Андрей Колесник Андрей Колесник Мир вступил в эпоху тотальной разведки

Сила военного зрения впервые за всю историю человечества стала соответствовать силе удара войск. А может быть, даже его превосходить. Именно поэтому 5 ноября, в День военного разведчика, хочется отметить: эта профессия стала ключевой для современной войны.

0 комментариев
Глеб Кузнецов Глеб Кузнецов В США сказали «нет» Силиконовой долине

Обещание изобилия, с помощью которого техномагнаты продвигали свою версию «будущего», воспринимается уже по-другому. Буквально: «Ты станешь не нужен». Пока только в Штатах, но, полагаю, далее везде.

14 комментариев
Сергей Худиев Сергей Худиев Чем нам поможет Дмитрий Донской

Князь Дмитрий был личностью настолько великой, что любое преподавание русской истории без него совершенно невозможно. Невозможно знать нашу историю – и не знать о нем. Мы все живем сейчас в стране, возникшей во многом благодаря Дмитрию Донскому.

13 комментариев
30 октября 2017, 13:00 • Авторские колонки

Маргарита Симоньян: На мне тоже эта метка

Одной только семейной истории хватило, чтобы еще в семь лет сформировать в моем организме устойчивую аллергию на оправдание Сталина. Кто меня может разубедить, с таким-то семейным анамнезом?

Семья моих бабушки и дедушки была репрессирована в 44-м. Мой дед, Саркис Симонян, в это время воевал, его сестра и мать партизанили. Прадед был ранен, лежал в госпитале в Симферополе. Шел уже на поправку. На ночь отпросился домой, благо дом был по соседству с больницей.

И как раз застал, как среди ночи к дому подъехали и объявили, что у вас, мол, 20 минут на сборы, вас переселяют, поскольку вы с этой минуты враги. А вы, товарищ военнослужащий, остаетесь. И раненый прадед мой наблюдал, как его жену с тремя детьми, старшая из которых – моя одиннадцатилетняя бабушка Майя Алоева, законопатили в телячьи вагоны и отправили за Урал.

Мою прабабушку-партизанку с 14-летней раненой партизанкой-дочерью законопатили тоже. Как и еще 10 000 крымских армян. То есть всех поголовно, кто не был в этот момент на войне.

Всем, кто осмелится утверждать «значит, было за что», шлю персональные пожелания точно такой же судьбы.

Дед с бабушкой рассказали мне эту историю, когда мне исполнилось семь.

Как ехали эти женщины, дети и старики в этих телячьих вагонах, как не было окон, еды, не хватало воды, свежего воздуха, грязь, теснота, крики больных и младенцев, страх и непонимание, как испражнялись на глазах друг у друга в ведро, рожали и умирали в пути и выбрасывали по дороге тела прямо с насыпи, чтобы выжили остальные.

Надо ли говорить, что одной только этой истории и то бы хватило, чтобы еще в семь лет сформировать в моем организме устойчивую аллергию на оправдание Сталина. Кто меня может разубедить, с таким-то семейным анамнезом?

Телячий вагон разгрузили где-то под Краснотурьинском. Дедушка, вернувшись с войны в родной Симферополь, застал заколоченными свой дом и дома соседей и получил щедрое предложение присоединиться к семье. Присоединился. Там встретил такую же репрессированную землячку – подросшую уже мою бабушку Майю.

Там и родился у них мой отец. Сразу врагом народа. Ему было пять, когда Хрущев их простил. Но простил все-таки не настолько, чтобы разрешить моим бабушке с дедушкой вернуться домой, в Крым, где они родились.

Тогда вся высланная диаспора переехала в Краснодар – все ближе к родной земле. Напоследок им выдали паспорта, где в их фамилии вписали перед «ян» мягкий знак. Такая метка. Я родилась в Краснодаре с фамилией Симоньян. На мне тоже эта метка. Я помню.

Источник: Блог Маргариты Симоньян