публично читал свои вещи, причем по-немецки. Курков отвечает западным представлениям о России и русских. Но кто там супермегазвезда – так это Владимир Каминер (бывший москвич, переехал в Берлин, его книга 2000 года «Русская дискотека» продана полумиллионным тиражом. – К.Р.). У него чудовищный русский язык, но это неважно – он впаривает немцам то, что они хотели бы видеть в русских. Им нравится русских представлять веселыми дураками-алкашами, безвредными и неопасными. Этот социальный заказ востребован – человек прекрасно зарабатывает. А с другими они воюют...

        Немногочисленная, но довольная публика получает от Елизарова автографы и улетучивается. Продолжаем разговор тет-а-тет.

        – Почему вы, будучи писателем, говорили больше о политике, чем о литературе? Наболело?
        – Я в Берлине живу, и меня эта ситуация не устраивает. А на Украине было скучно.

        – Почему вы тогда переехали в Берлин, а не в Москву?
        – Я приезжал несколько раз в Москву. Но я тут гражданин другой страны, другой паспорт. А в Берлине мне помогли устроиться друзья. Мне вроде бы грех жаловаться, я пришел в чужой монастырь, нужно жить по их правилам, которые несложны. На самом деле там удобный мир, в нем комфортно. Но для меня там нет тем. Я не сочинил ни одной истории, которая родилась бы на немецкой почве. Все – из дому. Может, если я вернусь в Россию, через какое-то время творчески проявится немецкий период. А сейчас – ничего. Меня это расстраивает. А чтобы почувствовать враждебность окружения, там надо пожить подольше.

        – Вы в Берлине ощущаете себя Штирлицем?
        – (Смеется) Ага, даже в глазок смотрю, когда выхожу из дверей.

        – После 1991 года действительно наше общество было разрушено до «голой» основы. И, соответственно, разоружено. А что, действительно на значительность писательской фигуры оказывают влияние количество танков, производимое страной?
        – Да, чем меньше танков, тем меньше респекта. Литература – это все равно часть страны. Ее лучше всего, конечно, подкреплять ракетами различной дальности.

        – Американцы вооружены до зубов, но не славятся литературой.
        – Почему? У них классная литература, они во все врубаются. Они строят свою идеологию и делают это грамотно. У нас, к сожалению, идеология отсутствует. На качество текстов наших авторов это не имеет прямого влияния. Есть дивные писатели, тот же Сорокин, Пелевин. Хороший – Проханов. Петрушевская отлично пишет. Но я не думаю, что они оказывают большое влияние на Запад. Отсюда поступает слабенький импульс. Не потому, что тексты рыхлые, а потому, что проблемы у страны. Ослабела Россия – и упало влияние русской литературы за рубежом.

        – Советская литература разве имела ведущие позиции? Ну Шолохов, Пастернак. Платонова не издавали.
        – Да даже Трифонов был неплох. Но Запад уже тогда искал диссидентов, они их взращивали – Солженицыных и т. д.

        – Не они же «посадили» Солженицына, чтобы он «вырос»? Любая страна поддерживает обличителей и революционеров противника. Однако Ленин – не немецкий шпион.
        – Когда Шолохов получил премию за «Тихий Дон» – это редкий пример, когда блестящая советская литература получила заслуженную оценку.

        – Зато мы умудрились устроить скандал по поводу кражи рукописей.
        – Причем несправедливо! А я, кстати, не уверен, что Запад совсем не при чем.

        – Не надо демонизировать их идеологический аппарат. У них там не меньше ослов, чем в нашем.
        – Думаю, таких роковых ошибок, какие совершает Россия, не делает ни одна страна. Однако ни одной стране это так не сходит с рук.

        – Не наши же придумали марксизм? Наше дело – подхватывать все самое «прогрессивное».
        – Марксизм – не самое большое зло. А экономически – вполне здравая теория.

        – Здравая теоретически, но, не имея практики в этой сфере, Маркс, лишил деньги личностного момента: товар – деньги – товар.
        – Когда деньги становятся личностью, и происходят большие проблемы, возникает «баблос» Пелевина – это и есть душа денег.

        – Наши культовые герои, вроде того же Николая Островского, деньги отвергали ради идеи. Это противоречит западному идеалу?
        – Да, это нормальный русский вариант. Они во всем другие, другая цивилизация, другой мир. При долгом общении вылезает этот конфликт: вечная война между западным и славянским менталитетом. Можно двадцать раз улыбаться, вежливо разговаривать – он остается. Я встречал милейших, замечательнейших немцев. Они олицетворяли все лучшее. И тем не менее они часть гигантского организма под названием Германия, состоящего из миллионов таких клеток. И каждая клетка в отдельности может быть ласковой и доброй, но вместе – достаточно жесткий организм, который борется с организмом по имени Россия. И «мочилово» нешуточное. Мы просто не видим его. Хотя нет – уже, конечно, видим! Обольщаться нечего.

        – Тем не менее вы живете там.
        – Но я же согласился – да, я разведчик. Сам себя туда направил. Западная жизнь имеет свои преимущества. Но черт с ними! Понимаете, это усыпальница, веселящий газ! Живешь, и вдруг – десять лет прошло! Действительно можно проспать! У меня есть берлинский круг знакомых. Я уехал, вернусь через месяц – они будут обсуждать те же темы. И через пять, десять лет – то же самое.

        – Там слишком «все на своих местах»?
        – Нет, можно меняться. Если отказаться от себя, можно попытаться стать немцем. Каминер, например, паразитирует на своей среде, дабы процветать в немецкой. Но так поступать – некрасиво.

        – Запад, судя по всему, больше за Достоевского, чем за Толстого?
        – Я начинаю думать, что они Достоевского любят только за то, что у него в книгах сборище эпилептиков: все дергаются, истерично кричат. И это называется «ля рюс». Такие персонажи невозможны ни для какого общества – это плод гениальной, но больной фантазии. Достоевский для Запада – приемлемый вариант «русского хаоса».

        – Кто из современных российских писателей для них невозможен или даже опасен? И кого «брать на вооружение» российскому государству?
        – Проблема России как государства – что она не занимается идеологией. Идеология – мистическая наука, нужны жрецы. А готовят новую комсомольскую смену. Не стоит село без праведника. В иудаизме, например, есть такое понятие «ламедвовники» – тридцать шесть праведников, ради которых Господь не уничтожает этот мир. И такие в России есть, люди совести – они должны быть жрецами, а не новые комсомольцы. Существует страна, и есть ее астральный, идеальный прообраз. Перетянуть его, материализовать, перетащить с Небес в земную реальность можно только при посредстве проводников. Если эти проводники будут сделаны не из серебра, условно говоря, а из пластмассы – страна развалится.

        – Кто сейчас такой жрец?
        – Во всяком случае, он пытается что-то подобное делать, творить идеологическую литературу – это Проханов. Если у страны нет идеологии – у нее нет энергетической защиты. Создавая «Библиотекаря», я хотел написать роман в духе «Как закалялась сталь».

        – То есть вы правеете вместе со страной?
        – Ух, как вы повернули! Если под «правым» иметь в виду «православный», «праведный», то да – я хотел сделать литературный оберег.

        – Сделать противоположное тому, что вы пропагандировали в «Ногтях».
        – Там я отразил свой испуг перед миром. А здесь страха быть не должно. Это непродуктивная штука – боязнь. Я строю электростанцию, генератор этой идеологии.

        – Сформулируйте в двух словах ее основные постулаты?
        – Россия и русские должны понять: они никому не нужны, кроме самих себя. И должны буквально срочно возлюбить друг друга (смеется).

        – В чем отличие, по-вашему, русских от других народов?
        – Это как нашлись братья и сестры, а родителей у них нет, вокруг враждебный мир. Если они не будут любить друг друга – гибель.

        – В чем наша несхожесть с Западом?
        – Не знаю. Мы – другие!

        – Может, тогда – иные. Как у Лукьяненко. Наверное, он угадал, мы действительно Дозорные между Востоком и Западом. И Запад мы раздражаем своей иррациональностью, напоминая ему о нематериальных ценностях. Может, в этом наша миссия?
        – Я могу с этим согласиться, хотя мне не нравится термин – «Дозорные». Но навскидку пусть будет.

        – Если мы принимаем эту метафору, то в 90-е, получается, Дозорный потерял ружье, опустился. Сейчас мы выглядим получше. К нам на Западе изменилось отношение?
        – Они недовольны. Любое проявление силы России воспринимается с раздражением. В ход идет откровенная идеологическая ложь. Я слышу по ТВ, что говорит человек и как его переводят во время интервью. Это – подстава!

        – Когда наступит точка нормализации?
        – Когда Россия наберет те же обороты, что и Советский Союз. Тогда наступит пора холодного, шаткого равновесия. Либо Россия растворится!

        – Она не может вся раствориться – ее слишком много.
        – После развала СССР ее внезапно стало гораздо меньше. Есть опасность, что Япония и Китай – отхватят кусок с другой стороны. Сигнальчики по поводу Сибири – тревожные. Если Россия не будет мощной страной – будет провисание между Китаем и Европой. А в Европе готовятся к войне. Они вести ее в состоянии.

        – Отсюда они производят впечатление безоружных, сытых и благодушных.
        – Поверьте, они очень вооружены. Я видел, как бьют немецкие полицейские. В России – это детские игры. И они за свою идеологию будут воевать как надо.

        – Вы еще ничего такого не напечатали, чтобы они вас выслали обратно – к братьям-славянам?
        – Это почти произошло. Моя переводчица-немка сказала, что роман «Pasternak» – это шовинистическо-фашистский текст. «Pasternak» настолько расстроил немцев, что больше они моего ничего не переводят.

        – Желаем вам успехов в добыче новых разведанных. Судя по здешнему читательскому успеху – на Родине вашу работу ценят.
        – Спасибо. Но и там люди есть классные, что не меняет общего отношения.



        ← На главную страницу Письмо в редакцию Подписка на новости
         
         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............