Алексей Чеснаков Алексей Чеснаков До мирных переговоров по Украине осталось два шага

Сейчас начинается этап торга. Украина всеми силами пытается заманить Россию на второй «саммит мира». Отсюда разговоры о возможных территориальных уступках, о готовности вести диалог. Не исключены новые демонстративные шаги, которые будут позиционироваться как «готовность к компромиссу», но таковыми на практике они являться не будут.

3 комментария
Денис Миролюбов Денис Миролюбов Зачем российские спортсмены едут на Олимпиаду

Насквозь прогнивший МОК максимально мерзопакостен, как и отношение комитета к российским и белорусским спортсменам. Особенно мерзок поиск «крамолы» в их социальных сетях – и отказ от участия в Играх на этом основании. Другое дело – позиция самой России по поводу участия в этой Олимпиаде. И здесь непонятно вообще ничего.

13 комментариев
Игорь Караулов Игорь Караулов Путь Запада перестает быть путем прогресса

Обновления базовых ценностей грозят западному миру куда более серьезными сбоями, чем тот, который был вызван обновлением программы CrowdStrike. И нам стоит порадоваться, что мы успели отказаться от этих обновлений. Это даже не вопрос национальной гордости и стремления к самобытности. Это вопрос самосохранения.

3 комментария
27 июля 2020, 13:14 • В мире

Зачем россиянам нужна Танзания

Зачем россиянам нужна Танзания
@ H. Schmidbauer/Blickwinkel/Global Look Press

Tекст: Дмитрий Бавырин

Количество поисковых запросов на авиабилеты из России в Танзанию увеличилось в 70 раз. Причины этого очевидны: 1 августа правительство РФ откроет авиасообщение всего с тремя странами, в том числе с Танзанией. Ее включение в этот список объясняют разного рода «теориями заговоров», меж тем Танзания действительно важна для России − и с точки зрения туризма, и с точки зрения бизнеса.

Реакцию Рунета на список из трех стран, авиасообщение с которыми Россия откроет в первую очередь, можно свести к одной фразе: «Турция – для народа, Великобритания – для элиты, а Танзания, чтоб вы спросили».

Другими словами, сам факт упоминания экзотического африканского государства стал предметом шуток и конспирологических теорий разной степени бредовости, вплоть до той, по которой побережье Занзибара застраивается сейчас особняками для высокопоставленных членов российских ОПГ.

Раз так, правительству стоило бы обосновать свой выбор в пользу Танзании. В том числе и потому, что прямой зависимости от набившей оскомину «ситуации с коронавирусом» с ходу не прослеживается. Местный президент Джон Магуфули отнесся к пандемии примерно так же, как Лукашенко – через высмеивание и отрицание.

Такое обоснование можно было бы сделать в идеологическом или даже в геополитическом ключе: например, заявить на «внешнем рынке», что это вклад Москвы в борьбу с расизмом и последствиями колониализма, а «на внутреннем» – что это возвращение России к борьбе за богатства Африки.

Танзания идеально подходит под обе формулы – при том, что это действительно развитое туристическое направление, «протоптанное» из России еще в 1990-х годах. Наряду с соседней, несколько более богатой и развитой Кенией, танзанийское государство стало своего рода открыткой – оно совмещает в себе большую часть того, что турист ждет от Африки, но относительно безопасно для его жизни и здоровья.

Из двух ходульных стереотипов о черной Африке – нищета и преступность, направленная против белых – справедлив только первый. Есть, конечно, свои исключения (например, ЮАР – страна не бедная, но опасная), однако убивают и грабят на Черном континенте гораздо реже, чем, например, в Южной и Центральной Америке, не имеющей при этом репутации «бандитского края».

Другое дело, если речь идет о специфических африканских «кейсах», само наличие которых отбивает любую мысль о путешествиях: например, геноцид, гражданская война или особо одиозный политический режим. Регион Восточной Африки богат на все это. Среди соседей Танзании ужасающе нищие Бурунди и Малави, хронически воюющие Мозамбик и ДРК, Руанда, где хуту резали тутси, и Уганда, известная благодаря выдающейся (даже по африканским меркам) жестокости Иди Амина.

Кстати, политическая карьера этого безумного боксера, объявившего себя королем Шотландии, закончилась именно после того, как он решил напасть на Танзанию. В той войне танзанийцам способствовал успех, можно сказать, что стране повезло и в целом: там, говоря языком советского анекдота, «бедненько, но чистенько», а в терминах туристического буклета – «есть на что посмотреть».

Потухший вулкан Килиманджаро – самая высокая гора Африки – находится там. Знаменитые озера Виктория, Танганьика и Ньяса тоже там. Типовые кадры сафари из научно-популярных передач («А-а, крокодилы – бегемоты», как пели в советской сказке) тоже, скорее всего, сняты в Танзании – в заказнике Селус (крупнейший в Африке) или в заповеднике Серенгети, перетекающем в кенийский Масаи-Мара.

В них же найдете сотни различных племен, говорящих на десятках языков (языками межнационального общения являются государственные – суахили и английский). У каждого – свой уникальный быт, но общая для всех сувенирка в виде масок, резьбы по кокосу и живописи в стиле «тинга-тинга».

Белоснежные пляжи Занзибара (фото: Martin Moxter/Image BROKER/Global Look Press)

Белоснежные пляжи Занзибара (фото: Martin Moxter/Image BROKER/Global Look Press)

Танзания – страна аграрная и слабо урбанизированная, отсюда и ее «этнический колорит». Однако на берегу Индийского океана стоит огромный 4,5-миллионный Дар-эс-Салам – один из наиболее быстрорастущих городов мира, богатый на архитектуру колониального периода. А неподалеку от него – остров Занзибар, где находятся включенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО Каменный город (всего в Танзании семь объектов ЮНЕСКО и еще пять кандидатов) и протяженные пляжи с песком цвета муки, что является наиболее раскрученной среди туристов «фишкой».

Речь, впрочем, сейчас не про туризм, а про его идейное наполнение: в том, что касается столь востребованной в мировой политике «борьбы с расизмом», Танзания тоже является образцово-показательным примером.

Континентальная часть Танзании – та, где слоны, сафари, танцы с бубнами и Дар-эс-Салам – сменила нескольких хозяев (от португальцев и арабов до англичан), но особенно местным запомнились немцы. Легендарный колонизатор Карл Петерс путем покупок и интриг сделал эти земли частью Германской Восточной Африки, но был в буквальном смысле «уволен из гестапо за жестокость», то есть разжалован и лишен пенсии за радикальные расистские практики в отношении местных народов.

Впоследствии, уже после своей смерти, Петерс был реабилитирован личным указом Адольфа Гитлера.

Вскоре после отстранения Петерса вспыхнуло восстание Маджи-Маджи, как это часто бывало в истории антиколониальной борьбы африканцев, по-своему комичное (восставшие верили, что магия поможет им превратить оружие немцев в воду), но в то же время особенно страшное. Для его подавления колонизаторы применили тактику «выжженной земли», огромные пространства будущей Танзании обезлюдили.

Отдельная история – Занзибар, веками управлявшийся арабами и ставший одним из центров международной работорговли. Этот жестокий бизнес был свернут британцами, навязавшими Занзибару (к тому времени независимому султанату) свой протекторат. Тем не менее политическую и экономическую элиту архипелага с преимущественно чернокожим населением по-прежнему составляли арабы и выходцы из Пакистана.

В том числе и поэтому, вскоре после получения независимости от Лондона, на Занзибаре вспыхнула революция под лозунгами как коммунистического, так и погромного характера. Чернокожее население убило несколько тысяч «бывших работорговцев» – арабов и пакистанцев, но не тронуло белых, что уберегло остров от военной интервенции Британии и США.

В конце XIX века британцы уже успели повоевать с Занзибаром. По сути конфликт свелся к обстрелу дворца султана и вошел в историю как «самая короткая война»: англичане управились чуть больше чем за полчаса, при этом был легко ранен один матрос, а с занзибарской стороны погибло порядка 500 человек.

Революционным премьер-министром Занзибара стал Абдула Кассим Ханга – отец российской телеведущей Елены Ханги, но вскоре он был репрессирован, а Занзибар и Танганьика – к тому времени уже независимая от всё той же Британии континентальная часть Танзании – слились в единое государство (его современное название – сокращение от Танганьики и Занзибара).

Это стало еще одним фактором, благодаря которому для «подавления коммунистического мятежа» в регион не были направлены солдаты НАТО. Президентом Танганьики и объединенной Танзании был Джулиус Ньерере, которого считали «приемлемым лидером» – он тоже пытался построить коммунизм, но ориентировался при этом не на СССР, а на Китай.

Режим, выстроенный Ньерере, тоже скорее напоминает китайский: однопартийная система (сейчас формально многопартийная, но при абсолютном доминировании правящей партии Чама Ча Мапиндузи), при которой партийный лидер совмещает пост президента и может избираться только на два срока по пять лет каждый.

Как это обычно бывает с коммунистическими режимами, сделать из Танзании богатую страну не получилось: ее экономика неконкурентоспособна, а абсолютное большинство населения по-прежнему выращивает коз и бататы. Однако к заслугам Ньерере относят множество социальных реформ – начиная от ликвидации неграмотности и заканчивая утверждением равноправия женщин. Он мог бы стать очередным африканским диктатором из тех, кто скармливал соперников крокодилам и опорожнялся в золотой унитаз, но стал отцом нации, победителем Иди Амина и международно признанным авторитетом в области борьбы с расизмом, колониализмом и апартеидом.

Впоследствии он добровольно ушел из политики и показательно занимался крестьянским трудом в родной деревне, критикуя наследников за воровство.

С тех пор страна успела отказаться от коммунистической идеологии (по-местному – уджамаа), но все ее президенты были однопартийцами Ньерере, включая действующего – Джона Магуфули, кстати, доктора химических наук.

Считается, что однопартийная система Танзании, с одной стороны, заморозила ее развитие и выход из примитивного общинного уклада, но, с другой – не допустила племенных войн и худо-бедно собрала людей в некое подобие нации с единой национальной идеей, завещанной Ньерере – той самой борьбой с расизмом, столь модной сейчас на Западе.

Одно из достижений бывшего президента – расселение по стране сотен тысяч беженцев, спасающихся из соседних, столь же бедных, как Танзания, но стабильно кровоточащих стран, терзаемых экстремистскими группировками. Это доставило множество проблем местному населению (национальная проблема – кражи урожая), но запустило дискуссию о возможной канонизации Ньерере – ревностного католика.

По совокупности этих причин открытие Танзании для туристов действительно можно назвать «борьбой с расизмом», по крайней мере, это звучит не так смешно, как могло бы показаться. Местные элиты оценят подобное по достоинству – и пусть оценивают, поскольку Танзания остается «страной на выданье», то есть является «типичной черной Африкой» и в плане экономических перспектив тоже.

Сейчас мы в основном покупаем у танзанийцев табак, продавая им зерно, но земли их бедного государства – безопасные и разошедшиеся по всему миру на открыточных видах – ждут предложений и инвестиций, поскольку сказочно богаты полезными ископаемыми, включая газ и золото. Борьба России за выгодные проекты в Африке отдельная большая тема, но Танзания – это пример по-настоящему перспективного направления, интересного не только фотоохотой за жирафами и белоснежным пляжным песком, а если туристы там торят дорогу для инвесторов, то так тому и быть.

..............