14 ноября, среда  |  Последнее обновление — 03:51  |  vz.ru
Разделы

Как наша демократия перевоспитывает отечественную элиту

Ирина Алкснис, обозреватель РИА «Новости»
Что, раньше чиновники не «ляпали» нечто такое, что вызывало возмущение людей? Или до этого не было понятно, что некоторые «сидельцы» пользуются особыми преференциями? Конечно, и раньше все это было. Но кардинально изменились две вещи. Подробности...
Обсуждение: 12 комментариев

Коррупция и беззаконие, презрение и грубость – больше не норма

Сергей Худиев, публицист, богослов
Сами по себе надменные чиновники и коррумпированные правоохранители были и раньше, но то, что считалось неизбежным, как климат, стало восприниматься как зло преодолимое и потому нетерпимое. Почему так произошло? Подробности...
Обсуждение: 14 комментариев

Почему русский либерал стал охранителем

Владас Повилайтис, доктор философских наук, БФУ имени И. Канта
Двести лет назад родился первый и едва ли не единственный представитель четвертой власти в России. Прочие стремились к ней – он обладал. Но заплатил он за это большую цену, став синонимом едва ли не всего гнусного и темного в России. Подробности...
Обсуждение: 6 комментариев

    В Калифорнии произошел самый разрушительный за историю штата пожар

    Самый разрушительный за всю историю штата Калифорния лесной пожар охватил почти 45 тыс. га. Пламя уничтожило несколько тысяч строений, эвакуированы более 300 тыс. человек, в округе Лос-Анджелес – 170 тысяч. Погибли более трех десятков человек, о судьбе 228 ничего не известно
    Подробности...

    В России отмечается День народного единства

    В воскресенье в России отмечается День народного единства. По традиции Владимир Путин в сопровождении религиозных лидеров возложил цветы к памятнику Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому на Красной площади в Москве
    Подробности...

    Умер Николай Караченцов

    Народный артист России Николай Караченцов умер в одной из московских клиник за день до своего 74-летия. Караченцов снялся более чем в ста фильмах, на его счету около 20 постановок в «Ленкоме». В 2005 году он попал в ДТП, в 2017-м у него диагностировали рак легких. Скончался актер из-за отказа почек
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:США приготовились к холодной войне с Китаем
         |  vz.ru

        Читайте также

        Самая печальная радость

        В июле этого года в возрасте сорока девяти лет умер писатель Андрей Темников; автор одной-единственной книги, по которой, вообще говоря, следует учить тому, что такое настоящая литература
        Писатель Андрей Темников    15 сентября 2006, 21:26
        Фото: samarabard.ru
        Текст: Наталия Курчатова, Санкт-Петербург

        Истинное не дается в руки; оно выскальзывает, как живая ртуть, русское золото, как лисица, – оставляя в руках горсть пуха или несколько остевых волос. Эта горсть пуха, это летучее вроде-бы-ничего – та самая книга, что лежит сейчас на моем столе – «Зверинец верхнего мира» Андрея Темникова. Книга, изданная питерским «Лимбус-пресс» в июне; совсем накануне, только-только успели.

        Правду сказать, это волшебство не сразу разглядишь – но со временем почувствуешь, как оно в ладонях шуршит и колется. На меня книга свалилась еще в рукописи.

        Стыдно сказать, когда мы почти сразу говорили о ней с московскими друзьями, помнится еще вопрос в духе: ваш Темников – что это такое за чудо-юдо, о чем он пишет вообще.

        И я не нашлась, что ответить, потому как читала профессионально, наискосок, ну и ответила: да, такое вот чудо, непонятно о чем. Хорошо, хоть наш, хотя вообще – и не наш вовсе, по факту – из Самары, а в самом деле – гражданин не мира даже, а воздуха. Такая тяжеловесная бородатая сильфида.

        Это я к тому, что Темникова противопоказано читать наискосок, и если вы к этому, так же как и я, привыкли, то лучше не беритесь вовсе.

        Изысканный темный стиль

        Чуть позже, одумавшись и вообще, у меня все же получилось раскрыть «Зверинец» ранним утром
        Чуть позже, одумавшись и вообще, у меня все же получилось раскрыть «Зверинец» ранним утром

        Чуть позже, одумавшись и вообще, у меня все же получилось раскрыть «Зверинец» ранним утром, в день сдачи номера и перед отъездом на дачу.

        Первая же вещь – не разберешь, развернутая ли новелла, маленькая ли повесть – называется «Другие шестьдесят», уколола рифмой имени автора – насколько я знаю, реального не только с выбранным предметом описания, но с духом и стилистикой.

        «Другие шестьдесят» – это вольная фантазия на тему куртуазной культуры, поэзии трубадуров – инспирированной не абзацем в нудном учебнике, но тем, как если очень постараться представить, могло быть в самом деле.

        Представьте – холодный каменный дом-замок, распускающийся сад; «и в каждом раннем цветке есть черная букашка, длинная, но с очень короткими крыльями». «По стене резьба из наездников на грипхонах, чьи хвосты образуют лес, но только не настоящий, а змеиный. Но только и это не совсем змеи – у них лисьи головы. А по лесу бродит скучный зверь елипхант, у него два хвоста».

        Это Темников.

        «Слепую страсть, что в сердце входит, не вырвет коготь, не отхватит бритва. Льстеца, который ложью губит душу; такого вздуть бы суковатой веткой. Но, прячась даже от родного брата, я счастлив, в сад сбежав или под крышу».

        Это Арнаут Даниэль, родом из двенадцатого века, признанный мастер изысканного «темного» стиля, направления, славу которого здесь и сейчас вполне составил Темников.

        Тупиковая ветвь

        Оксана Робски
        Оксана Робски

        Как вы это себе представляете – родившись в городе Куйбышеве, одна бабушка – француженка, другая – русская дворянка; зимними вечерами у окна одна другой на общем для обеих сладостном наречии объясняет конструкцию дамского верхового седла.

        Преподавать литературу в школе – «я старался привить навыки внимательного чтения тем, кому они противопоказаны: будущим филологам, поэтам, писателям, и особенно журналистам».

        В 1991 году окончить литинститут. Скажите, чем еще в начале девяностых было заниматься? Собрать вокруг компанию друзей-учеников. Писать в стол. Ставить в городе – уже Самаре – пьесы иноземных авторов.

        К сорока девяти годам дождаться единственной серьезной публикации и умереть, успев прочитать – нет, услышать по телефону – первую на нее рецензию.

        Мой краткий и по верхам анонс в Timeout – действительно, много ли прочитаешь в утро перед сдачей номера – Темникову читал его друг Сергей Рутинов, читал по телефону.

        В это время, в Петербурге, я как раз всерьез осваивала его книгу и приходила к мысли, что с этим писателем очень есть о чем поговорить.

        Казалось, что это тот самый тупиковый путь развития литературы, который в состоянии оплодотворить остальные десять более-менее магистральных.

        В самом деле за громокипящими шедеврами Сергея Доренко или сусально-рублевскими – Оксаны Робски мы как-то начинам забывать, что это значит – быть писателем. Или, как проговорился Федерико Гарсиа Лорка, – «самая печальная радость – это быть поэтом».

        Наверное, жить в Самаре и быть внимательным к каждой перемене погоды (не политической), к каждому шипению сквозняка (не властные имеются в виду коридоры), к легкому непорядку в одежде собеседника (не за столиком московской «Галереи»), к легкому движению бровью – это и есть оно.

        Не следует думать, что я тут втираю за вялую литературщину и отсутствие сюжета, поскольку что-что, а сюжет у Темникова есть всегда.

        Он, правда, не колет глаза, но возникает исподволь, как фотооттиск при проявке, и такое ощущение, что его рисует не автор, но – солнечный свет на нашей коже.

        Сорокалетний учитель в компании свежеоперившихся девчат-учениц гуляет по лесу вокруг турбазы; ночь, купание голяком, трусы, стянутые стеснительной студенткой в воде и после заброшенные на плечо, колыхающиеся на манер крыла ангела или медузы.

        Разговоры о привидениях – все целомудренно, но невольный зритель искушен. Одна из студенток в сумерках, впечатленная беседой, замечает черноволосое личико, мерцающее, как маячок. Двадцать лет назад после дикой пьянки и быстротекущей интрижки с подружкой местного мальчика-мажора герой отправился в лес и вырезал на живом дереве портрет случайной возлюбленной.

        Личико заплыло корой, но не состарилось; маячит в темноте. «Живой, бледно-серый наплыв давно закрыл щеки, глаза, лоб. Две его части почти что встретились, они вот-вот сойдутся, как створки раковины, из щели между ними торчит растрескавшийся кончик носа, нижняя губа, втянутая лопаточкой, еле-еле виднеется. А вокруг этой дерзкой щели грубыми волокнами клубится черная кора».

        Щедрость, вежество и радость

        Особенность Темникова – из кардинальных – всеядность или – для художника характерные открытые ладони
        Особенность Темникова – из кардинальных – всеядность или – для художника характерные открытые ладони

        Особенность Темникова – из кардинальных – всеядность или – для художника характерные открытые ладони.

        Любая глина, дерево, металл, да и грязь просто в этих ладонях мутируют, трансформируются, превращаются в золотой запас.

        Знали бы вы, как неловко и странно писать о таком алхимического дара авторе после его смерти – как говорят из Самары, это «совсем ненужный ореол, избыточный и нелепый».

        Прямо из пухлой, нежной, мягкой русской земли перед нами вылупился волшебный писатель, писатель не то чтобы вопреки, но просто – ни за чем, этакий текст-цветок, распускающийся с каждым новым мгновением.

        Аналогии – Бунин, но без самолюбования, Пруст – но без занудства, короче и четче, Николай Кононов – но здоровее, лапидарнее, что ли…

        По остроте поэзии, из того, что на слуху, книжку Темникова можно сравнить с последней вещью Сергея Носова. Но опять же Носову отчасти свойственна вот эта наша питерская рахитичность, жалостливость, тягучесть.

        Темников и вправду по-французски изыскан, легок, воздушен и по-волжски жизнестоек – как бы странно ни звучало это по отношению к «сгоревшему» человеку.

        Во всяком случае, такова его проза, проза счастливца, развившего в себе такую восприимчивость и чуткость к любому проявлению красоты, поэзии, радости, что жить с ней долго – оказалось невозможным.

        В куртуазном своде добродетелей влюбленного поэта значатся – щедрость, вежество и радость. Темников – тот самый влюбленный в мир поэт, щедрый на откровения, изысканный по форме (вежество – не совсем вежливость, но скорее утонченность) и чудесно-радостный духом. Жизнь, ощущаемая как чудо, и дар слова – как резонатор, усиливающий, сообщающий остроту.

        Думается, Темникову было дано так много – плюс осознание того, что дано, что он и в случае долгой безвестности, затерянности и вынужденного шепота остался при своих.

        Дать ему что-либо сверх – это непосильная задача для любых издателей, поклонников, журналистов и обмишурившихся литературных обозревателей.

        Первый трубадур и герцог Гильем Аквитанский, равно как и прочие достойные мужи, давно ждали, когда он присоединится к их вечеринке на солнечных берегах поэзии.

        А нам остается пример замечательной внутренней свободы и жизни, не обязанной никому, кроме создателя, а также архив писателя, из которого, при желании, можно извлечь еще не одну книгу.


        ← На главную страницу Письмо в редакцию Подписка на новости
         
         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............