Никита Анисимов Никита Анисимов Для Кубы начался обратный отсчет

Наследники кубинской революции за годы санкций научились жить в условиях перебоев с электричеством, нехватки бензина, даже дефицита продуктов и лекарств, но вот бороться со своим географическим положением они не в силах.

2 комментария
Сергей Миркин Сергей Миркин Европа наступает на те же грабли, что и в 1930-е

Европейские политики не будут участвовать в создании единой архитектуры европейской безопасности, хотя именно этого ждут их избиратели и именно это объективно нужно сейчас большой Европе, включающей Россию.

10 комментариев
Юрий Мавашев Юрий Мавашев Против кого создают «мусульманское НАТО»

На Востоке происходит очевидное перераспределение сил. По его итогам определится общая конфигурация и соотношение потенциалов региональных и внерегиональных игроков в Восточном Средиземноморье, Персидском заливе и Южной Азии.

0 комментариев
30 октября 2017, 13:00 • Авторские колонки

Маргарита Симоньян: На мне тоже эта метка

Одной только семейной истории хватило, чтобы еще в семь лет сформировать в моем организме устойчивую аллергию на оправдание Сталина. Кто меня может разубедить, с таким-то семейным анамнезом?

Семья моих бабушки и дедушки была репрессирована в 44-м. Мой дед, Саркис Симонян, в это время воевал, его сестра и мать партизанили. Прадед был ранен, лежал в госпитале в Симферополе. Шел уже на поправку. На ночь отпросился домой, благо дом был по соседству с больницей.

И как раз застал, как среди ночи к дому подъехали и объявили, что у вас, мол, 20 минут на сборы, вас переселяют, поскольку вы с этой минуты враги. А вы, товарищ военнослужащий, остаетесь. И раненый прадед мой наблюдал, как его жену с тремя детьми, старшая из которых – моя одиннадцатилетняя бабушка Майя Алоева, законопатили в телячьи вагоны и отправили за Урал.

Мою прабабушку-партизанку с 14-летней раненой партизанкой-дочерью законопатили тоже. Как и еще 10 000 крымских армян. То есть всех поголовно, кто не был в этот момент на войне.

Всем, кто осмелится утверждать «значит, было за что», шлю персональные пожелания точно такой же судьбы.

Дед с бабушкой рассказали мне эту историю, когда мне исполнилось семь.

Как ехали эти женщины, дети и старики в этих телячьих вагонах, как не было окон, еды, не хватало воды, свежего воздуха, грязь, теснота, крики больных и младенцев, страх и непонимание, как испражнялись на глазах друг у друга в ведро, рожали и умирали в пути и выбрасывали по дороге тела прямо с насыпи, чтобы выжили остальные.

Надо ли говорить, что одной только этой истории и то бы хватило, чтобы еще в семь лет сформировать в моем организме устойчивую аллергию на оправдание Сталина. Кто меня может разубедить, с таким-то семейным анамнезом?

Телячий вагон разгрузили где-то под Краснотурьинском. Дедушка, вернувшись с войны в родной Симферополь, застал заколоченными свой дом и дома соседей и получил щедрое предложение присоединиться к семье. Присоединился. Там встретил такую же репрессированную землячку – подросшую уже мою бабушку Майю.

Там и родился у них мой отец. Сразу врагом народа. Ему было пять, когда Хрущев их простил. Но простил все-таки не настолько, чтобы разрешить моим бабушке с дедушкой вернуться домой, в Крым, где они родились.

Тогда вся высланная диаспора переехала в Краснодар – все ближе к родной земле. Напоследок им выдали паспорта, где в их фамилии вписали перед «ян» мягкий знак. Такая метка. Я родилась в Краснодаре с фамилией Симоньян. На мне тоже эта метка. Я помню.

Источник: Блог Маргариты Симоньян