24 марта, пятница  |  Последнее обновление — 20:55  |  vz.ru

Главная тема


Минск и Киев имитируют хорошие отношения назло Москве

«в долгосрочной перспективе »


Маккейн нашел для США соперника опаснее России

вышли на митинг


Полиция отбила Навального у разгневанных историей с Родиной-матерью волгоградцев

«в повестке дня»


Судьба «дочки» Сбербанка стала предметом разговора МВФ с Киевом

«надеюсь на дружеские отношения»


Юнкер требует от Британии крупную сумму за выход из ЕС

Экс-глава минфина Украины


Наталия Яресько занялась спасением экономики Пуэрто-Рико

РС-28 «Сармат»


Перенесены испытания новейшей российской МБР

«достиг предела»


В Пентагоне заявили об утрате танками «Абрамс» мирового лидерства

церемония в белграде


Советский ЗРК, сбивший американский самолет-невидимку, стал памятником

Это Беларусь, детка!»


Татьяна Шабаева: Особого рассказа заслуживает, как представляет себе молодое поколение свою белорусскую уникальность

убийство в киеве


Евгений Крутиков: Старый ТТ против «Стечкина». Неудачник против ветерана

убийство вороненкова


Общественное мнение: Никогда не говорить в интервью фразу «меня убьет Путин/КГБ/ФСБ»

на ваш взгляд


Какие эмоции вызвало у вас решение Киева запретить российской представительнице участвовать в Евровидении?

«Таких школ в России всего две»

Александр Смирнов составил набор мер, которые позволили бы главной художественной школе России наконец «разбогатеть»   28 апреля 2016, 18:10
Фото: кадр из видео
Текст: Александр Москвичев

Версия для печати  •
В закладки  •
Постоянная ссылка  •
  •
Сообщить об ошибке  •

«Вы пройдите по школе – это же нищета! Наверно, ни одна московская обычная школа так жалко не выглядит изнутри. Большого ремонта никогда у нас не было, хотя школа сдана в конце 1980-х», – заявил газете ВЗГЛЯД преподаватель главной художественной средней школы страны Александр Смирнов. Накануне он уволился из учебного заведения, которое когда-то сам окончил, а затем преподавал там 22 года.

Среда стала последним рабочим днем для одного из самых известных и опытных педагогов Московского академического художественного лицея (МАХЛ) Александра Смирнова. Из главной средней художественной школы страны он уволился «по собственному желанию».

«Люди сыты по горло безвкусицей. Так что, когда им показывают что-то живое, настоящее, они моментально на это реагируют»

Лицей – бывшая Московская средняя художественная школа (МСХШ) – расположен рядом с ЦДХ на Крымском Валу. Работает он с 1939 года – для художественно одаренных детей. Это знаменитая Суриковка (по названию института, для которого школа служила базовой). Когда-то он располагался напротив Третьяковской галереи, а инициаторами его создания и составителями первых учебных программ стали знаменитые советские художники Константин Юон, Игорь Грабарь, Петр Кончаловский и другие. Его программа включает в себя, помимо обязательных минимумов средней школы, набор еще и таких дисциплин: рисунок, живопись, скульптура, композиция. Будущие художники учатся здесь с 5-го до 11-го класса.

Как рассказал газете ВЗГЛЯД и. о. директора лицея Дмитрий Губанов, он надеялся, что Александр Смирнов все же останется. «Во-первых, Александр Евгеньевич увольняется по собственному желанию. Во-вторых, две недели я ему заявление не подписывал, рассчитывая на то, что он передумает. В-третьих, знаю его с детства и как к художнику и педагогу отношусь к нему с очень большим уважением», – заметил руководитель лицея.

Однако, как следует из интервью газете ВЗГЛЯД самого преподавателя специальных предметов МАХЛ Александра Смирнова, причиной его увольнения стало как раз несогласие с тем, как работает руководство лицея.

ВЗГЛЯД: Александр Евгеньевич, почему вы решили уйти из лицея?

Александр Смирнов: По моему глубокому убеждению, наш замечательный лицей заслуживает того, чтобы им руководили люди опытные и авторитетные в художественном мире, понимающие важность преемственности педагогического опыта, умеющие ценить труд и человеческое достоинство детей и педагогов. Ни одним из этих качеств нынешнее руководство, по моему мнению, не обладает. Это причина. Был и повод, но сейчас это уже неважно.

ВЗГЛЯД: С началом знаменитой реформы Академии наук ваш лицей переподчинили Минкульту. Это не улучшило ситуацию?

А. С.: За это время произошло переподчинение от Российской академии художеств к Министерству культуры. Находясь в структуре Академии, лицей страдал от хронического недофинансирования, никаких перспектив улучшения ситуации не было. К этому добавлялась кадровая чехарда – за последние семь лет в восьмой раз сменился директор. Переход в Минкульт дал нам шанс немножко распрямиться, но мы этим шансом воспользоваться пока не можем. В лицее ведь очень низкие зарплаты, по отношению к другим школам Москвы у нас в среднем в три раза меньше получают.

ВЗГЛЯД: А в аналогичных школах?

А. С.: Аналогичных школ в Москве и нет. Аналогичным можно назвать училище при консерватории и балетное училище. Есть муниципальные и частные колледжи, которых неисчислимое количество. А мы – федерального подчинения, таких школ в России всего две. Вторая – в Петербурге, при Институте имени Репина.

Знаете, чем мы отличаемся от музыкальной школы, а тем более от балетной? Мы же воспитываем не столько исполнителя, сколько человека, который может самостоятельно принять творческое решение. Он сочиняет композицию. Даже рисуя натюрморт с натуры или портрет, он все равно должен сперва сочинить эту вещь. Он – автор. В нашей школе огромное значение имеют межпредметные связи. Очень важно, как ученик взаимодействует с историей, литературой, историей искусства. По идее, мы все – преподаватели и специальных, и общеобразовательных предметов – должны быть единым целым. Тогда мы станем единым целым и с учениками тоже.

Учебный процесс нуждается в постоянной тонкой корректировке. Преподаватели должны постоянно мониторить процесс, мы должны между собой общаться по делу, не просто так в коридоре, а совещаться при директоре. Это как в «Алисе»: надо все время бежать, чтобы оставаться на месте.

В школе очень неплохой преподавательский состав, несмотря на эти низкие зарплаты. Дело в том, что дети у нас очень приятные, читающие, тактичные. Все-таки это элитная школа, хотя сам контингент – вовсе не элитный. В школу принимают не за деньги, а по способностям. Тем, кто хочет здесь учиться, приходится сдавать экзамен. Очень много ребят из неполных семей, есть сироты. Элитарность в другом – они занимаются уникальными вещами. Вообще академическое художественное образование – это совершенно особое дело, которым может заниматься только человек особого свойства. Ну кому нужно уметь рисовать яблоко? А вот нашим ребятам не надо объяснять, зачем его рисовать. Им самим интересно, самим хочется, чтобы это яблоко получилось. Или не яблоко, а Аполлон Бельведерский, неважно.

ВЗГЛЯД: Так сколько примерно зарабатывают ваши молодые учителя?

А. С.: По 13–15 тысяч в месяц – молодые люди, с семьями. А ведь преподаватели спецпредметов – это штучный товар. Очень мало кто способен заниматься этим квалифицированно. Тут одного умения рисовать мало, нужна определенная способность общаться с детьми. Далеко не все художники это переносят. Одна дама жаловалась мне: «Не смогла работать в школе!» – «Почему?» – «Знаете, от детей так пахнет!». Ну, наверно, иногда какие-то гормональные странные запахи раздаются. Даже такие мелочи могут препятствовать.

В общем, обучение изобразительному искусству на высоком, академическом уровне требует от человека большого напряжения, внимания, терпения. Это не спринт, это марафон. Надо, чтобы группа шла волной, а не так, что кто-то работает, а кто-то – нет. Нужна особая педагогическая внутренняя организация, особый и очень редкий, уж вы поверьте, талант.

Молодые учителя – это будущее школы. Но им самим нужно еще кое-чему научиться. По моим наблюдениям молодому преподавателю требуется года три, чтобы полностью влиться в учебный процесс. Но уж если человек доказал свою способность к этому делу, то его надо холить и лелеять. Сегодня все выходит ровно наоборот – под самым сильным ударом кризиса оказались как раз самые молодые.

ВЗГЛЯД: Они, наверно, вынуждены все свободное время подрабатывать?

«На сегодняшний день у нашего и. о. директора аж семь замов! По-моему, это просто нечестно»

А. С.: Да, мечутся либо по частным урокам, помогая недорослям разным, либо в других колледжах и студиях подрабатывают. А ведь здесь у них полная ставка! В свободное от преподавания время человек должен отдыхать, размышлять, уделять внимание семье. И работать сам. У меня в мастерской отличные ребята подобрались, просто замечательные. Все моложе меня в два раза. Но сейчас они до изнеможения занимаются тем, что просто выживают.

И знаете, что за этим последует? Снизится уровень преподавания. А кто-то просто уйдет. Человек не может, да и не должен работать на износ. Надо честно признать, что нынешнее руководство с каким-то странным равнодушием относится к этой проблеме. Вместо поддержки педагогов расширяется административный аппарат. На сегодняшний день у нашего и. о. директора аж семь замов! По-моему, это просто нечестно.

А ведь школа может неплохо зарабатывать. В нашей стране существуют сотни и даже тысячи детских художественных школ, в которых преподают совершенно истово увлеченные этим люди. Но они иногда не знают самых простых вещей. Приезжают сюда на семинар, видят этюд, который мы у них на глазах пишем, и потом этот этюд чуть ли не в лотерею разыгрывают. Каждый хочет забрать его с собой. Это наше ноу-хау. Методических наработок для начального художественного образования у нас много – сюжетная и архитектурная композиция, рисунок, живопись на разных этапах. И мы могли бы издавать богато иллюстрированные методические пособия по всем этим направлениям. Это сейчас интересно огромному числу людей. Это золотое дно. Люди готовы платить. Еще как! Но зайдите в книжную лавку – лежат убогие иностранные учебники, которые никого и ничему не могут научить.

Я совершенно уверен, что первыми и, возможно, самыми надежными нашими клиентами стали бы ДХШ и ДШИ, которые есть практически в каждом городе нашей страны. Среди этих школ существует, между прочим, своего рода конкуренция, проводятся фестивали и конкурсы. Так что их педагоги охотно воспользовались бы нашим багажом, нашими методиками, нашими фондами, чтобы более качественно обучать детей. 

ВЗГЛЯД: Но у лицея есть финансовая подпитка – это арендаторы?

А. С.: Ну да, магазин для художников, например. Есть платные курсы, спорткомплекс с бассейном и тренажерным залом. Без них вообще было бы невозможно уцелеть. Но арендаторы – это нефтяная игла, на которой школа сидит много лет. А вот то, о чем я говорю, не развивается.

Вы пройдите по школе – это же нищета! Наверно, ни одна московская обычная школа так жалко не выглядит изнутри. Большого ремонта никогда у нас не было, хотя школа сдана в конце 1980-х, только косметический. Дядя Толя иногда ходит, что-то красит. Это же неправильно!

ВЗГЛЯД: А ваше видение совпадает с видением Минкульта?

А. С.: Минкульт на самом деле на такого рода проекты и гранты заточен. Но они привыкли иметь дело с музыкантами и танцорами, а мы для них в новинку. Вот и нужно было бы грамотно сформулировать наши проблемы, объяснить важность нашей работы для реализации, к примеру, правительственной Концепции духовно-нравственного развития и воспитания личности гражданина России. Как тут отказать? Это и патриотично, и изящно. Жаль, что у нынешнего руководства лицея до этого все как-то руки не доходят...

ВЗГЛЯД: Из вашей школы выходят и дизайнеры? Эта профессия сейчас очень востребована.

А. С.: И дизайнеры тоже, разумеется. Вообще умение рисовать или понимание пластических законов требуется на каждом шагу, от полиграфии до машиностроения. Можно смело сказать: художники – требуются!

Когда я учился в институте, в Москве было всего 3–4 крошечных магазина для художников. Сейчас их не просто много, а очень много, целые сети, которые конкурируют между собой. Они прекрасно себя чувствуют, хотя цены огромные, но все сметается с прилавков. Профессия востребована. Люди сыты по горло безвкусицей. Так что, когда им показывают что-то живое, настоящее, они моментально на это реагируют. Оказывается, им это нужно позарез. История с выставкой Серова это доказывает.

А знаете, в чем сила академической школы? Мы даем людям возможность полноценно реализовать свой замысел. Сделать именно то, что было задумано. И еще одно. Наши ученики сами решают, чем и как им заниматься. Кто-то расписывает храмы, а кто-то становится известным всему миру концептуалистом. И это только благодаря настоящей мощной академической выучке. Согласитесь, что это, как любят выражаться нынешние молодые люди, очень круто.

Комментарии экспертов

Константин Петросян, Заместитель директора МАХЛ по учебно-воспитательной работе, скульптор
Константин Петросян, Заместитель директора МАХЛ по учебно-воспитательной работе, скульптор
Могу только выразить сожаление тем, что Александр Смирнов принял такое решение. Я его помню еще учеником в нашей школе, когда я преподавал уже. Талантливый ученик был. Сейчас я знаю его как талантливого художника. Директор лицея две недели пытался тянуть, не подписывал приказ, беседовал с ним. Но Смирнов принял такое решение. Жаль. Он в ряду опытных, хороших преподавателей лицея. Вообще у нас есть категория учителей, которые учились в лицее, пошли в Суриковский институт, стали художниками и потом снова пришли сюда уже «возвращать долги» – обучать детей. Так что сожалею. И сожалею, что он не дотянул до конца учебного года.
Финансовое положение школы всегда было тяжелым. Но я никогда не уходил отсюда – стаж работы здесь 45 лет, не уходил даже в финансово самые трудные времена, считал своим долгом продолжать это дело.
Кстати, новый директор был почти его учеником, а Смирнов был моим учеником, хотя директор когда-то непосредственно у меня учился. С ним пришли люди, они усилили требования к арендаторам и сумели поднять аренду чуть ли не в 2-3 раза за этот год.
Год назад у нас сменился учредитель и нас передали из Российской академии художеств в Минкульт, который теперь предъявляет требования по выполнению законов, в том числе и о реформе Академии наук. У нас с ним больше взаимопонимания, чем с Российской академией художеств, более грамотные люди. В РАХ нас курировали не сами академики-художники, а аппарат. А аппарат там слабый.
Слава Богу, Минкульт нам увеличил – микроскопически, на 2-3 миллиона на год – бюджет, но другим-то смету вообще обрезали. А у нас просто обрезать нечего, они это понимают. Минкульт должен отчитываться о выполнении известных указов о повышении зарплаты учителей. А мы ему портим всю статистику, поэтому он вливания и делает. Месяц назад совет лицея принял новое положение о зарплате – мы ее несколько подняли. У нас практически ни на что другое деньги не идут, только на зарплату.
Есть ли возможности увеличить доходы от «профильных» занятий лицея, как говорит Александр Смирнов? Конечно, можно делать репродукции и продавать их. Наш бывший ученик Сергей Андрияка так и делает. Он построил типографию с первоклассным оборудованием из Германии, которое стоит миллионы. Он может. А у нас такого технического оснащения нет. У нас достаточно успешно развивается дополнительное образование, оно и приносит наибольший доход. Это занятия с любителями – от дошкольников до пенсионеров. У нас очень опытные преподаватели, поэтому люди с интересом идут.
У начинающих молодых педагогов, которые только что пришли, естественно, зарплата минимальная. Мы им только через год можем присвоить категорию - и тогда зарплата поднимается на 10 процентов. Зарплата же вся расписана по категориям, а решает это Минкульт.
Что касается координации в работе педагогов, то у нас несколько органов управления. Мы с Минкультом сумели сделать такой устав лицея, что демократичнее представить невозможно. Значительно обрезали полномочия директора, передав их в коллегиальные органы управления. Есть учебно-методический, педагогический и художественный советы и другие. Всего пять. Эти советы собираются в соответствии с уставом примерно раз в полгода. В среднем раз в месяц мы собираемся.
Директоров сменилось действительно много, но их назначала академия художеств. Директора были разные. Дольше всех – 10 лет – в школе проработала одна дама директором, по профессии учительница русского языка и литературы. Ну она вообще ничего не понимала в живописи и скульптуре. Катастрофа! Вот у нас в классе, допустим, лежит сухая глина. Ученики ее размачивают, лепят, потом снова размачивают и лепят. А директор заходит в класс и спрашивает: «Это у вас уже сухая, отработанная глина? Чего вы ее не выкидываете?» Так что срок работы директора – это еще не показатель. Но мы все равно занимались своим делом, в любых условиях можно работать и учить талантливых детей.
Такого уровня, как Александр Евгеньевич, у нас где-то 10-12 педагогов. Думаю, его решение связано с внутренними эмоциональными мотивами. Он уходил уже один раз, как-то повздорил с одним директором. Такой характер у человека. Может, еще вернется // VZ.RU

Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............