Андрей Громов: Симфония бизнеса и власти

Крупнейшие производители и продавцы продовольствия подпишут соглашение с правительством о замораживании цен на «наиболее значимые виды продовольствия» и снижении торговой наценки на них до 10%. В список наиболее значимых попали: питьевое молоко жирностью до 2,5%, нежирный кефир, сметана, белый и черный хлеб, яйца, подсолнечное масло, сахар, сыр. Соглашение будет действовать до 31 декабря 2007 года и будет абсолютно добровольным. Добровольцев, впрочем, оказалось немало, а когда начнется волна подобных региональных соглашений – будет еще больше: а именно – почти все сколько-нибудь значимые игроки продовольственного рынка.

Государство вмешивается в рыночные отношения, навязывает бизнесу ограничивающее цены соглашение – с точки зрения правой идеологии это самое что ни на есть зло

Итак, цены на основные продукты питания будут заморожены. Об этом мне теперь постоянно говорят по телевизору, по радио и вообще отовсюду. Само словосочетание «цены замораживаются» должно, наверное, в первую очередь успокоить обывателя, который в последние месяцы столкнулся с рекордным удорожанием этих самых основных продуктов. Однако меня как обывателя именно эта фраза: «Цены будут заморожены» – более всего и покоробила. Я как обыватель (покупатель, потребитель) никак не пойму, почему в результате отчаянных усилий правительства, а также героического самопожертвования крупнейших компаний производителей и продавцов продовольственных товаров, я обречен покупать молоко, хлеб, сыр, сахар и подсолнечное масло по ценам заметно большим, чем обыватели, живущие, например, в Германии, Франции или Италии. Также я не пойму, почему все остальные продукты, которые, опять же, стоят уже не только в Москве, но и едва ли не по всей России как в самых дорогих городах мира, должны продолжать расти в цене. А если вдруг задуматься еще и о соотношении цена-качество, так удивлению и вовсе не будет предела.

То есть в результате вмешательства государства, выхода далеко за рамки собственно рыночных отношений и давления на частный бизнес мы получаем замораживание высоких цен и критически ненормальную ситуацию на потребительском рынке, без какого-либо шанса позитивных изменений в ближайшем будущем.

Все попытки рассматривать нынешнюю ситуацию в рамках противостояния левой и правой идеологии, левых и правых механизмов решения проблем выглядят не очень уместными. Вроде бы всё очевидно: государство вмешивается в рыночные отношения, навязывает бизнесу ограничивающее цены соглашение – с точки зрения правой идеологии это самое что ни на есть зло. Однако на самом деле если кто и выиграл в результате этих соглашений, так это как раз тот самый бизнес, который «прогнули» и заставили пойти на замораживание цен и снижение наценки. Этим самым соглашением крупные торговые сети и крупнейшие производители закрепили свое олигопольное положение на рынке и укрепили основу своего благосостояния: симфонию бизнеса и власти (местной и федеральной). Причем взамен взяли на себя самые необременительные обязательства держать и без того неадекватно высокие цены на небольшую группу товаров.

Симфония бизнеса и государства – вообще-то краеугольный камень нынешней системы хозяйствования и вообще нынешней политической стабильности. Что государство требует от бизнеса? Только одно: лояльность. Лояльность эта предусматривает, во-первых, готовность делиться (выделять деньги на различные проекты власти и конкретных ее представителей, помогать в освоении средств, давать откаты и всё такое прочее вплоть до прямого участия тех или иных представителей власти в прибыли), а во-вторых, отсутствие каких-либо самостоятельных интересов за рамками собственно бизнеса. За это бизнес получает эксклюзивные возможности и ограниченную конкуренцию на рынке. А также свободу делать всё что хочется без каких либо серьезных ограничений.

В итоге у нас сложилась весьма парадоксальная ситуация: у бизнеса почти полная свобода действий, но только в рамках очерченной системы, а вход на любой рынок закрыт практически наглухо. Немудрено, что такая свобода приводит к тому, что бизнес менее всего ориентирован на покупателя и его интересы, а невидимая рука рынка творит черт те что, вздувая цены и превращая любое бизнес-начинание в антипотребительскую вампуку.

В этой ситуации что правое требование свободы рынка и защиты крупного бизнеса, что левое требование государственного вмешательства приводит только к усилению симфонии власти и бизнеса и, как следствие, усилению кризиса на потребительском рынке.

Я очень не высокого мнения (и это еще очень мягко сказано) о господине Миронове и его соратниках, но очень похоже, что вовсе не их вина в том, что с левой партией у них вышел такой очевидный провал. Не многим лучше мое мнение и о деятелях «Единой России», но также не только в их личных качествах причина полного провала идеи Путина превратить эту партию в либерально-консервативную. Просто ключевые вопросы сегодня находятся сегодня далеко от парадигмы лево-право, во всяком случае в усредненном ее понимании. Собственно ключевой разлом проходит именно по линии симфонии государства и бизнеса, по линии, лежащей в основе нынешней стабильности. Если мы хотим полноценного свободного рынка, если мы хотим социально ориентированной системы хозяйствования – то и в том, и в другом случае мы должны хотеть демонтажа этой системы. И ровно так же мы должны понимать, что, желая демонтажа этой системы, мы подрываем основания нынешней стабильности и наносим удар по тому реальному бизнесу, с деятельностью которого связано конкретное благосостояние многих из нас.