19 апреля, пятница  |  Последнее обновление — 21:51  |  vz.ru
Разделы

Зеленский как чистый тип политического хулигана

Глеб Кузнецов, политолог, глава экспертного совета ЭИСИ
Есть два типа популистов по характеру самопрезентации: «популист-братан» и «популист-подружка». Братан и его субразновидность «мощный дед» – это хулиган. «Сеня, пошли пивка дернем! Как не хочешь?» – и подмигивает хулиганским глазом. Подробности...

Почему Греция дергает Германию за усы

Ирина Алкснис, обозреватель РИА «Новости»
У Греции есть шанс получить имидж второй, наряду с Польшей, скандальной страны Европы. Ей, очевидно, неуютно в ЕС, от которого она проиграла больше, чем выиграла. Греция поссорилась со всеми друзьями и активно дрейфует в сторону США. Подробности...

Поднимите руки, кто хочет работать в Газпроме

Ольга Ускова, президент группы компаний Cognitive Technologies
Программистам, людям творческих специальностей можно шляться всю жизнь по коридорам. Министерским, газпромовским, вэбовским. Но они, как известно, кончаются стенкой. Тупик. А можно прорубать тоннели к свету, к новой реальности. Подробности...
Обсуждение: 41 комментарий

    Открылся 18-й Шанхайский международный автосалон

    Открылся 18-й Шанхайский международный автосалон, собравший множество ярких новинок от ведущих автопроизводителей из 20 стран мира. В центре внимания – электромобили. Скажем, Audi привезла в Китай настоящий автомобиль будущего – концепт AI:me, полностью электрический беспилотник
    Подробности...

    Появились первые фото из сгоревшего Нотр-Дама

    Появились первые фотографии из сгоревшего собора Парижской Богоматери. Горевший всю ночь храм получил серьезные повреждения: обрушился деревянный шпиль, пострадала несущая конструкция. С полыхавшим всю ночь огнем удалось справиться только к утру
    Подробности...

    Собор Парижской Богоматери сгорел

    Знаменитое на весь мир здание собора Парижской богоматери, кажется, уже не будет прежним. Легендарная церковь пострадала от сильнейшего пожара, дым от которого был виден на весь Париж
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Белоруссия заявила о резком ухудшении качества российской нефти

        Павел Руднев

         
        Павел Руднев (1976) закончил театроведческий факультет ГИТИСа (курс Н. Крымовой). Несколько лет работал на фестивале «Золотая маска» и в «Независимой газете». Сейчас Руднев находится на самой что ни на есть передовой театрального фронта, занимая должность арт-директора Центра им. В. Мейерхольда. Любит экспериментальное и смелое искусство, а в критике демонстративно традиционен.

        Мнения

        Ирина Алкснис
        У Греции есть шанс получить имидж второй, наряду с Польшей, скандальной страны Европы. Ей, очевидно, неуютно в ЕС, от которого она проиграла больше, чем выиграла. Греция поссорилась со всеми друзьями и активно дрейфует в сторону США.

        Глеб Кузнецов
        Есть два типа популистов по характеру самопрезентации: «популист-братан» и «популист-подружка». Братан и его субразновидность «мощный дед» – это хулиган. «Сеня, пошли пивка дернем! Как не хочешь?» – и подмигивает хулиганским глазом.

        Ольга Ускова
        Программистам, людям творческих специальностей можно шляться всю жизнь по коридорам. Министерским, газпромовским, вэбовским. Но они, как известно, кончаются стенкой. Тупик. А можно прорубать тоннели к свету, к новой реальности.
        Обсуждение: 41 комментарий

        Дмитрий Ольшанский
        Всеобщий и обязательный призыв исчез. Ну, почти исчез. И войны, проводимые силами призывников, тоже исчезли. Большое счастье, на самом деле – и незаметное, как любое счастье. Наверное, это и называется «болото насилия и лжи».
        Обсуждение: 28 комментариев

        Наталья Холмогорова
        Пока столичные деятели культуры просаживают сотни государственных миллионов на антирусское искусство, в Воронеже привлекают к ответственности скромного директора одного из самых интересных музеев мира. За растрату, которой не было.
        Обсуждение: 32 комментария

        Маргарита Симоньян
        Я желаю Быкову поскорее поправиться потому, что «Букера» ему, кажется, так и не дали. А ведь тоже давно пора. Он ведь и правда один из лучших журналистов и авторов нашей эпохи.
        Обсуждение: 60 комментариев

        Алексей Алешковский
        Зачем нам мораль? Чтобы не убивать, не красть и не прелюбодействовать? Да бросьте! Может, чтобы возлюбить ближнего? Как бы не так. Мораль нам нужна для оправдания убийств, воровства, предательства и ненависти.
        Обсуждение: 62 комментария

        Епископ Питирим (Творогов)
        Только безумец может желать гонений, чтобы очистить Церковь. Мужество – победить грех в самом себе, смелость – жить среди грешников, не осуждая их, а являя пример, которому они могли бы подражать.
        Обсуждение: 45 комментариев

        Антон Любич
        Мы годами воспринимали автомобильную промышленность как производителя максимально дешёвых «жестяных банок». Вряд ли русский фольклор родил о чём бы то ни было больше анекдотов, чем о «Жигулях». «Место-то проклятое».
        Обсуждение: 54 комментария

        Дмитрий Гололобов
        Народ реально изголодался по хотя бы какой-то правде. Пусть и жуткой, с запахом крови и стуком уносящихся в ГУЛАГ теплушек. Но что делать, если народ о другой «правде» не знает? Он начинает верить в кровавую. Нет ведь другой.
        Обсуждение: 370 комментариев

        Павел Руднев: Входит свободный человек

        27 августа 2008, 10:42

        Версия для печати

        На крупнейшем финском театральном фестивале в Тампере показали спектакли о том, как человек пытается вырваться из сетей различных манипуляций.

        «Входит свободный человек» – называлась нонконформистская пьеса Тома Стоппарда, ненавистника диктатур; пьеса конца 1960-х, порожденная воздухом европейских революций. Современный человек – человек эпохи Интернета живет вне государственных идеологий, подобного гнета не ощущает – для интернет-поколения тоталитаризма в старом понимании слова как бы вовсе и нет, раз целый мир, удобный и легко монтируемый по желанию юзера, открывается на всю его широту.

        Мир становится удобен, и идея коллективного сопротивления любым формам государственного тоталитаризма и идеологического контроля сменяется идеей индивидуального сопротивления экономическому контролю и корпоративному мышлению. В мире, где царствуют шоу-бизнес, масс-медиа, сетевой маркетинг и реклама, возобладала идея личностного неучастия в манипуляциях и массовых психозах. Теперь, «входит умный человек» с его одиноким противостоянием масскульту.

        Протестный театр крайне сложно сделать не просто социальным, но и художественным, и только единицы могут сотворить из своего протеста изящную эстетическую провокацию. На фестивале в Тампере были две такие работы – финская монументальная фреска и камерная документалистика из Ливана.

        Смеющиеся документы

        Для европейского фестиваля принимать небольшой театрик из мусульманской страны (причем, как правило, страна эта – совсем не место проживания артистов, а «место прописки») – особая честь. Европеизированные мусульмане умело серфингуют по европейским сценам, демонстрируя простой и ясный, как правило, сугубо документальный театр о суровых нравах Ближнего Востока традиционно довольно трагического, пугающего содержания. Наиболее известны: Амир Реза Кухестани из Ирана, и пара ливанских актеров, выступающих и вместе, и раздельно – Лина Санех и Раби Мруэ.

        В Тампере, спектакль Раби Мруэ, «В поисках пропавшего работника», продемонстрировал не только блестящую работу в жанре документального театра, но и сделал артефакт из самого себя. Сам Раби Мруэ оказался артистичным интеллектуалом, полным незлобивого сарказма кукловодом, который заставляет документы в своих руках играть наподобие марионеток. Тем более что на сцене нет ни одного человека.

        В спектакле "В поисках пропавшего работника" на сцене действительно никого нет. Актеры тоже исчезли. На сцене только три экрана. На одном экране говорящая онлайн-голова Раби Мруэ (его снимают на задах зрительного зала – с последнего ряда). На другом экране изображается то, что он показывает нам в своих тетрадях. На третьем –кинфографика, которую рисует второй участник спектакля у себя на планшете: факты, линии, цифры, топонимы, имена.

        постановка в Национальном театре Финляндии романа Вяйно Линна «Неизвестный солдат» в режиссуре радикального постановщика Кристиана Смедса (фото: Павел Руднев/ВЗГЛЯД)
        постановка в Национальном театре Финляндии романа Вяйно Линна «Неизвестный солдат» в режиссуре радикального постановщика Кристиана Смедса (фото: Павел Руднев/ВЗГЛЯД)

        Сперва, Раби Мруэ рассказывает нам о своем странном увлечении – собирать газетные вырезки о пропавших без вести ливанцах. Когда актер перебирает на наших глазах свои тетради с вклеенными вырезками пропавших людей, нам кажется, что этот каталог человеческого горя выльется в рассказ о трагедии народа, пережившего и многолетнюю гражданскую войну, и кровавый ливано-израильский конфликт. Но Раби Мруэ резко обрывает трагическую интонацию и дает понять, что все дело в его последней тетради. Там история о «пропавшем работнике» быстро теряет жалостливый и сострадательный тон, а напротив становится поразительным по силе обвинением власти в коррупции и манипуляциях общественным мнением, в стяжательстве и укрывательстве.

        Это, безоговорочно, шедевр документального театра, жанра Verbatim, в который Раби Мруэ вкладывает личностное усилие, свой разоблачительный непокорный интеллект и свой скупой арабский артистизм, который позволяет актеру не быть уязвленной лживой магией масс-медиа. Раби Мруэ собрал и систематизировал все газетные публикации об исчезновении Рафата Сулеймана, сотрудника Министерства финансов и одновременно крупной суммы денег из кассы последнего.

        Из всего этого разворачивается документальный детектив – разманипулирование манипуляций. Раби Мруэ, тонко иронизируя и издеваясь над самим предметом, листая свой альбом, как и полагается арабу, справа налево, рассказывает, как раздувается дело, как все больше и больше растет исчезнувшая сумма – от трех с половиной до сорока пяти миллиардов фунтов, как все крупнее и крупнее раздувается скандал, как он, наконец, доходит до президента и премьер-министра, как беспощадно манипулирует нами пресса, а правительство манипулирует прессой, как по достижении пика коррупции и разоблачения вороватых чиновников умирают люди-стрелочники, как быстро и легко закрывается белыми нитками полугодичное дело – после того, как все, кто мог что-то рассказать, оказываются случайно застреленными.

        Обнародование в прессе исчезнувших сумм вызывает битву министерств – министр по делам беженцев обвиняет министра финансов в преднамеренной лжи, так как кража денег, с очевидностью доказывает, что деньги были, но в них было официально на заседании правительства отказано. Полиция заключает в тюрьму около пятнадцати человек, но совершенно понятно, что настоящее расследование началось только после вмешательства президента Ливана и, очевидно, не покидало стены Министерства финансов (равно как и исчезнувшая сумма, которая тут же отыскалась).

        Одно интервью опровергает другое, речи чиновников лукавы, расплывчаты и риторичны, а самым важным законом, к которому они взывают, оказывается Закон о печати, что можно печатать, а что нет. Поиск фальшивых штемпелей превращается в авантюру с погоней и заканчивается абсолютно сказочным и явно инсценированным в духе «Бога из машины» сюжетом.

        Раби Мруэ фиксирует не только появление событий, но и ритм публикаций – при почти ежедневном появлении 2-3 публикаций Мруэ обозначает шестнадцатидневное молчание газет паузой в действии и легкой классической музыкой – что творилось в эти дни в правительстве, трудно поддается дешифровке. В финале и вовсе случается странная история: Мруэ дает интервью шейха – единственного, который согласиться омыть изувеченного тело Рафата Сулеймана. Вера не позволяет касаться насильственно погибшего, явно от тяжелейших увечий, сделанных с целью затруднить опознание.

        «В поисках пропавшего работника» – по-настоящему сильный, гражданский, остро социальный театр, где тебя захватывает хитрый артистичный ум живого, парадоксального человека, распутывающего клубок манипуляций, в которые его запутывает коррумпированное государство. Границы привычного театра оказываются сметены. Финал дарит просветление: тебя провели сквозь ложь к правде, в конечном итоге, победил думающий и ироничный человек, не позволивший себя обмануть.

        Зимнее сражение со стиральными машинами

        Сперва Раби Мруэ рассказывает нам о своем странном увлечении – собирать газетные вырезки о пропавших без вести ливанцах (фото: Павел Руднев/ВЗГЛЯД)
        Сперва Раби Мруэ рассказывает нам о своем странном увлечении – собирать газетные вырезки о пропавших без вести ливанцах (фото: Павел Руднев/ВЗГЛЯД)

        В новом спектакле Кристиана Смедса речь идет о войне между СССР и Финляндией, зимой 1939-1940 годов. Парадоксальным способом мемориальный спектакль Национального театра Финляндии оказывается, вопреки всему, как раз о том, что необходимо эту войну забыть, забыть поражение и забыть уязвленную гордость. Как раз во имя того, чтобы язве не раздуваться дальше. По-своему, этот спектакль точно так же говорит о манипуляциях с общественным сознанием и, как бывает, удивительно легко отказаться от участия в массовом психозе и похоронить историческую обиду ради нового витка истории.

        Совершенно ясно, что Вторая мировая война и степень участия в ней СССР ни как жертвы, а как агрессора – табуированная зона для российского общества. Оно, до сих пор, не признало и не осознало военные и политические преступления против народов Восточной Европы и Балтии, не осознала до такой степени, что предпочитает не говорить об этом вовсе, не трогать лихо. В российском театре тема войны еще более зажата в рамки еще советских стандартов – скандал, развернувшийся несколько лет назад вокруг постановки «Голой пионерки» в «Современнике», только подтверждает ту очевидную истину, что малейшее отхождение от канонического знания о войне вызывает в обществе идиосинкрозию и острейший приступ скверно понятого патриотизма и морализма.

        В этом смысле, постановка в Национальном театре Финляндии романа Вяйно Линна «Неизвестный солдат» в режиссуре радикального постановщика Кристиана Смедса, который сегодня лидирует на финской сцене, может преподать современной России урок критического отношения к истории, урок препарирования истории методом самого вольного, но и ответственного художественного анализа. Спектакль отвечает на важный вопрос: а как вообще сегодня мы можем к этой войне относиться, с какой интонацией, с какой степенью иронии и подлинности к ней подходить, как снять пафос и истерию.

        Здесь не кричат о том, что Россия – враг, а Финляндия глубоко несчастна, здесь вообще сражаются с внутренним врагом (циничными, формализованными, фашиствующими офицерами) гораздо более агрессивно, чем с русскими оккупантами. Этот спектакль вообще не про пролонгированную ненависть и чувство униженного достоинства. Он – про крайне интересный феномен: про превосходство философии пораженчества над философией всепобедности.

        Про то, что лучше «жить в провинции у моря», лучше быть жертвой, чем вершителем судеб Европы и мира. Это очень понятная философия – в особенности в Москве, в августе 2008 года. «А как легко становиться, когда ты побежден!», – думал Старик Сантьяго Эрнеста Хэмингуэя после битвы с морем. И далее у Хэмингуэя: «А кто же тебя победил?» – «Никто».

        Начинается все классично. Вертикально поставленный флаг Финляндии, проецируемый на заднике – с синевой латинского креста. Трагические такты Сибелиуса. Затем выходит Мумми-тролль, приветствует публику, звучит выстрел и Мумми-тролль обрушивается на сцену. Так спектакль и будет идти: на грани серьеза и шутки, подлинности и вымысла, гражданского акта и хулиганской провокации.

        Кристиан Смедс использует весь объем большой сцены для создания впечатляющего эффекта массовых сцен. Предельно агрессивные диалоги и озверелый, физиологический стиль подачи: солдаты ругаются друг с другом и, прежде всего, с офицерами, которые ходят вокруг них, как заходящиеся от лая собаки вокруг отары. Водяные брызги, стрельба, рвущиеся жилы и аорты. У Смедса, образ врага – это пришедшие к негодности стиральные машины, металлические остовы. Их подбрасывают кверху, они падают на планшет сцены, а финны рубят их большими строительными молотками. Звуки летающих и падающих стиральных машин имитируют шумы тяжелой артиллерии в масштабах театра (актерам надевают наушники, чтобы поберечь слух), а верчение барабанов в стиральных машинах, очевидно, напоминает режиссеру о неизбежности советского блицкрига на Карельский перешеек, а также о техногенности этой войны.

        Раби Мруэ фиксирует не только появление событий, но и ритм публикаций (фото: Павел Руднев/ВЗГЛЯД)
        Раби Мруэ фиксирует не только появление событий, но и ритм публикаций (фото: Павел Руднев/ВЗГЛЯД)

        Создав столь брутальный образ советской оккупации, Смедс тут же меняет точку зрения. Из «трупа» стиральной машины (упавший советский летчик) финны извлекают кошелек с рублями, портрет Ленина и матрешку. И здесь случается настоящее театральное чудо: финские солдаты наслаждаются красотой дивной игрушки, внезапно напомнившей им на войне о доме, рассматривают вблизи (Кристиан Смедс использует увеличивающую событие видеосъемку, которая тут же транслируется на экране), разбирают на части, облизывают как эскимо, бьют друг о друга головами матрешек как яйца на Пасху. Секунда красоты в царстве ужаса и хаоса войны. А дальше финны несут русский самовар, как будто бы, это приз за спортивное состязание, увлекаясь подобием формы, – и здесь же, на видео, нам напоминают о победе финского хоккея над русским, реализации чувства реванша.

        Смедс смешивает обильно используемое видео и театральную плоть. В один из моментов солдаты идут назад зрительного зала и садятся в последний ряд с винтовками в руках. За ними неотступно следит камера. Несколько минут на сцене нет решительно ничего, кроме видеопроэкции того, что происходит за спинами зрителей, по сути, в этом куске солдаты смотрят спектакль о самих себе. А затем уходят в бой. Смедс дает вполне ясную идею: мы можем чувствовать эту далекую войну только в рамке картины, видеоэкрана, театрального портала, то есть уже не как подлинное, а как искусство. Вторая мировая война стала преророгативой творчества или истории, то есть не непосредственной, а преображенной эмоции.

        Но Смедс заставляет нас все равно поверить в подлинность. Он имитирует сцену ночной разведки «в прямом эфире»: камера с использованием эффекта ночной съемки следит за лицом капрала Лехто (Петри Маннинен). Мы видим крупным планом подслеповатое, тяжело дышащее, встревоженное лицо солдата, внезапный выстрел и смерть на наших глазах. Этот страшный эффект присутствия, самое подлинное, Смедс дает нам пережить не через игровые театральные средства, а через суровую эстетику документального кино. И эффект срабатывает – внезапность смерти парализует зрительный зал. Крупный план и звук струящейся воды – имитация кровотечения и медленного умирания.

        Смедса невозможно упрекнуть в монотонности, обычно свойственной героическим пафосным фрескам о войне. Он легко чередует серьезные аллегории с элементами откровенного шоу, а также чистого хулиганства и бестактности. Роль капрала Рокка играет чернокожий финн, а роль его фронтового товарища – Суси, по воле режиссера, играет овчарка. Артиста, исполняющего важную роль Хонкайоки, Смедс заставляет ездить в инвалидной коляске и страдать от церебрального паралича – и в диалогах между солдатом Хонкайоки и офицером, Смедс заодно критикует и финское общество, безжалостное к инвалидам.

        Но первую сцену встречи финского и советского войска Кристиан Смедс, напротив, делает предельно героической: солдаты стоят на фоне Голгофы – трех сосновых крестов, и стоящий по центру капрал Лехто, смело смотря в сторону атаки, поддерживает дух своих униженных страхом товарищей. Дело в том, что роман Вяйно Линна известен всем финнам, его изучают в школе, а экранизацию 1954 года показывают каждый год в День независимости. Смедс, нарушающий каноническую образность, вступает, в своем «Неизвестном солдате», в диалог с культурной памятью страны. Но публика пребывает в чистом восторге, стучит ногами, бешено аплодирует и подпевает фронтовые песни.

        Впрочем, Смедс смог сам отгородиться от любых поползновений. В одной из сцен, в ложе появляются зрители, среди которых старик-ветеран, у которого так много медалей на пиджаке, что в пору усомниться в их подлинности. Ветеран явно возмущен зрелищем, после чего финский солдат из своего 1940 года просто дает ему в морду кулаком. За ханжество.

        Роман Вяйво Линна парадоксален тем, что он нарисовал войну дегероизированной – как грязной, потной, слезливой, озверелой кампанией, где действуют обычные люди, финские крестьяне, принципиально не герои. Одна из сцен показательна, где главным действующим лицом становится низовой народный юмор, а солдаты откровенно нажираются ими приготовленной самогонкой. На протяжении этой сцены,

        Смедс дает на задник слайд, с портретом Карла Маннергейма. Бравый военачальник, швед, благородных кровей, с выправкой офицера царской российской армии, по мере оскотинивания своих солдат, увядая от их сквернословия, мягко говоря, «офигевает» – Смедс с помощью компьютерной графики уродует лицо Маннергейма, делая его глаза и рот все более круглыми от ущерба, нанесенного солдатами нравственности их генералиссимусу. В другой сцене, Смедс дает портреты знаменитых русских – от Ленина до Путина, от Гоголя до Горького, от Политковской до Каспарова, от Третьяка до собаки Стрелки; и в этой череде «русских врагов» появляется финский актер Вилле Хаппасало, слишком много работающий в России. Публика безумствует от счастья.

        Финальная сцена расставляет все на свои места. Смедс идет на довольно брутальную провокацию. Оркестр играет песню с одной строчкой «Финляндия умерла», а на заднике появляются масс-медийные фигуры республики – от президента Тарьи Халонен до шоу-звезд, от протестантских священников до мультипликационной собачки. Эти портреты подвергаются видеорасстрелу, их пронзают пулевые отверстия. Идет глобальный расстрел финской элиты, но тут дело не только в публичном скандале и утверждении хрупкости, ранимости финской государственности.

        После этого расстрела, финские солдаты устраивают свалку из оружия, реквизита, березок, которые стояли в кулисах, сосновых крестов, изувеченных стиральных машин.

        В таком финале Смедс говорит об очень важных вещах. О необходимости смирения перед фактом национального поражения. Он говорит о том, что да, Финляндия после Зимней войны умерла, потеряв свои территории, граждан и гордость. Но если бы Финляндия выиграла, то была бы на ней колоссальная ответственность за историю. А так... штыки в землю, шинель на плечо и разошлись по домам. Здесь, очевидно, срабатывает не только пораженческая философия модернистского художника, но и гражданское примирение с трагедией и хрупкой судьбой хрупкой страны.

        Этот спектакль не относится к истории как к моральной категории, он не винит и не страшит, он вообще не о ненависти к врагу и не о национальной гордости, он о внутренних проблемах. В финале формулируется философия пораженчества как спасения и освобождения. Идея освобождения от истории, от ее догматов и психозов – очень важная. Или как выразился, однажды, Томас Карлейль: «Счастлив тот народ, у которого отсутствуют летописи».


        Подпишитесь на ВЗГЛЯД в Яндекс-Новостях

        Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь


        Другие мнения

        Зеленский как чистый тип политического хулигана

        Глеб Кузнецов, политолог, глава экспертного совета ЭИСИ
        Есть два типа популистов по характеру самопрезентации: «популист-братан» и «популист-подружка». Братан и его субразновидность «мощный дед» – это хулиган. «Сеня, пошли пивка дернем! Как не хочешь?» – и подмигивает хулиганским глазом. Подробности...

        Почему Греция дергает Германию за усы

        Ирина Алкснис, обозреватель РИА «Новости»
        У Греции есть шанс получить имидж второй, наряду с Польшей, скандальной страны Европы. Ей, очевидно, неуютно в ЕС, от которого она проиграла больше, чем выиграла. Греция поссорилась со всеми друзьями и активно дрейфует в сторону США. Подробности...

        Поднимите руки, кто хочет работать в Газпроме

        Ольга Ускова, президент группы компаний Cognitive Technologies
        Программистам, людям творческих специальностей можно шляться всю жизнь по коридорам. Министерским, газпромовским, вэбовским. Но они, как известно, кончаются стенкой. Тупик. А можно прорубать тоннели к свету, к новой реальности. Подробности...
        Обсуждение: 38 комментариев

        Майор не звонит

        Дмитрий Ольшанский, публицист
        Всеобщий и обязательный призыв исчез. Ну, почти исчез. И войны, проводимые силами призывников, тоже исчезли. Большое счастье, на самом деле – и незаметное, как любое счастье. Наверное, это и называется «болото насилия и лжи». Подробности...
        Обсуждение: 25 комментариев

        «Мракобесы» не хотят экспериментов за свой счет

        Наталья Холмогорова, правозащитник
        Пока столичные деятели культуры просаживают сотни государственных миллионов на антирусское искусство, в Воронеже привлекают к ответственности скромного директора одного из самых интересных музеев мира. За растрату, которой не было. Подробности...
        Обсуждение: 28 комментариев

        Дмитрий Быков и портвейн «Анапа»

        Маргарита Симоньян, член Общественной палаты, главный редактор телеканала «Russia Today»
        Я желаю Быкову поскорее поправиться потому, что «Букера» ему, кажется, так и не дали. А ведь тоже давно пора. Он ведь и правда один из лучших журналистов и авторов нашей эпохи. Подробности...
        Обсуждение: 59 комментариев

        Если вы не продаетесь, это не значит, что на вас не зарабатывают

        Алексей Алешковский, сценарист
        Зачем нам мораль? Чтобы не убивать, не красть и не прелюбодействовать? Да бросьте! Может, чтобы возлюбить ближнего? Как бы не так. Мораль нам нужна для оправдания убийств, воровства, предательства и ненависти. Подробности...
        Обсуждение: 62 комментария

        Церковные диссиденты успешно решают дьявольскую задачу

        Епископ Питирим (Творогов), епископ Душанбинский и Таджикистанский
        Только безумец может желать гонений, чтобы очистить Церковь. Мужество – победить грех в самом себе, смелость – жить среди грешников, не осуждая их, а являя пример, которому они могли бы подражать. Подробности...
        Обсуждение: 43 комментария

        Автомобиль для миллионеров дарит шанс экономике

        Антон Любич, экономист
        Мы годами воспринимали автомобильную промышленность как производителя максимально дешёвых «жестяных банок». Вряд ли русский фольклор родил о чём бы то ни было больше анекдотов, чем о «Жигулях». «Место-то проклятое». Подробности...
        Обсуждение: 53 комментария

        Люди любят отнюдь не Сталина

        Дмитрий Гололобов, адвокат, приглашённый профессор университета Вестминстер
        Народ реально изголодался по хотя бы какой-то правде. Пусть и жуткой, с запахом крови и стуком уносящихся в ГУЛАГ теплушек. Но что делать, если народ о другой «правде» не знает? Он начинает верить в кровавую. Нет ведь другой. Подробности...
        Обсуждение: 370 комментариев
         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............