Ольга Андреева Ольга Андреева Референдум о сохранении СССР привел страну к распаду

Историю последних лет существования СССР будет трудно рассказывать детям. Она полна таких удивительных несуразностей, что ребенок, слушая путаные объяснения старших, неизбежно будет чувствовать себя болваном.

14 комментариев
Борис Джерелиевский Борис Джерелиевский Захватят ли США стратегический иранский остров

Судя по сообщению Пентагона об уничтожении 90 военных целей на Харке, уже начата подготовка к высадке. Скорее всего, морпехи будут забрасываться на остров вертолетами с территории Кувейта после того, как удастся нейтрализовать системы ПВО.

6 комментариев
Сергей Худиев Сергей Худиев Если вас запугивают по телефону

В России произошло убийство под влиянием телефонных мошенников. Это новая, ранее неизвестная, форма терроризма. И это еще раз ставит перед нами проблему телефонного мошенничества – и, что особенно важно, нашей собственной ответственности за то, как мы реагируем на голоса в трубке.

18 комментариев
31 октября 2005, 16:05 • Культура

Антитерра

Tекст: Глеб Шульпяков

Вечером 19 сентября у подъезда своего дома был смертельно ранен знаменитый московский пластический хирург, талантливый прозаик, главный редактор литературно-художественного журнала «Новая Юность» и научный редактор журнала «KOSMETIK International» Евгений Лапутин.

Смерть его была обставлена чудовищно театральным образом. Убийцы подъехали на роликах и нанесли ножевые ранения, которые оказались «несовместимыми с жизнью», хотя его коллеги из института Склифосовского пытались спасти его в течение шести часов. Он умер на рассвете 20 сентября. Евгению Лапутину было 47 лет. Он погиб на взлете литературной и врачебной карьеры. 29 октября исполнилось сорок дней со дня его гибели.

Евгений Лапутин делал в современной литературе невозможное. Он продолжал набоковскую линию, причем в позднем, призрачном – времен «Прозрачных вещей» – ее изводе. Своими романами он расширял территории той самой Антитерры, начало которой положил Набоков в «Аде».

Лапутинские тексты населены странными, полуздешними персонажами – шпионами несуществующих разведок, близнецами-двойняшками, полудамами полусвета, андрогинами всех мастей и конфигураций, игрушечными маньяками и настоящими пилотами геликоптеров. Вся эта гоп-компания кочует внутри сочинений по воле автора, который ведет их к открытому финалу с хирургической точностью. Собственно, только внутри текста хирург и писатель в Лапутине жили вместе. Его романы демонстративно антиактуальны. В том смысле, что из примет современной действительности в них можно найти лишь человеческие эмоции, на которых играет автор. Вся фантасмагоричность, парадоксальность и нереальность декораций в его романах «работают» только на то, чтобы выявить эмоцию и пошпионить за тем, как она ведет себя за рамками норм, принятых в обществе. Которые – нормы – Лапутин и обманывал, выстраивая лабиринты и комнаты кривых зеркал в своих сочинениях.

Лапутин во время операции
Насколько я мог заметить, Лапутин довольно презрительно относился к «литературному сообществу», справедливо полагая, что в «сообщество» собираются малоталантливые авторы, поскольку так, толпой, легче травить – и обороняться. На гибель писателя «литературное сообщество» ответило трусливым молчанием. Еще раз доказывая собственное ничтожество – и яркость его, Лапутина, таланта.

Несколько лет назад я выдвинул лапутинский роман «Мои встречи с Огастесом Кьюницем» (на пару с «Голубым салом» Сорокина, кстати) на Букеровскую премию. Мне казалось несправедливым, что в длинном списке премии будут отсутствовать два самых незаурядных писателя наших дней.

Наверное, это был единственный раз, когда Женя участвовал в «литературных игрищах», и то не по своей воле. Во всем остальном он оставался верен набоковским правилам – создавать в романах автономные миры, населять их вымышленными персонажами, управлять их жизнью по собственной прихоти, – и плевать на то, что по этому поводу думает история литературы.

И в этом смысле я за него рад.