Глеб Простаков Глеб Простаков Москва ставит Узбекистан во главу угла

Конкуренция России и Китая в Центральной Азии носит ограниченный и неконфликтный характер. Во-первых, у каждого своя специализация. Большие инфраструктурные проекты – за Россией, масштабные инвестиции и кредиты – за Китаем. Во-вторых, рост влияния осуществляется преимущественно за счет США и ЕС.

7 комментариев
Сергей Худиев Сергей Худиев Не надо изобретать новую идентичность – она у русских уже есть

В России немало спорили и спорят о том, Европа ли мы. С одной стороны, нас постоянно «выписывали из европейцев» политики и публицисты других народов, с другой – и у нас есть тенденция самим объявить себя чуждыми Европе. Тенденция, которая усиливается на фоне нынешнего противостояния.

19 комментариев
Василий Стоякин Василий Стоякин Зря Зеленский прогуливал уроки истории

Запад пытается нарисовать сказочную версию истории Второй мировой войны, где США, Великобритания и Франция помогали освободить от нацистско-российской оккупации Украину. Но почему-то не освободили.

5 комментариев
3 февраля 2016, 20:01 • Клуб читателей

Теории, от которых зависит выживание

Василий Тютин: Теории, от которых зависит выживание

Теории, от которых зависит выживание
@ с лично странички на facebook.com

Единственная проблема, обусловливающая дороговизну кредитов и сдерживание финансирования, – это наличие системы мгновенной перекачки любых финансовых вливаний в валюту. Это проблема, требующая административного решения.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Василия Тютина о том, как государство может стимулировать внутренний спрос для развития экономики.

Государство обязано создавать системы с масштабируемым и прогнозируемым ростом спроса

В природе существует то, что называется экосистемой или биоценозом. Некая относительно замкнутая среда, самодостаточная и самовоспроизводящаяся. Экосистемы традиционно воспринимаются как благополучные в том случае, если находятся в состоянии равновесия, то есть воспроизводят себя без заметных изменений. С человеческими сообществами и их экономиками все иначе.

Пришедшая в равновесие система воспринимается как остановившаяся в развитии. Она допускается только как этнографический заповедник. От «правильной» системы требуется наличие постоянного роста, изменения, развития. Те, кто этому требованию не соответствуют, поглощаются более динамичными конкурентами.

Традиционный подход к развитию экономических систем предполагает причинно-следственную связь: рост уровня производительных сил – рост экономики. Большое внимание уделяется научно-техническому прогрессу, способам организации производства, классовой борьбе за доступ к результатам труда. При этом увеличение предложения рассматривается как причина, повышение спроса – как следствие, а перепроизводство – как временный кризис. 

Но если непредвзято посмотреть на историю человечества, то можно увидеть, что история цивилизации – это история изобретения способов утилизации перепроизведенного продукта.

Равновесная, «экосистемная» модель родоплеменного устройства была биологически эффективна. Вид Homo sapiens распространился по планете, успешно размножался и осваивал новые ареалы обитания. Сотни тысяч лет вопрос перепроизводства не стоял. Но затем мы на множестве примеров видим, что возникают сообщества, в которых происходит то, что принято называть прогрессом.

Развитие идет до некой новой равновесной точки, после достижения которой локальная «цивилизация» застывает в развитии и начинает себя воспроизводить. До столкновения с другой цивилизацией или до неких внутренних изменений, которые ее видоизменяют или разрушают.

Что объединяет в экономическом смысле известные нам цивилизации Древнего мира? Что было тем фактором, который нарушил равновесие и закрутил маховик экономического развития? На мой взгляд, это было возникновение в системе нового вида спроса, который, в отличие от еды и организации ночлега (человек способен съесть ровно столько, сколько в него влезет, и занимает во сне максимум два квадратных метра), имел бы возможность к многократному росту, не ограниченному биологическими потребностями.

#{smallinfographicright=757291}Такой спрос первоначально создала религия, а точнее те ее формы, которые предполагали культовые сооружения. Пока шаману было достаточно скакать с бубном, прогресса не было.

Как только он решил поставить камни, а еще лучше – соорудить специальное место для скакания с бубном, и начал предъявлять к такому месту некие, все возрастающие требования, возник новый фактор в экономике – потребность в биологически бесполезном производстве. Производстве, заведомо излишнем и бессмысленном с точки зрения объективных потребностей существования вида.

Древний Египет, Греция – это цивилизации, утилизировавшие миллионы человеко-часов производительного труда в красиво отесанные и сложенные камни. Египетские пирамиды – это символ и окончательное доказательство того, что для развития цивилизации первостепенное значение имеет не то, куда выброшен перепроизведенный продукт, а сам факт системной утилизации такого продукта во все возрастающих объемах.

Вопреки расхожему мнению, строительство пирамид было не бременем и тормозом египетской экономики, а основным ее драйвером. Тем вакуумным насосом, который втягивал в себя излишки и требовал все больше и больше, заставляя экономику вращаться все быстрее и быстрее.

Строительство масштабных культовых сооружений как драйвер экономики имеет свои пределы, обусловленные как инженерными ограничениями, так и падением уверенности в необходимости таких сооружений.

Достигнув определенных высот в реализации созданного религией спроса и подтянув остальные отрасли хозяйства до достигнутого технологического уровня, такая цивилизация приходит в состояние равновесия. Если ей удается сохранить минимально достаточный уровень религиозности населения.

Древний Рим пошел дальше по пути использования другого драйвера – территориальной экспансии. Масштабируя одну и ту же схему (форум, термы, арены) на все более и более отдаленные территории, поддерживая все увеличивающуюся армию, он обеспечил себе длительный период развития, пока не уперся в свой потолок. Доступных к освоению территорий не осталось, новых потребностей не намечалось. Цивилизация замедлилась и стала разлагаться.

На примере Древнего мира мы отчетливо видим, что перепроизводство является, во-первых, неотъемлемой чертой человеческой цивилизации, а не кризисом, а во-вторых, что всякое развитие экономики связано с наличием системообразующих форм способного к продолжительному и масштабному росту спроса.

Кризис перепроизводства – это всегда кризис спроса, отсутствие потребности в произведенных товарах. А, следовательно, отсутствия потребности в людях, этот товар производящих. Отсюда их персональное обеднение и ощущение того, что им всего не хватает. То, что на макроуровне является перепроизводством и отсутствием спроса, на индивидуальном уровне воспринимается как нехватка, бедность и необходимость экономить.

Переходя к современности, легко можно заметить, что история послевоенного экономического развития – это история развития механизмов стимуляции спроса. Тут и мегапроекты вроде высадки на Луну, и бурный рост ВПК, и территориальная экспансия, и раздача денег под видом пособий и кредитов.

Видя эту логику развития, совершенно не удивляешься отрицательной ставке рефинансирования или референдуму о ежемесячной выдаче швейцарцам тысяч евро просто так. Для развития экономики необходимо стимулировать имеющийся спрос и создавать его новые виды.

Происходящий в мире кризис связан с достижением потолка и переходом на «поддерживающие» развитие одного из последних глобальных драйверов роста – информационных технологий. Новый тип гаджета никак не возникает, освоение Марса пока всерьез не вдохновляет – все больше интереса привлекает один известный всем мощный сжигатель ресурсов, организатор спроса и драйвер развития – война.

Все вышесказанное не просто теоретизирование, это позиция, имеющая практические последствия. При ее принятии совершенно меняется подход к тому, как преодолевать кризис и как относиться к роли и задачам государства.

Государство обязано создавать системы с масштабируемым и прогнозируемым ростом спроса. Не ставить задачу удовлетворить весь спрос, сберечь накопленное, сэкономить бюджет. А наоборот, создавать масштабные проекты, новые направления спроса, стимулировать его, снимать запреты, стоящие на пути его удовлетворения.

У нас уже есть близкий исторический пример, собственный опыт, который надо просто правильно понять. Советские руководители ставили задачу удовлетворить спрос, всячески приветствовали его сокращение, в том числе путем экономии и ограничения потребления.

В условиях послереволюционной, а потом послевоенной разрухи это казалось оправданным и логичным. К 1970-м годам реальный спрос был полностью удовлетворен, в СССР не было недостатка в калорийном питании или в крепкой одежде. С точки зрения бывших бедных людей это считалось достижением.

Но в соседней цивилизации бурно развивался спрос не просто на одежду, а на модную одежду, не просто на еду, а на еду удобную, быструю, красивую, разнообразную и дающую ощущения безграничного выбора.

Советская экономика погибла не потому, что не справилась с поставленными задачами, а потому, что, справившись, не получила целей более амбициозных, не получила драйвера роста в виде системно организованного растущего спроса, имеющего разрешенные механизмы удовлетворения.

При адекватном понимании механизмов развития не возникает вопроса, что делать с ипотечниками. Конечно же, помочь и им, и всему рынку недвижимости, дав механизмы реализации имеющейся потребности в жилье с помощью дешевых и гарантированных кредитов.

В условиях России вообще огромный запас неудовлетворенного спроса, который надо только обеспечить механизмами удовлетворения. Причем зачастую для этого достаточно элементарного сокращения разнообразных препон и ограничений. Естественно, при поддержании платежеспособности населения.

У государства широкий набор направлений организации стабильного спроса, которые получат общественную поддержку. От реализации очевидных инфраструктурных проектов по строительству дорог, аэропортов, коммунальных сетей и т.д. до организации чемпионата мира по футболу и освоения Сибири.

Единственная проблема, которая, по общему признанию, обусловливает дороговизну кредита, – это наличие системы мгновенной перекачки любых финансовых вливаний в валюту. Это проблема, требующая своего административного решения, а не удушения экономики, чтобы в эту валюту нечего было переводить.

Худшее, что можно придумать в современных условиях для государства, – это занять позицию экономии и сокращения. Полстраны сидит без работы потому, что другой половине урезают платежи, сокращают бюджеты и закрывают проекты.

Это хуже, чем преступление, это ошибка.

..............