Глеб Простаков Глеб Простаков Москва ставит Узбекистан во главу угла

Конкуренция России и Китая в Центральной Азии носит ограниченный и неконфликтный характер. Во-первых, у каждого своя специализация. Большие инфраструктурные проекты – за Россией, масштабные инвестиции и кредиты – за Китаем. Во-вторых, рост влияния осуществляется преимущественно за счет США и ЕС.

4 комментария
Сергей Худиев Сергей Худиев Не надо изобретать новую идентичность – она у русских уже есть

В России немало спорили и спорят о том, Европа ли мы. С одной стороны, нас постоянно «выписывали из европейцев» политики и публицисты других народов, с другой – и у нас есть тенденция самим объявить себя чуждыми Европе. Тенденция, которая усиливается на фоне нынешнего противостояния.

19 комментариев
Василий Стоякин Василий Стоякин Зря Зеленский прогуливал уроки истории

Запад пытается нарисовать сказочную версию истории Второй мировой войны, где США, Великобритания и Франция помогали освободить от нацистско-российской оккупации Украину. Но почему-то не освободили.

5 комментариев
29 мая 2014, 08:51 • В мире

Неудавшаяся стабильность

Бунт в Абхазии – удар по стратегическим интересам России

Неудавшаяся стабильность
@ Давид Авидзба/РИА "Новости"

Tекст: Евгений Крутиков

Сходство между событиями в Абхазии и на Украине только кажущееся, однако для России значение попытки захвата администрации президента республики в Сухуме немногим меньшее, чем противостояние на майдане. Почему абхазский конфликт угрожает стратегическим интересам России и можно ли было его предотвратить, разбиралась газета ВЗГЛЯД.

Системный кризис в Абхазии, разразившийся практически бунтом и изгнанием президента Анкваба с его рабочего места, сформировался далеко не вчера. Оппозиция на протяжении года с завидным упорством ставила перед властью одни и те же вопросы, просто со временем «градус» дискуссии становился все выше. Отчасти это было связано с привычкой самого Анкваба не слушать оппонентов, навешивая при этом на них разнообразные политические ярлыки. Он вообще привык вести себя крайне высокомерно, что в абхазском обществе вызывает отторжение даже на бытовом, а не только политическом уровне. Но отчасти и с тем, что сама оппозиция в Абхазии – образование очень разнородное, внутри которого есть и системообразующие группы («Аиаайра», «Аруа»), и отдельные крайне амбициозные личности со связями (Хаджимба, например).

Как целый штат московских государственных служащих, специально назначенных заниматься этой темой, да еще с посольством в придачу умудрился проспать наступающий кризис – уму непостижимо

Эта разнородность не помешала, однако, представить вполне разумную и достаточно компетентную повестку дня, которая в разных вариантах так или иначе муссировалась весь прошедший год и уже добрую половину текущего. В том числе и в СМИ, которые в Абхазии при всей жесткости правящей группы сохраняют определенную степень независимости. В первую очередь речь идет о создании понятной и осуществимой программы укрепления государственности Абхазии, отталкиваясь от конструирования новой экономической системы. Не так жестко привязанной к российским субсидиям и курортному бизнесу. Предлагались даже письменные варианты разной степени готовности и проработанности, в создании которых участвовали и независимые эксперты, и фонды, в том числе и из России и не связанные при этом с диаспорой, влияние которой сильно преувеличено.

В принципе, это та, с позволения сказать, «дорожная карта», о необходимости создания которой в Абхазии и Южной Осетии упорно твердила Москва. РФ кровно заинтересована в создании в обеих республиках хотя бы частично дееспособной экономической системы на долгие годы, что позволило бы «отвязать» эти республики от прямой подпитки из российского бюджета. А это, в свою очередь, привело бы и к укреплению государственной власти на принципиально ином качественном уровне. В Сухуме – и в этом его решительное отличие от Цхинвала – есть понимание этой позиции вместе с четким определением курса на независимость. И в этом позиции и Александра Анкваба и оппозиции совпадают. Что, в свою очередь, могло было бы быть прекрасной платформой для диалога и общественного согласия, если бы не несколько внешних факторов и совпадений.

Да, то, что началось с разумной дискуссии, закончилось колхозным бунтом. Но бунт этот созревал давно и на глазах у всех. В последние месяцы Москва потратила массу усилий на поддержание в Абхазии и Южной Осетии того, что в кулуарах именуется «стабильностью». Это слово стало уже «мемом*» и объектом анекдотов. Упор, правда, при этом делался на РЮО, в которой остались считанные дни до проведения парламентских выборов, результат которых с самого начала не считался очевидным. Все усилия были направлены на поддержку действующего президента Леонида Тибилова, который, правда, не удосужился «придумать» некую политическую силу «под себя». Это привело к появлению в избирательном списке аж 14 разнообразных партий, из которых ЦИК допустил до выборов только 9, что и так немало для крошечной республики. В РЮО был сменен начальник КГБ, де-факто введен режим цензуры, также де-факто закрыта граница с Грузией, но, несмотря на все эти ухищрения, предвыборная кампания проходит очень грязно. Главной отличительной ее чертой стало полное отсутствие у всех до единой политических партий какой-либо внятной программы. И экономической, и политической, если не считать ритуального лозунга «вхождения в Россию», который, по сути дела, также неконструктивен, зато красиво звучит. Выборы пройдут, конечно же, «стабильно», комар носа не подточит, но толку от этого крайне мало, да и последствия могут быть самые разнообразные.

В Абхазии же, на первый взгляд, все вполне отвечало национальным интересам РФ, а нам надо исходить именно из этого пункта, предполагая, что национальные интересы и РА и РЮО мало чем отличаются от собственно российских. Другое дело, что создание принципиально иной экономической модели государственного развития, да и вообще некое планирование укрепления государства на длительный период влечет за собой и немедленные политические изменения. Александр Анкваб оказался к этому категорически не готов. Во многом это связано и с личными чертами характера абхазского президента, и с политической привычкой либо замалчивать проблемы, либо просто не замечать их. В обстановке же, в которой диалог и дискуссии стали неизбежны и, более того, практически все общество в них заинтересовано, такая модель управления государством не действует. В результате случился бунт.

Примечательно, что изгнание Александра Анкваба с его рабочего места случилось буквально через несколько дней после рабочего визита в Сухум специализированного помощника президента РФ Владислава Суркова. Именно он в последние месяцы считался архитектором экономических перемен в РА и РЮО, и из Сухума, кстати, направился прямиком в Цхинвал. Другое дело, что в РЮО его попытки склонить местную элиту к более конструктивному подходу к строительству государства не дали практически никаких осязаемых результатов, кроме некоторых успехов в выстраивании более жесткой схемы финансовых отношений и монополизации строительной сферы. Окружение президента Тибилова весьма эффективно и в короткие сроки «заболтало» все инициативы Владислава Юрьевича, привычно переведя схему взаимоотношений с Москвой на уровень «деньги-асфальт-деньги». Ни о каком долгосрочном планировании экономики, если таковая вообще имеется, в Цхинвале не думают и даже не хотят думать. Российская схема взаимоотношений с РЮО не заработала.

В Абхазии, в отличие от РЮО, все-таки есть какая-никакая экономика. Ее можно обсуждать, от нее можно отталкиваться в рассуждениях. Как целый штат московских государственных служащих, специально назначенных заниматься этой темой, да еще с посольством в придачу, умудрился проспать наступающий кризис – уму непостижимо. Конечно, работает человеческий фактор. Год «боданий» и препирательств в Южной Осетии подействовал на всех их московских участников, как это ни парадоксально, усыпляюще. Люди впали в коллективную кому, когда поняли, что переубедить местных чиновников заняться планированием далее, чем на год не удастся. Желающих разбивать себе голову об стену упорного нежелания думать о будущем не нашлось. Реформы в РЮО умерли, не начавшись, и все вернулись к рутинному выполнению Инвестиционной программы, раз уж под нее выделено финансирование, хотя все это к собственно экономике никакого отношения не имеет. А то, что происходило в Абхазии, никто даже не пытался анализировать.#{ussr}

Поддержка национальных интересов РФ в Абхазии и Южной Осетии выродилась в поддержание пресловутой «стабильности», но и этого в итоге не получилось. Вопиющая некомпетентность многочисленных структур, за это за все отвечавших, поражает воображение. И РА, и РЮО – одни из ключевых элементов внешнеполитической стратегии России даже на фоне событий на Украине. Запускать ситуацию в них как минимум непрофессионально. И происходящее сейчас – это серьезный удар по коренным интересам России не только в регионе, но и на более широком геостратегическом пространстве.

Конечно, события на Украине напрямую влияют на общественное сознание по периметру российских границ. Абхазский бунт не связан с ними напрямую, да и по форме и по сути не похож на Майдан. Но параллели в сравнениях неизбежны, при том, что поведение Александра Анкваба до боли напоминает поведение Януковича, включая даже его интегрированность в московскую систему политических технологий. И сейчас, посовещавшись в российском посольстве (а где были эти люди весь прошлый год?), он объявляет о «попытке вооруженного переворота», что само по себе исключает возможность конструктивного диалога.

У президента Абхазии все еще остается возможность договориться с оппозицией, как бы та себя ни вела. Более того, в интересах РФ, может быть, даже и принудить обе стороны к такому диалогу, особенно учитывая то, что один из наиболее амбициозных лидеров оппозиции Рауль Хаджимба хорошо известен Кремлю и одно время пользовался определенной поддержкой. Препятствием может стать категорическое требование со стороны Хаджимбы об отставке Анкваба, но его вполне можно убедить отказаться от таких резкостей.

Работать в таких странах, как РА и РЮО, конечно же, сложно без знания местных особенностей и менталитета. Но как-то работают же люди в еще более сложных регионах. И ничего, справляются. А добровольно отказаться от контроля над обстановкой в критически важных для внешней политики зонах по причине лени и усталости как-то странно. Причем речь не идет о каком-то прямом вмешательстве во внутренние дела. Достаточно просто послать ясный «месседж». Можно и с дубиной в руке. Реформами экономики и политической системы в РА и РЮО нельзя руководить методами администрирования, которые эффективно работают, например, в Карелии. Просто взять и перенести внутреннюю российскую модель управления на инонациональную почву, какой бы родственной и дружеской она ни была, нельзя. Эта модель сломается.

На фоне событий на Украине происходящее в РА и РЮО отошло не то что на второй план, а вообще выпало из повестки дня. Эти республики и так-то не слишком занимали московские умы, а теперь и вовсе мало кому интересны. И есть опасения, что реакция на бунт в Сухуме может оказаться не столь конструктивной и продуманной, как мечталось бы. В Южной Осетии это наверняка приведет к усилению контроля над все той же «стабильностью» на выборах и непосредственно после них, когда начнется передел внутри властного класса в новых условиях. В Абхазии же сейчас, как это ни парадоксально, появился новый шанс для общественного диалога, причем именно с целью выработки концепции будущего республики на основе консенсуса. А это и есть, по сути дела, та самая стратегическая стабильность в регионе, о которой так печется Москва. Только для этого необходимо проявить политическую волю и усадить оппонентов хотя бы в одной комнате. Можно даже в комнате в российском посольстве.

* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента

..............