Дмитрий Орехов Дмитрий Орехов Почему англосаксы создали культуру лжи

Выкрутив до предела ручки громкоговорителей своей информационной машины, англосаксы убедили самих себя, что это именно они до сих пор брали верх во всех мировых конфликтах. Правда, они не заметили другой процесс: в последние сто лет они стремительно теряли уважение мирового большинства.

11 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Европа одержима страхом перед Россией

Европейские лидеры считают, что чем пассивнее они будут вести себя сейчас в украинском кризисе, тем больше шанс того, что русские с американцами договорятся за их спиной. Именно поэтому Европа, понимая высокую вероятность прихода Трампа и начала процесса дипломатического урегулирования украинского кризиса в 2025 году, сейчас повышает ставки. Считая, что тем самым она повышает собственную важность.

7 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев Центр «Россия» как точка сборки нации

Людям захотелось понять – а что такое Россия сегодня? Как живут люди в Сибири, как на Дальнем Востоке. А как – в Марий Эл. И показывать ему «Свинарку и пастуха» совершенно ни к чему. А вот панораму жизни в стране и ее перспективы – очень даже нужно.

4 комментария
4 февраля 2020, 08:30 • В мире

Запад возрождает страх и ненависть к китайцам

Запад возрождает страх и ненависть к китайцам
@ Antonio Pisacreta/Ropi/Global Look Press

Tекст: Петр Акопов

Пока ученые и обыватели спорят о скорости распространения и потенциальной опасности коронавируса, страх перед эпидемией уже привел к широчайшему распространению китаефобии. Массовая истерия является оптимальной средой для воскрешения этого выживающего в любых условиях чувства страха и ненависти к китайцам. Тем более, что на Западе у китаефобии есть много общего с русофобией.

Эпидемия коронавируса пугает мир, особенно после того, как сам Китай принял жесткие меры по борьбе с опасностью. Но если китайцы вводят карантин в Ухане и провинции Хубей, то есть в эпицентре его возникновения и распространения, и всячески борются с паникой и распространяемыми слухами, то остальной мир оказывается перед выбором.

Доверять Пекину и принимать меры предосторожности или пытаться закрыться от Китая, как от источника неведомой опасности. Второй вариант никто не выбирает официально, но именно на него работает массовая истерия, которая нагнетается как в соцсетях, так и в желтых медиа. И эта истерия эксплуатирует одну из самых распространенных фобий – китаефобию. Страх и ненависть к китайцам возрождаются на наших глазах.

«Из-за того, что какой-то народ в Китае ест странные продукты вроде летучих мышей, крыс и змей, весь мир может пострадать от чумы», – такой популярный твит приводит в своей статье «Страх подогревает расизм и ксенофобию по мере распространения коронавируса» американский CNN:

«Сейчас мы наблюдаем лишь ранние признаки ксенофобской волны против восточноазиатской диаспоры: пошлые шуточки в интернете, неудачные заголовки, людей, пугающе ведущих себя в общественных местах. Но если эпидемия атипичной пневмонии 2003 года может послужить примером, то эти зачатки ксенофобии потенциально способны перерасти в более опасные явные формы расизма.

На пике вспышки 2003 года к людям азиатского происхождения на Западе относились как к париям. Раздавались сообщения о белых людях, закрывавших лица в присутствии азиатских сотрудников, а агенты по недвижимости получали указания не обслуживать клиентов-азиатов.

Азиатам грозили выселением, отказывали в приеме на работу без обоснования причин, а в некоторые азиатско-канадские организации приходили прямые выражения ненависти.

Все это произошло 17 лет назад, когда Китай медленно шел навстречу Западу. Теперь он стал развивающейся сверхдержавой, и его роль в ряде недавних конфликтов (продолжающаяся торговая война между США и Китаем, опасения, связанные с телекоммуникационной компанией «Хуавэй», обвинения в отношении китайских шпионов в Америке и в Австралии) означает, что многие на Западе уже смотрят на него с большим подозрением и напряжением, чем ранее.

Добавьте к этому угрозу глобальной пандемии, и станет понятно, что мы можем ожидать еще более омерзительную волну острой дискриминации».

Ксенофобия и расизм – это общие слова. К тому же под них часто подверстывают как совершенно естественное для всех цивилизаций настороженное отношение к чужакам вообще (хотя степень настороженности, конечно, существенно отличается у разных народов), так и убежденность в том, что люди другой расы сильно отличаются от тебя и твоей расы (такое отношение вовсе не обязательно расистское в привычном понимании этого термина – осознание естественных различий не означает автоматического появления чувства превосходства). Тем более что в эпоху мультикультурализма на Западе обвинения в ксенофобии и расизме все чаще используют для маргинализации вполне естественного беспокойства того или иного народа о своем будущем.

Куда важнее другое – почему именно «китайская угроза» так легко была реанимирована. Особенно на Западе, где с китайцами познакомились по историческим меркам совсем недавно.

Китай не просто самая древняя из живущих, но и абсолютно уникальная цивилизация. Большую часть их 3000-летней истории с ханьцами сталкивались только их соседи-азиаты в основном из Юго-Восточной и Восточной Азии. Запад стал пересекаться с китайцами всего пару веков назад, когда начал ставить на колени ослабленную Поднебесную. Масштабы и самодостаточность Китая уже тогда не только манили, но и пугали Запад, который к этому времени подмял под себя уже почти весь остальной мир. Оставались три крупных незападных силы – Китай, Россия и Османская империя, объединявшая немалую часть исламского мира. Неудивительно, что все три воспринимались одновременно и как лакомая добыча, и как смертельная угроза для Запада, призванного пасти народы.

С турками Европа вошла в плотное соприкосновение с XV века (когда пал Константинополь), русские полноценно вышли на европейскую сцену в начале XVIII века и стали постоянным пугалом для Старого Света. Восточные варвары – неважно, что одни мусульмане, а вторые православные, обе цивилизации непосредственно граничили с Европой и поэтому вполне подходили для демонизации. Неважно, что к XIX веку Европа захватила уже большую часть мира – важно, что на ее восточных границах лежали две империи, самостоятельные и непонятные.

Китай же никак не соприкасался с Европой до тех пор, пока она сама не пришла к нему. Сначала закрепившись в юго-восточном подбрюшье Поднебесной, а потом, в XIX веке, начав уже экспансию и в сам Китай. В результате к началу XX века Китай оказался в полуколониальном состоянии, а миллионы китайцев использовались в качестве дешевой рабочей силы в европейских колониях в Азии и в США. Тогда же у европейцев и американцев появилось и презрение к Китаю, чью великую культуру они плохо знали и еще меньше понимали, и страх перед ним. Точнее, перед тем, что будет, когда он проснется и встанет во весь рост, связанное с пониманием того, что за всякую несправедливость рано или поздно придется платить.

«Желтой угрозой» пугали европейцев и американцев (а заодно и русских) еще в конце XIX века. Но когда Китай потерпел поражение еще и от Японии, в западном сознании именно островная монархия стала главным олицетворением «желтой опасности». Война с Америкой лишь укрепила этот страх, но после 1945 года Запад оседлал Японию, сделав ее ручной. Китай же стал «красным», соединив тем самым воедино две главных угрозы для англосаксонского проекта и Запада в целом: коммунистическую и восточную.

Восточную, то есть иную, чем западная: к ней относились и русская, и мусульманская (бывшая турецкая), и китайская. А коммунистическая, красная угроза до конца 40-х полностью ассоциировалась с СССР, то есть с Россией. И тут появляется «красный Китай», союзник и брат «красной России». С 50-х возрождается китаефобия, но она не идет ни в какое сравнение с русофобией, замаскированной под антикоммунизм и антисоветизм.

Потому что СССР был сверхдержавой, а Китай бедной и ослабленной десятилетиями смуты страной, младшим братом, хотя и с огромным потенциалом. Ссора Москвы и Пекина в 60-е годы привела к тому, что Западу стало выгодно если не любить, то хотя бы не демонизировать Китай. А в 70-е годы и вовсе началось сближение Запада и Китая и сорок лет назад Поднебесная начала марш к статусу державы номер один в мире.

Китай вышел из кризиса. До этого полтора века страна представляла собой или объект эксплуатации и манипуляций для Запада, или же погруженную в смуту и слабую страну. Рост Китая изменил его многовековую политику. Если раньше (до столкновения с Западом в XIX веке) Китай был самодостаточной державой, считавшей, что у него все есть и все народы мира рано или поздно признают мудрость и силу Поднебесной, то теперь он начал играть в глобальном западном мире по западным правилам. То есть проецировать силу вовне и осуществлять глобальную экспансию: не военную, но торгово-экономическую. Причем так успешно, что к сегодняшнему дню он стал первой экономикой мира, а его армия может считаться третьей по силе.

Теперь Китай действительно представляет собой угрозу Западу, но не в качестве той силы, которая завоюет его физически (как изображали турок, а потом русских), а как тот, кто вытеснит его с вершины мирового господства и подчинит своей воле и своим планам.

Понятно, что больше всего ненавидят Китай США и Великобритания. Именно англосаксонский проект глобального господства входит в клинч с китайским возрождением. Сильным Китаем невозможно манипулировать, но Пекин отвергает даже попытки англосаксов привлечь его в союзники, то есть договориться с ним о разделе мира (предпринятые десять лет назад). Остановить Китай можно только одним способом, подорвав его изнутри. В этом его сходство с Россией, но китайцы сделали выводы из краха СССР. 

Остается только попытаться изолировать Китай. Но даже с Россией это не сработало. При том, что наша страна куда меньше интегрирована в мировую экономику. Китай занимает огромное место в мировой экономике и его невозможно блокировать, не говоря уже о том, что это ударит по самим Штатам, что прекрасно показала идущая уже три года торговая война двух держав.

Значит нужно пытаться сдерживать Китай всеми способами – от военного (но тут Штаты потеряют преимущество в ближайшие пару десятилетий) до геополитического (используя страх перед Китаем его восточно- и юго-азиатских соседей), от финансового до идеологического.

На фоне торговой войны с Китаем администрация Трампа и так уже пыталась то разыгрывать тайваньскую карту, то подыгрывать гонконгским протестам. А госсекретарь Помпео в последние месяцы и вовсе повторяет, как мантру, заклинание о том, что «китайская Компартия представляет собой основную угрозу нашего времени», причем не просто для Запада, но и для всего мира. То есть китайцев готовят на роль главных врагов человечества, хуже террористов или русских.

И тут очень удачно подворачивается коронавирус, который автоматически воскрешает все страхи перед «китайской опасностью», «китайским нашествием», «китайской угрозой». Они, китайцы – другие, опасные, и их нужно бояться. Ограничивать, изолировать, а в конечном итоге не разрешать им покупать наши заводы, не подпускать их к нашим портам, сетям сотовой связи.

Понятно, что подобные страхи нужно разгонять в Европе, в России, в Азии – везде, где проходит китайский «Один пояс, один путь», являющийся не просто инфраструктурным и торговым проектом, а стержнем новой геополитической реальности, нового, евразийского миропорядка. Эксплуатация человеческих страхов – самая примитивная и самая любимая игра манипуляторов. Но действенная ли.

Проблема англосаксов в том, что страх перед китайцами невозможно будет поддерживать дольше, чем будет длиться эпидемия. И если властям КНР удастся взять ее под контроль и не допустить ее перерастания в пандемию мирового масштаба (а почти наверняка так и произойдет в ближайшие пару месяцев), то маятник общественного мнения может качнуться от китаефобии в противоположную сторону. Если не к любви к китайцам – все-таки любовь к другим расам не распространена в человечестве – то к признанию их способности сплотиться и побороть страшную угрозу. То есть преувеличивая сейчас масштабы угрозы и объявляя ее «китайской», китаефобы в итоге могут сыграть на укрепление репутации Китая как сильной и великой страны. 

Кстати, точно так же, как раздувание Западом «русской угрозы» в последние годы работает не на рост русофобии, а лишь помогает процессу восстановления влияния России на мировые дела: с ними нужно считаться, они ведь даже Америке президента избрали.

..............