Глеб Простаков Глеб Простаков Запад готовится перенести конфликт с Россией на море

Сопровождение военными кораблями нефтяных танкеров максимально повысит ставки в игре. Ведь атака военного корабля может быть расценена как объявление войны. При этом, без сомнений, именно Россия, которая вынуждена будет предпринимать меры по защите своих торговых судов, будет представлена в качестве «агрессора».

5 комментариев
Дмитрий Орехов Дмитрий Орехов Почему англосаксы создали культуру лжи

Выкрутив до предела ручки громкоговорителей своей информационной машины, англосаксы убедили самих себя, что это именно они до сих пор брали верх во всех мировых конфликтах. Правда, они не заметили другой процесс: в последние сто лет они стремительно теряли уважение мирового большинства.

23 комментария
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Европа одержима страхом перед Россией

Европейские лидеры считают, что чем пассивнее они будут вести себя сейчас в украинском кризисе, тем больше шанс того, что русские с американцами договорятся за их спиной. Именно поэтому Европа, понимая высокую вероятность прихода Трампа и начала процесса дипломатического урегулирования украинского кризиса в 2025 году, сейчас повышает ставки. Считая, что тем самым она повышает собственную важность.

10 комментариев
3 октября 2015, 16:35 • Клуб читателей

Попытался представить себе украинца, поутру жующего «Бублик российский»

Евгений Петров: Попытался представить себе украинца, поутру жующего «Бублик российский»

Попытался представить себе украинца, поутру жующего «Бублик российский»
@ из личного архива

Как-то поутру за чашкой чая, скушав бублик, читаю название на упаковке – «Бублик украинский». Думаю, неужели из-за крымской продовольственной блокады к нам бублики c Украины попали? Пришлось прочитать этикетку.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Евгения Петрова о том, можно ли противопоставлять себя народу, будучи его частью.

Быков не хочет жить в муравейнике с другими, а хочет быть отдельным муравьем-искателем или муравьем-отщепенцем

На днях попалось на глаза стихотворение известного либерального поэта Дмитрия Быкова о времени и о себе с громким названием «Стансы». Речь там идет об авторе и народе.

Терзаемый духовными сомнениями автор не может быть там, где сегодня находятся его соотечественники. С точки зрения автора, народ зашел не туда, куда надо, и это место явно не голова, потому пребывать в нем г-н Быкову противно, а уехать за пределы своей страны он не то чтобы не может, а не хочет.

Ситуация хуже не бывает, остается только испытывать комплекс лишнего человека, когнитивный диссонанс, когда «и хочется и колется». Вот эта вечная проблема либеральной российской общественности, постоянный выбор: уйти или остаться.

Быть с народом и пытаться ему рассказать о его заблуждениях. Или плюнуть на это бесперспективное занятие. Быть в числе крыс, бегущих с корабля, или почить за честь разделить компанию с такими известными беженцами, как Набоков и Бунин.

То, что народ сер, это всем известно. То, что народ мудр, это тоже всем известно. Если муравьи, как индивидуумы, ничего собой не представляют, то вместе они – коллективный разум, большое социальное сообщество с четко распределенными ролями.

Быков не хочет жить в таком муравейнике, а хочет быть отдельным муравьем-искателем или муравьем-отщепенцем (нужное подчеркнуть), да простит меня поэт за подобный полет фантазии. Извечный вопрос, может ли весь народ ошибаться и можно ли противопоставлять себя народу, будучи его частью?

Что интересно, слово «либерал» у нас стало синонимом слова «предатель». Хотя в самом определении либеральной идеи ничего подобного нет. А уж если говорить об этимологических корнях, то латинское liberalis в переводе на русский – свобода.

Я думаю, против свободы никто возражать не будет. И все как-то забыли, что главный либерал у нас Владимир Вольфович.

Наш либерализм берет свое начало в 90-х годах. Сейчас многие о том времени вспоминают: кто с умилением, кто с ненавистью, публикуют в социальных сетях фотографии. Мне тоже есть что вспомнить.

Сначала чувства были сродни эйфории: ну вот свершилось, вот теперь начнется настоящая жизнь. Да, будет тяжело, но только первое время, а потом все у нас получится, рынок всех расставит по своим местам. Граждане алкоголики, дебоширы и тунеядцы будут влачить жалкое существование, а добропорядочные граждане, к коим я нескромно относил и себя, получат достойный уровень жизни.

Вдвоем с женой мы составляли тандем из определенно нужных для общества профессий: преподаватель и медработник.

Вспоминаю, как по три месяца и больше сидели без зарплаты, как устраивали забастовки от безысходности, как сравнивали себя с рабами, но рабов хотя бы кормили. Единственным источником дохода в семье были бабушки, худо-бедно пенсию им платили, но это обстоятельство морально угнетало еще больше.

Когда ты, здоровый мужчина в расцвете сил, не можешь прокормить семью, просто ходишь на работу, потому что привык это делать, а денег за нее не получаешь. Вспоминаю побочные заработки: как старушкам в нашей сельской округе дрова колол, как занимался извозом у новых русских.

Вспоминаю бесконечные ряды ларьков с турецкой одеждой, заграничными конфетами «Марс» и «Сникерс» – сладкой парочкой, спиртом Рояль. Но более всего запомнились лица торгашей в этих палатках, эти жующие резинку надменные лица, смотрящие на тебя как на неудачника. Нарождающейся класс нуворишей (заметьте, как сходно с названием «новый русский») состоял и из моих бывших учеников.

По простоте душевной или просто из хвастовства они рассказывали мне, кто как «наварился», скупая ваучеры или перепродавая китайский ширпотреб. Говорят, у американцев есть пословица – «если ты умный, то почему бедный»: в моем случае оставалось только признать себя дураком – спасибо нашему тогдашнему президенту с дирижерской палочкой в руках (более постыдного президента я не припомню).

Конечно, как-то выжили и с голода не умерли, но до сих пор прекрасно помню большую сковородку с жареной картошкой, которую надо было разделить на три части: завтрак, обед и ужин.

90-е годы – это время революции лавочников и красных пиджаков, время видеосалонов и торговых палаток, время разочарований и крушения надежд. Большая страна была погребена, а ее осколки разбегались из когда-то общей коммунальной квартиры по частным углам. Упаси Господь пережить это время еще раз.

И когда я увидел рекламный ролик наших либералов на очередных выборах в Думу, где они, первые лица 90-х, летят куда-то на частном самолете, то с удовольствием помахал им рукой: летите, голуби, летите, мне с вами не по пути.

Как-то поутру за чашкой чая, скушав бублик, предварительно вынутый из красивой упаковки, читаю название – «Бублик украинский».

Думаю, неужели из-за крымской продовольственной блокады к нам бублики с Украины попали? Почитал внимательно упаковку: изготовлено в России, город Санкт-Петербург, бублик наш, отечественный, вполне себе вкусный.

Патриотические мои чувства ничуть не пострадали, но гордость за свой народ умножилась. Очень порадовало, что, несмотря на известные события, мы не скатились в украинофобию.

Попытался представить себе украинца, поутру жующего «Бублик российский»... и знаете, так и не представил, а может быть, я ошибаюсь – уж очень хочется в это верить.

..............