Принуждение к миру

Кризис фактически начался вечером 27 марта, после того как после внезапного взрыва затонул находившийся в патруле недалеко от острова Пэннендо в Желтом море фрегат ВМС Республики Корея «Чхонан» (PCC-772, типа «Похан»). 20 мая международная комиссия (в составе гражданских и военных следователей из США, Австралии, Великобритании, Швеции и Южной Кореи), обследовавшая поднятый корабль, заявила, что причиной трагедии, в которой погибли 46 моряков, стала северокорейская торпедная атака, о чем свидетельствовали найденные на месте катастрофы обломки торпеды с явно различимой северокорейской маркировкой. Сомнений больше не осталось: виноват Пхеньян.

После этого никто не мог помешать Сеулу поднять в воздух пару эскадрилий ударных F-16 (собственного, кстати сказать, производства) с противокорабельными ракетами под прикрытием новейших истребителей F-15K (более совершенных и «свежих», чем в ВВС США) и отправить в течение нескольких часов к нептуновой бабушке весь флот северного соседа. При этом 129 модернизированных «Фантомов» с бомбами и противорадиолокационными ракетами утюжили бы северокорейскую ПВО и аэродромы, а несколько десятков старых, но вполне надежных F-5 прикрыли бы города от налетов немногочисленных северокорейских бомбардировщиков. Против СКАДов и прочих оперативно-тактических ракет работали бы батареи ЗРК Patriot и корабли с системой Aegis, причем как южнокорейские, так и американские.

Для этого не потребовалось бы даже формальных оснований, никакого casus belli: обе страны, напомним, находятся в состоянии войны с 1949 года. Но что же мы видим вместо этого? Вместо этого президент РК Ли Мен Бак грозит Ким Чен Иру кулачком, навсегда лишая страну, и без того не имеющую торгового флота (3/4 всей северокорейской внешней торговли идет сухим путем через Китай), права прохода ее кораблей через территориальные воды. Он объявляет также о разрыве всех экономических связей, которые и без того тихо умерли в 2008–2009 годах, когда режим чучхе стал вновь закручивать гайки, задушив на корню любые зачатки рыночной экономики, которые спонтанно возникли на Севере.

Почему? Все очень просто: Сеул с пригородами, где проживает около четверти населения Южной Кореи, находится в 24–30 км от демаркационной линии, то есть в зоне досягаемости северокорейских дальнобойных батарей. Один артналет по деловым кварталам – и экономика Юга будет оправляться годы и годы. Многодневная артдуэль – и о южнокорейском экономическом чуде можно забыть навсегда.

Что же мешает Пхеньяну предпринять решительные меры против «марионеточного правительства Юга», если он располагает столь простым и действенным средством? Отсутствие малейших перспектив на победу в такой войне. Очевидно, что следом за артналетом на Сеул на северокорейскую инфраструктуру, и без того убогую, посыплется многодневный ливень «Томагавков», который загонит страну в каменный век. Даже если северокорейские танки, преодолев мощную систему минных полей и противотанковых укреплений выйдут в окрестности Сеула, а в прорыв хлынут войска северян, это станет последним днем существования северокорейского режима.

Столкнувшись с правдой, увидев реальный уровень жизни на Юге, войска или разбегутся, или повернут оружие. Конечно, такое развитие событий несколько утрированно, однако в том, что моральный дух атакующих упадет «ниже плинтуса», сомневаться не приходится. А что касается объявленной мобилизации армии КНДР – так она происходит ежегодно, а иногда и дважды в год, как во время совместных учений южан с американцами, так и по иным поводам, типа очередных ракетных или ядерных испытаний. Чтоб население не расслаблялось, ибо давно известно: «что бы солдат ни делал, лишь бы… уставал».

Если сравнивать собственно военные потенциалы противостоящих армий, несложно понять, что в бою северянам не светит ровно ничего: даже если они добьётся первоначального успеха, то развить его наверняка не смогут.

Армии обоих государств, в настоящее время, вероятно, являются крупнейшими в мире. Если сведения о вооруженных силах КНДР неполны и носят отрывочный характер, что численность ВС РК на 2008 год согласно справочнику Jane’s составляла 3,695 человек, из них 650 тыс. на действительной службе а остальные – в активном резерве. Численность ВС КНДР оценивается разными источниками от 850 тыс. до 1 млн. чел, при этом продолжительность службы там составляет от 5 до 12 лет. Мобилизационный потенциал оценивается от 1,5 до 3 млн. чел, при этом следует учитывать физические кондиции мобилизуемого контингента: если в армии бойцов кормят неплохо по местным меркам, то «на гражданке» призывники страдают от недоедания. Кроме того, значительная часть северокорейской армии занимается не боевой учебой, а занята на производстве и в сельском хозяйстве, обеспечивая собственно потребности армии. Таким образом, общая боеспособность ВС юга следует оценить много выше.

Данные по основной ударной силе сухопутных войск – танках, имеющихся в распоряжении сторон так же разняться, тем более, что с некоторых пор Сеул ввел цензуру на публикацию таких данных. Считается, что армия РК располагает около 3000 танков, часть из них – устаревшие, хоть и сильно модернизированные М48А5 (около половины, во внутренних округах) а остальные – современные Т-80У (российского пр-ва) и К1/К1А1 собственной разработки: считается, что последние как минимум, не уступают германским «Леопардам-2» и американским «Абрамсам».

#{weapon}

С другой стороны им противостоят около 3500 средних и основных боевых танков и свыше 560 легких танков, в основном советского, китайского и, отчасти - собственного производства. Разбивку по типам тут провести крайне затруднительно, считается, что это машины первого-второго послевоенного поколений (Т-55/Т-62/Тип-59/Тип-69), а самыми современными являются Т-72 первых серий, более-менее модернизированные. Недостаток в войсках боевых машин пехоты отчасти восполняют легкие танки (ПТ-76/Тип-62/Тип-63). С другой стороны им противостоят около 1000 БМП серии К200, К-9 и БМП-3У, многие – в противотанковом варианте. Количество бронетранспортеров к сторон считается примерно равным: около 2000 единиц.

Юг имеет полное превосходство в воздушной компоненте. Но вооружении ВВС КР более 483 боевых самолета, причем 180 – это F-16 и F-15 последних производственных серий, а остальные F-5 Tiger и F-4 Phantom II, прошедшие модернизацию. Очевидно, что эта техника на голову превосходит северокорейскую. Север располагает 445 боевыми самолетами, самые современные из них – 33 истребителя МиГ-29, а основные силы – это 110 истребителей МиГ-21 (примерно равен F-5) и 94 Shenyang F-6 – копия советского МиГ-19.

Собственно, на этом сравнение можно и закончить. Полное превосходство южан в воздухе просто не позволит Северу развить хоть сколько-нибудь глубокое и удачное наступление. Наступающие понесут значительные потери еще при преодолении сильно укрепленной полосы, расположенной за демаркационной линией, хорошо оборудованной в инженерном и противотанковом отношении, а те машины, что не погибнут на минных полях и не будут сожжены огнем ПТО - добьёт авиация, на чем наступление и закончится.

Про высадку сколь-нибудь заметных десантов нечего и говорить: трем северокорейским фрегатам и двум эсминцам (классическим, времен Великой отечественной), противостоят 9 южнокорейских эсминцев УРО (7 из них – с системой «Иджис»), 9 фрегатов и 28 корветов, а так же 9 ДПЛ одного из лучших в мире проектов «209/1200». А вот южане, располагающие 8 танкодесантными кораблями и столь выдающимся прикрытием вполне могут осуществить подобную операцию

В сложившейся любая эскалация боевых действий смертельна для обоих режимов, и они это понимают. Война, начатая в 1949 году, будет продолжаться и в XXI веке: пхеньянские войска спецопераций (которым, кстати, скорее всего, и принадлежит подлодка, утопившая «Чхонан») будут продолжать гадить Сеулу, а тот будет скрипеть зубами, кроить страшные мины и посылать в ООН «последнее, 101-е китайское предупреждение». Страшному пату, длящемуся более полувека, конца не видно.