Олег Кашин: Повестка дня

Познакомились и стали обсуждать круг наших обязанностей – кто чем будет заниматься, чего мы хотим от газеты и чего хочет газета от нас. В какой-то момент, переходя на язык собеседника, я важно произнес: «И вообще мы должны формировать повестку дня!» Товарищ недоуменно на меня покосился, потом хихикнул («Ну ты прямо как член Общественной палаты разговариваешь!»), но акционер на упоминание о повестке дня отреагировал очень живо и сказал, что очень рад тому, что новые сотрудники понимают свою главную задачу.

Словосочетание «повестка дня» я помню с детства – тогда, в позднем Советском Союзе (как, впрочем, и в раннем), так назывался перечень вопросов, которые должен обсудить какой-нибудь партийный пленум или, скажем, профсоюзное собрание. Было много анекдотов, начинавшихся словами «На повестке дня два вопроса».

С тех пор, однако, это словосочетание обрело дополнительный смысл. Теперь повесткой дня называют не столько порядок обсуждения каких-нибудь вопросов на каком-нибудь собрании, сколько перечень наиболее актуальных для общества проблем. Повестка дня – это то, что интересует всех, то, что повлияет на дальнейшее развитие событий в какой-нибудь сфере или во всех сферах сразу, то, о чем сегодня стоит думать, говорить, писать. И тот, кто формирует повестку дня, тот и контролирует всю ситуацию.

Убийство Политковской потрясло общество? Не смешите! Общество давно уже не интересуют такие события

«Повестка дня» – любимое словосочетание всего российского экспертного сообщества. Поговорим о ней и мы.

Что относится к повестке дня сегодня? Затянувшийся спор о суверенной демократии, электоральные перспективы ведущих партий, региональные выборы как начальный этап большого избирательного цикла, энергетическая политика России, перспективы гражданского общества, политика России на постсоветском пространстве – каждый политолог или публицист может составить свой список, свою повестку дня. Составить повестку, написать статью, принять участие в дискуссии – и так до следующей повестки.

Неделю назад на повестке дня важнейшим пунктом стояло убийство Анны Политковской. Каждый уважающий себя автор, пишущий о политике, что-то написал об этом убийстве и о самой убитой журналистке. Написал и я – неделю назад в газете «Взгляд» вышла соответствующая колонка. В колонке, помимо прочего, было несколько достаточно жестких моментов, и я предполагал, что обязательно найдется сотня-другая впечатлительных читателей, которых эти жесткие моменты возмутят, оскорбят, заставят негодовать.

Я ошибся. Единственным читателем, приславшим возмущенное письмо, оказался одиознейший друг и соратник покойной Андрей Бабицкий («На удивление скотская статья», – написал он в своем письме), на солидарность которого я, в общем, и не рассчитывал. Остальные отклики были совсем не такими, каких можно было ждать. «Убийство Политковской потрясло общество? Не смешите! Общество давно уже не интересуют такие события», – примерно так выглядел среднестатистический отклик на публикацию «Взгляда». Это обескураживало – слишком уж диссонировала такая реакция, реакция простых читателей, с тем, что творилось на страницах газет и политических сайтов, в эфире радиостанций и на экране телевизора.

Вот вам и повестка дня. Оказывается, у экспертно-журналистского сообщества и у всего остального общества – разные повестки дня, и если по «Эху Москвы» чуть ли не круглые сутки говорят, что самая большая проблема, которая существует сегодня, – это реакция президента Путина на убийство Анны Политковской, значит, «Эхо Москвы» существует в какой-то параллельной реальности, и относиться к нему, как к настоящему эху, по крайней мере наивно. Что-то вроде «согласно результатам опроса, проведенного в Интернете, 100 процентов россиян пользуются Интернетом».

Мировые информагентства распространили необычную фотографию – сваленные в кучу первые полосы ведущих российских газет

Через несколько дней после убийства Анны Политковской мировые информагентства распространили необычную фотографию – сваленные в кучу первые полосы ведущих российских газет. Везде – портреты Анны Политковской, трагические заголовки (от дружеского «Аня» в «Новой газете» до замысловатого «Журналист променял жизнь на профессию» в «Коммерсанте»). Впечатляющий коллаж, показывающий единодушие российских журналистов по поводу убийства коллеги.

Но все же у этого коллажа был один серьезный изъян – за кадром осталась первая полоса самой популярной московской газеты – газеты «Твой день» (бывшая «Жизнь»). Причина проста – открывал первую полосу «Твоего дня» заголовок «Глюкоза беременна!» с фотографией певицы, новость же об убийстве Анны Политковской была помещена внизу первой полосы.

Такой подход к формированию повестки дня наверняка заставит многих поморщиться. Конечно, таблоид есть таблоид – но, подозреваю, никто из миллионов читателей этой газеты не прислал в редакцию письмо типа «совсем вы там с ума посходили, беременность Глюкозы никого не интересует», – потому что миллионы читателей таблоида знают, что их-то беременность Глюкозы очень даже интересует. А у журналистов «Твоего дня» хватает честности и мужества признать беременность Глюкозы первополосной новостью, вместо того чтобы фантазировать, какое судьбоносное значение имели для страны и для общества публикации Политковской. В этом, собственно, может быть, главный секрет коммерческого успеха газеты «Жизнь».

Анастасию Заворотнюк, у которой, как известно, роман с Сергеем Жигуновым, преследует с угрозами брошенный муж – Анастасии даже пришлось написать заявление в милицию. Актер Сергей Селин, выйдя из запоя, вернулся в проект «Звезды на льду» и готов выступить в финале. В Чечне похищена теща Шамиля Басаева. Каждая из этих новостей в борьбе за внимание читателя легко положит на лопатки любую дискуссию о суверенной демократии. Таблоидная журналистика безо всякой посторонней помощи сформировала и постоянно продолжает формировать настоящую повестку дня – существующую не в кабинетах, не в Интернете и не на страницах аналитических записок, а в сознании миллионов людей. Только по недоразумению этот колоссальный идеологический ресурс не несет никакой политической нагрузки – власть привыкла полагаться на свои административные возможности, остатки оппозиции же просто растеряли остатки своих мозгов. Никто не знает или не задумывается о том, что именно тот, кому удастся поставить себе на службу таблоидную культуру, сумеет в конечном итоге оказаться хозяином ситуации в стране.