Трамвай идет в депо

Ставили Уильямса всегда с удовольствием, поскольку наряду с отлично прописанными ролями и изысканным переплетением сюжетных линий присутствует у американского классика некая неуловимая болезненность, изломанность, обреченность.

Нестабильный интерес

Евгения Крюкова в роли Бланш и Екатерина Гусева в роли Стеллы (слева направо) в сцене из спектакля Юрия Еремина «В пространстве Теннеси У.» в театре имени Моссовета (фото ИТАР-ТАСС)

Подобные мотивы у нас в цене: страстные бодрые здоровяки-герои на российской почве приживаются куда сложнее, нежели хрупкие, утонченные, порочные уильямсовские дамы и кавалеры. Ибо при всей своей странности они неизбежно вызывают сочувствие, а таковое необходимо нашему зрителю как воздух.

Однако интерес к Уильямсу нестабилен, как пульс сердечника. Еще несколько лет назад на столичной афише было не протолкнуться: всем известные «Стеклянный зверинец» и «Ночь игуаны» соседствовали с экстремальными, почти неведомыми «Внезапно прошлым летом», «Причудами соловья» и «Предупреждением малым кораблям». А потом, так же неожиданно, имеющиеся спектакли стали сходить, а новые не ставились. На время в столице воцарились иные драматургические фавориты.

Появление в начале нынешнего сезона сразу двух постановок самой, наверное, известной пьесы Уильямса «Трамвай «Желание» сложно охарактеризовать как начало новой волны интереса. Поскольку оба спектакля объединены только одним – датой премьеры. Иных точек соприкосновения увидеть не удалось. Как, впрочем, и собственно смысла появления как одного, так и другого.

В пространстве Юрия Е.

Евгения Крюкова в роли Бланш в сцене из спектакля Юрия Еремина «В пространстве Теннеси У.» (фото ИТАР-ТАСС)

В Театре Моссовета трагическую историю о сестрах Дюбуа, извечном соперничестве мужского и женского начал, об эфемерности и недолговечности иллюзий в буквальном смысле пригвоздили к земле.

В руках Юрия Еремина пьеса обрела простоватую бытовую интонацию. Еремин к тому же оказался человеком с претензиями. Заменив классическое название на расплывчатое «В пространстве Теннесси У.» и дополнив текст элементами романа японца С. Ямамото «Город без времен года», он намекнул нам, что рассказывает некую притчу.

Однако притча и быт – две вещи несовместные, а работой в условной стилистике Еремин никогда не славился. В результате жанр растекся и размылся. Ничего вразумительного не дало и соединение с японским романом.

Правда, появился новый персонаж – сумасшедший трамвайщик Року (его играет Александр Леньков), который на протяжении всего спектакля с упорством, достойным лучшего применения, водит несуществующий трамвай, гудя, как в детской игре в паровозик.

Само же уильямсовское сочинение оказалось сведено к банальной семейной драме, где девушка Стелла и ее супруг Стенли, будучи недовольными нахлебницей и капризницей Бланш, сдали ее в сумасшедший дом, чтобы освободить жилплощадь. Иного конфликта разглядеть не удалось.

Да и герои получились все сплошь пустыми. Бланш Евгении Крюковой – безусловно, эффектная и даже элегантная дама, однако определенный род ее занятий очевиден при первом же появлении. Ни хрупкости, ни изысканности, ни аристократизма; эта Бланш озабочена только тем, как бы почаще оказываться «на спине». Хотя Однако Крюкова – самая, наверное, адекватная из всех исполнителей в спектакле.

Валерий Яременко в роли Стенли и Евгения Крюкова в роли Бланш в сцене из спектакля Юрия Еремина «В пространстве Теннеси У.» (фото ИТАР-ТАСС)

Про Стеллу Екатерины Гусевой сказать просто нечего. Нет даже намеков на характер – так, проговаривание текста, улыбки по ходу, порхание на каблуках. Однако мужчины производят куда более скверное впечатление.

Стенли Валерия Яременко – необаятельный рычащий субъект, постоянно хватающий себя за промежность и орлом поглядывающий в зал. Никакой сумасшедшей мужской харизмы, необходимой для роли Стенли, нет и в помине.

А Митч Дмитрия Журавлева получился и вовсе нелепым, плохо одетым чудиком, совершенно не сочетающимся с Бланш. Герои существуют отдельно друг от друга, взаимодействуя постольку-поскольку. Холодно, пусто. Только не страшно, а скучно. Жар уильямсовской истории застывает, не успев даже разгореться.

Клин или клиника?

Актеры Елена Лядова в роли Стеллы и Эдуард Трухменев в роли Стэнли в сцене из спектакля «Трамвай «Желание» (фото ИТАР-ТАСС)

Если браться за неизбежные сравнения, то надо признать, что спектакль Генриетты Яновской в МТЮЗе определенно качественнее по общему уровню, нежели сочинение Юрия Еремина.

Во-первых, у Генриетты Наумовны ходит в соавторах великолепный художник Сергей Бархин, чье безусловное чувство пространства и умение создавать атмосферу давно признано всеми. Для «Трамвая» Бархин выстроил эдакий Чайна-таун: душные красные и золоченые оттенки, непрочные легкие ширмочки демонстрируют беззаботный на первый взгляд мирок Стеллы и Стенли, где меньше всего ощущается домашний уют. Дом в прямом смысле открыт всем ветрам: сюда может забрести кто угодно, да и сами хозяева с легкостью выставляют напоказ семейную жизнь.

Поблизости прогуливается чудаковатый прохожий с флейтой и ароматическими палочками и порхает стайка корейцев, которые, как недобрые духи, внедряются в существование героев.

В этой незатейливости ощущается всеобщее жутковатое равнодушие. Обаятельная Стелла (Елена Лядова) и широкоплечий простоватый Стенли (Эдуард Трухменев) отлично чувствуют себя в рутинном болоте повседневной жизни. Им не нужен никто посторонний. Да и любят ли они друг друга? Кажется, что определяющее здесь – привычка, а не эмоции. Неудивительно, что отношения с сестрой Стелла строит очень жестко: за лирическими словами слышится металл, сочувствие и участие – тоже не более чем слова. А финальный поступок Стеллы – отправка сестры в сумасшедший дом – абсолютно логичен.

Не очень интересна Бланш и для Стенли: он показывает свое – исключительно физическое – превосходство лениво, нехотя, без намека на сексуальное соперничество или даже интерес. Наверное, такая система отношений имеет право на существование. Но в такой ситуации роль Бланш должна вписываться в контекст. Равно как быть соответственно сыграна.

Актеры Московского театра юного зрителя в сцене из спектакля «Трамвай «Желание» в поставке режиссера Генриетты Яновской (фото ИТАР-ТАСС)

Зная предельную жесткость Яновской-режиссера, можно допустить, что ей нужна была Бланш юродивая, неумная и неадекватная. Однако тут-то и выявляется главная нестыковка в спектакле. Во-первых, если Бланш именно такова, то нивелируется основной конфликт пьесы. Все герои оказываются в одной плоскости. Три с половиной часа наблюдать размеренную историю семейки, где всем друг на друга наплевать, можно, но скучновато.

Во-вторых, что в подобной героине мог увидеть Митч, сыгранный Игорем Балалаевым как умный, мужественный и очень привлекательный герой, который намного интереснее, чем Стенли?

В-третьих, какова бы ни была трактовка, ее следует достойно воплощать. Решительно непонятно, как Яновская, известная своим отличным чутьем на актеров и имеющая в труппе очень ярких актрис, назначила на роль Бланш сериальную «звездочку» Ольгу Понизову. Сказать, что Понизова раздражает до зубовного скрежета с первой до последней минуты пребывания на сцене – не сказать ничего. Деревянная кукольная пластика, застывшее идиотическое выражение на лице и отвратительный каркающий голос…

Эта Бланш может вызывать исключительно отрицательные эмоции. Но почему она такая, все равно неясно. А Понизова, видимо, предполагая у себя наличие трагического таланта, каждое слово и движение подает с таким пафосом, словно ставит рекорд по количеству фальши на квадратный сантиметр спектакля. Что вдвойне неприятно, поскольку если пришлось бы рекомендовать к просмотру какой-либо из двух «Трамваев», то можно предлагать именно ТЮЗовский.

Но в данных обстоятельствах вопрос «на что идти» поставил бы в тупик.