Сергей Худиев Сергей Худиев Пожар в лавре – горе для верующих, но не для Зеленского

Для того, чтобы воспринимать Зеленского как защитника лавры, обеспокоенного ее состоянием, нужно совершенно не знать всех его действий за последние годы, когда он вел целенаправленную кампанию по подавлению этого важнейшего духовного центра в Киеве.

4 комментария
Борис Акимов Борис Акимов Семьи «на аутсорсе» не бывает

Семья может снова стать основой нашего мира только в том случае, если мы вновь научимся проживать и ценить совместную жизнь, а не отдавать детей на воспитание посторонним людям и пестовать ценности индивидуального успеха.

13 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев Там, где сжигают гитары, скоро будут жечь людей

Все великие рок-песни последних 75 лет – со времени изобретения электрогитары – сыграны всего на двух типах гитар: либо Fender, либо Gibson. И вот теперь немецкий суд запретил не только производителям, но и музыкантам использовать гитары, похожие на Fender Stratoсaster. Это примерно как если бы компания Keds запретила всем носить кеды.

7 комментариев
30 октября 2017, 13:00 • Авторские колонки

Маргарита Симоньян: На мне тоже эта метка

Одной только семейной истории хватило, чтобы еще в семь лет сформировать в моем организме устойчивую аллергию на оправдание Сталина. Кто меня может разубедить, с таким-то семейным анамнезом?

Семья моих бабушки и дедушки была репрессирована в 44-м. Мой дед, Саркис Симонян, в это время воевал, его сестра и мать партизанили. Прадед был ранен, лежал в госпитале в Симферополе. Шел уже на поправку. На ночь отпросился домой, благо дом был по соседству с больницей.

И как раз застал, как среди ночи к дому подъехали и объявили, что у вас, мол, 20 минут на сборы, вас переселяют, поскольку вы с этой минуты враги. А вы, товарищ военнослужащий, остаетесь. И раненый прадед мой наблюдал, как его жену с тремя детьми, старшая из которых – моя одиннадцатилетняя бабушка Майя Алоева, законопатили в телячьи вагоны и отправили за Урал.

Мою прабабушку-партизанку с 14-летней раненой партизанкой-дочерью законопатили тоже. Как и еще 10 000 крымских армян. То есть всех поголовно, кто не был в этот момент на войне.

Всем, кто осмелится утверждать «значит, было за что», шлю персональные пожелания точно такой же судьбы.

Дед с бабушкой рассказали мне эту историю, когда мне исполнилось семь.

Как ехали эти женщины, дети и старики в этих телячьих вагонах, как не было окон, еды, не хватало воды, свежего воздуха, грязь, теснота, крики больных и младенцев, страх и непонимание, как испражнялись на глазах друг у друга в ведро, рожали и умирали в пути и выбрасывали по дороге тела прямо с насыпи, чтобы выжили остальные.

Надо ли говорить, что одной только этой истории и то бы хватило, чтобы еще в семь лет сформировать в моем организме устойчивую аллергию на оправдание Сталина. Кто меня может разубедить, с таким-то семейным анамнезом?

Телячий вагон разгрузили где-то под Краснотурьинском. Дедушка, вернувшись с войны в родной Симферополь, застал заколоченными свой дом и дома соседей и получил щедрое предложение присоединиться к семье. Присоединился. Там встретил такую же репрессированную землячку – подросшую уже мою бабушку Майю.

Там и родился у них мой отец. Сразу врагом народа. Ему было пять, когда Хрущев их простил. Но простил все-таки не настолько, чтобы разрешить моим бабушке с дедушкой вернуться домой, в Крым, где они родились.

Тогда вся высланная диаспора переехала в Краснодар – все ближе к родной земле. Напоследок им выдали паспорта, где в их фамилии вписали перед «ян» мягкий знак. Такая метка. Я родилась в Краснодаре с фамилией Симоньян. На мне тоже эта метка. Я помню.

Источник: Блог Маргариты Симоньян