Политика Трампа в области нефтедобычи и желание компании Exxon Mobil, прежде возглавляемой госсекретарем США Тиллерсоном, вернуться к совместным шельфовым проектам с Роснефтью возродили разговоры о конце «сланцевой эры» даже на уровне правительства РФ. Шельфовое бурение действительно переживает ренессанс. Но, к сожалению, реальная ситуация гораздо сложнее, чем хотелось бы России.

После того, как Дональд Трамп подписал новую пятилетнюю программу лицензирования континентального шельфа США для акватории Аляски, Мексиканского залива и Средней и Южной Атлантики, министр природных ресурсов РФ Сергей Донской провозгласил «конец сланцевой эры». «Это значит, что новая администрация делает ставку на шельфовую добычу, несмотря на существенно больший объем затрат по сравнению с проектами добычи сланцевой нефти, – пояснил он на своей странице в Facebook. – Именно поэтому против шельфовых проектов в России были установлены внешнеполитические барьеры. Последний пример – решение минфина США по ведению Exxon Mobil буровых работ в рамках ее СП с Роснефтью.

То, что российские компании уделяют такое внимание шельфу, абсолютно правильно. Перспективы шельфа очень высоки

«Шельфовый вектор» Трампа действительно показателен на фоне политики предыдущей американской администрации, в период работы которой произошла одна из крупнейших техногенных катастроф современности – разлив нефти в Мексиканском заливе в результате аварии на платформе Deepwater Horizon в 2010 году. Достаточно вспомнить, что Барак Обама запретил добычу энергоресурсов на значительной территории Чукотского моря и из десятков глубоководных скважин восточного побережья США, а также отнес к национальным памятникам более 20 новых территорий, где теперь запрещены буровые работы, добыча полезных ископаемых и рыболовство.

Трамп намерен как минимум сократить этот список. Его указ о расширении масштабов добычи нефти и газа предписывает местному аналогу МВД (в Штатах оно курирует использование природных ресурсов) произвести пересмотр пятилетнего плана разработки и разведки шельфа, а министерству торговли – «воздержаться от расширения площадей морских заповедников и охраняемых территорий... и произвести пересмотр всех прежних таких решений, вынесенных в последние 10 лет». Ранее Трамп также упразднил принятый Обамой «План чистой энергии» по снижению выбросов в атмосферу двуокиси углерода. Эти решения уже вызвали протест американских ученых и экологов.

Как отмечает известный российский аналитик нефтегазовой отрасли, заместитель директора группы корпоративных рейтингов АКРА Василий Танурков, добыча нефти на шельфе в США в последние пару лет действительно росла. «По большей части рост американской добычи с лета прошлого года по текущий момент был обеспечен именно шельфом Мексиканского залива, а добыча сланцевой нефти начала немного восстанавливаться только в феврале этого года. В этом смысле в самом деле создается впечатление, что шельфовая нефть замещает сланцевую», – заявил он газете ВЗГЛЯД.

#{smallinfographicleft=790887}По данным Минприроды России, в настоящее время континентальный шельф США обеспечивает 18% добычи нефти и 4% добычи природного газа, причем из 6,9 млн кв. км американского шельфа только 68 тыс. кв. км (то есть порядка 1%) лицензированы, а добыча углеводородов ведется на 18 тыс. кв. км (885 лицензионных участков, 97% из которых – в Мексиканском заливе). Общий ресурсный потенциал всего континентального шельфа США оценивается в 12,3 млрд тонн неоткрытой технически извлекаемой нефти и 9,3 трлн кубометров неоткрытого технически извлекаемого газа.

В то же время утверждать, что, подписывая указ о расширении шельфовой добычи, Трамп выступает против сланцевой нефти, нельзя, подчеркивает председатель совета директоров группы Creon Energy Фарес Кильзие. Ведь в начале этого года Трамп отменил еще одно решение Обамы – о замораживании строительства нефтепроводов Keystone XL и Dakota Аccess, по которым будет идти именно сланцевая нефть.

«От Трампа мы слышим много противоречивых заявлений, особенно в экономической сфере. И утверждать на основании заявлений Трампа, что эпоха сланца закончена – это очень большое преувеличение. Эта эпоха только начинается: технологии добычи совершенствуются, их эффективность увеличивается, а себестоимость снижается», – говорит Кильзие. Причем, по его словам, в этот процесс включаются даже такие консервативные гиганты американской нефтегазовой индустрии, как Exxon Mobil. Не так давно эта компания презентовала сланцевую технологию ХТО, которая, по оценке Кильзие, является одной из самых передовых и многообещающих, поскольку обеспечивает рентабельность при 40 долларах за баррель.

Собственно, именно слово «рентабельность» является главным в дилемме «шельф или сланец». Как указывает Василий Танурков, при текущих ценах на нефть экономика шельфовых проектов не очень привлекательна, поэтому при их сохранении нет оснований прогнозировать резкое увеличение инвестиций в шельф. Это уже подтверждается текущей статистикой американских проектов: в 2017–2018 годах ввод новых шельфовых проектов существенно замедлится, за два года будут введены в эксплуатацию всего семь новых по сравнению с восемью проектами за один только 2016 год. При этом разведочное бурение на шельфе сократилось в 2015 году более чем в два раза по сравнению с 2014 годом и еще в два раза – в 2016 году по сравнению с 2015 годом.

Что же касается уже отмеченного выше роста шельфовой добычи, то, по словам Тануркова, речь идет о шельфовых проектах, которые были проинвестированы ранее, еще до падения цен на нефть, то есть это – отложенный эффект предыдущих инвестиций. Шельфовые проекты являются долгосрочными, и когда значительная часть инвестиций уже сделана, их целесообразнее завершить, несмотря на негативные изменения. Но уже к 2020 году Международное энергетическое агентство прогнозирует увеличение стоимости нефти до 58 долларов за баррель и рост добычи в США на 1,8 млн баррелей, из которых 1,4 млн придется именно на сланцевую нефть и только 0,4 млн – на шельфовую.

«Исходя из этих прогнозов, утверждать, что «сланцевая революция» завершилась, не приходится, – резюмирует Танурков. – Добыча на шельфе и дорога по сравнению со сланцем (во всяком случае, с наиболее интересными сланцевыми проектами), и менее привлекательна с точки зрения сроков окупаемости. Сланцевые месторождения можно окупить за два–три года (благодаря тому, что на первые годы приходится большая часть добычи) – это гораздо более гибкая модель, чем на шельфе. Шельф снова станет привлекателен при более высоких ценах на нефть, но вряд ли к этому моменту инвестиции в сланец прекратятся. По данным нефтесервисной компании Baker Hughes, сейчас себестоимость добычи в США на суше составляет порядка 48 долларов за баррель, при этом 90 процентов новых проектов, которые будут вводиться до 2020 года, рентабельны лишь при цене 60 долларов за баррель. А для шельфа порог безубыточности будет еще выше».

По данным Фареса Кильзие, общего показателя себестоимости для сланцевых проектов вообще нет: есть месторождения, где точка безубыточности составляет 70–75 долларов за баррель, но есть и такие, где она равна 20–25 долларов. В то же время в отношении шельфа можно говорить об определенном пороге рентабельности. Например, как сообщил на мартовском международном форуме «Арктика – территория диалога» министр энергетики РФ Александр Новак, добыча нефти на арктическом шельфе для российских компаний становится экономически выгодной и эффективной при цене от 70 долларов за баррель, то есть заметно выше текущего уровня.

Но даже если заявление Сергея Донского о конце сланцевой эпохи было рассчитано на психологический эффект, важно учитывать еще один его контекст – попытки Exxon Mobil возобновить сотрудничество по шельфовым проектам с Роснефтью, прежде всего на Черном море.

После того, как Washington Post в середине прошлого месяца сообщила о получении администрацией Трампа соответствующего запроса, «заклятые друзья» России – сенаторы Джон Маккейн, Боб Менендес, Марко Рубио и другие неоконы – подняли в Конгрессе настоящую бурю. После серии их выступлений глава минфина США Стивен Мнучин заявил, что по итогам консультаций с Трампом Exxon не позволили возобновить работу с Роснефтью.

Тем не менее настойчивость Exxon – подтверждение того, что шельфовые проекты имеют большое будущее даже в условиях нынешних цен на нефть. «То, что российские компании уделяют такое внимание шельфу, абсолютно правильно. Перспективы шельфа очень высоки, этого нельзя отрицать – равно как и то, что в других местах будет развиваться сланцевый сегмент», – считает Фарес Кильзие. При этом, по его мнению, возвращение в российские шельфовые проекты Exxon Mobil пока что маловероятно.

«Антироссийские настроения в Конгрессе США настолько велики, что попытка снять это напряжение усилиями отдельно взятой компании может иметь для нее очень негативные последствия, даже несмотря на то, что ее бывший президент Рекс Тиллерсон сейчас возглавляет Госдеп США, – подчеркивает эксперт. – Нужны очень серьезные геополитические подвижки, которые связаны прежде всего с государственной политикой двух великих держав, а не с экономикой. И это не короткая игра: доверие можно потерять за один день, а восстанавливать годами, тем более с американцами, которые принимают свои решения на долгий срок. Сам Тиллерсон заявляет, что доверия почти нет, а он реалист, понимающий, что если нет доверия, то нет ничего».