Глеб Простаков Глеб Простаков Запад готовится перенести конфликт с Россией на море

Война с Россией на море, где США чувствуют себя более уверенно, чем в сухопутных конфликтах, может всерьез рассматриваться демократами как возможность избежать выборов как таковых.

29 комментариев
Вадим Трухачёв Вадим Трухачёв Большая геополитика Орбана с «местечковым» отливом

Играя в большую геополитику, премьер Венгрии Виктор Орбан стремится добиться вполне «местечковых» целей. Но для их достижения ему понадобятся Россия, Турция, Китай и, конечно, Евросоюз. И Украина в качестве объекта.

0 комментариев
Дмитрий Орехов Дмитрий Орехов Почему англосаксы создали культуру лжи

Выкрутив до предела ручки громкоговорителей своей информационной машины, англосаксы убедили самих себя, что это именно они до сих пор брали верх во всех мировых конфликтах. Правда, они не заметили другой процесс: в последние сто лет они стремительно теряли уважение мирового большинства.

26 комментариев
30 сентября 2022, 23:00 • Политика

Кто признает новые границы России

Кто признает новые границы России
@ vz.ru

Tекст: Дмитрий Бавырин

Президент Владимир Путин подписал договор с руководителями ДНР, ЛНР, Запорожья и Херсонщины. Теперь в нашей федерации будет на четыре субъекта больше. В НАТО уже заявили, что не признают изменения границ в Европе. Есть ли шанс на то, что новые границы России признают хотя бы ее союзники?

Ответ на вопрос о том, кто из независимых стран официально признает новые границы Российской Федерации в обозримом будущем, очень прост, хотя нечеток: примерно никто, но это и неважно.

Исключения, скорее всего, будут – и мы вам о них обязательно сообщим, но обрисовать их круг можно уже сейчас. Это Сирия, чьи власти благодарны Москве за другую специальную военную операцию. Это КНДР и Венесуэла, которым в плане санкций нечего терять, а пойти наперекор США всегда хочется. Это Абхазия и Южная Осетия, плюс-минус тем же клубом стран признанные.

Все остальные воздержатся, включая ближайших союзников. По президенту Белоруссии Александру Лукашенко до сих пор не в полной мере ясно, признал ли он частью России хотя бы Крым или Крым спокойно существует в составе России без признания со стороны Белоруссии.

Признания-непризнания такого рода – во многом чисто юридическая казуистика. Армения дважды воевала за Карабах с Азербайджаном и однажды победила, но не признавала его независимость ни тогда, ни сейчас.

США угрожают Китаю военным вмешательством в случае посягательства на Тайвань, но признают Тайвань частью КНР.

«Косово je Србиjа» в русско-сербской дружбе как пароль – и таковым останется. Но и мы, и большинство сербов понимаем, что контроль за Косово Белград не вернет. Шесть миллионов сербов не смогут контролировать два миллиона албанцев, если те готовы к сопротивлению даже безотносительно позиции США. Эта война уже проиграна.

Кстати, президент Сербии Александр Вучич заранее заявил о непризнании плебисцитов в ДНР, ЛНР, Запорожье и Херсонщине, сославшись на нежелание подтверждать прецедент, аналогичный косовскому. Противоположным образом поступил лидер боснийских сербов Милорад Додик – в силу того, что ему нужен противоположный прецедент и отделение от Боснии и Герцеговины. А пока что входящая в ее состав Республика Сербская, хотя и обладает многими признаками суверенитета, еще не суверенное государство.

В общем, каждый думает прежде всего о себе. И базовая мысль почти всех государств мира – защита собственной территориальной целостности от внутренних сепаратистов и внешнего посягательства. Они не хотят поощрять в чужих случаях то, от чего боятся пострадать сами.

США – ядерная держава, давно потерявшая всякий страх, поэтому охотно участвует в экспериментах по разделу других стран, будь то Югославия или Сирия. Тем, кто дублирует их политику, они гарантируют свою защиту от посягательств. Но даже в их случае вопрос официального признания-непризнания не настолько важен, чтобы они заставили признать то же Косово лояльную Испанию (там боятся потерять Каталонию и басков) или фанатично преданную Румынию (там опасаются за Трансильванию).

Точно так же Москва будет сохранять по отношению к своим союзникам доброжелательное спокойствие, если признания ее новых границ в сколь-либо официальной форме не воспоследует. Для нас важно, чтоб признавали их де-факто – чужими войсками не щупали, а признание де-юре может и подождать.

Ожидаемое Россией поведение партнеров сводится к тому, чтобы они не вмешивались и не помогали ее врагам в Киеве или Вашингтоне. При этом от них не требуется подписываться на проблемы (например, на санкции США) только потому, что нам необходим какой-то внешний респект. Россия вполне уверена в своих силах.

Происходящая сейчас перекройка границ – это уникальный национальный интерес России. Настолько уникальный и настолько национальный, что издержки за его обеспечение ей просто не с кем разделить, но пока и не нужно с учетом того, что перекройка эта, скорее всего, не последняя.

Такая отговорка может показаться самооправданием крыловской Лисы: не сумев достать виноград, она объявила его слишком зеленым. Бессмысленно отрицать, что официальное признание, например, Херсонщины частью России снимет препятствия для иностранного инвестирования в этот регион. Но до того, как это произойдет (а в каком-то будущем это произойдет обязательно), нам придется решить более актуальную и глобальную проблему Украины, руководство которой по-прежнему намерено вернуть эти территории военным путем.

От того, сколь быстро, эффективно и надежно получится ее решить, зависит и признание новых границ со стороны третьих стран, причем совсем не Запада, а Востока. Сперва эти границы еще придется отстоять, а на Востоке ждать умеют.

В этой связи может возникнуть еще один вопрос: а зачем тогда вообще были нужны референдумы, которые в ряде населенных пунктов пришлось проводить в условиях военного времени? Зачем нужно было создавать дополнительные риски, если даже в документах союзников эти территории останутся Украиной на неопределенно долгий срок? Всё ведь уже и так понятно – без бюрократии и показухи.

Ответ на него тоже очень прост – и он не в том, что действующий президент России юрист (хотя и в этом тоже).

Эти референдумы проводились не для США, не для Украины, не для Китая или Сербии. Но они и не формальность, которая кому-то может казаться обязательной (что не так; в том же Косово референдума не было).

Эта история вообще не про внешних наблюдателей, а только и исключительно про нас самих – россиян «старых» и «новых».

Это разговор с новыми соотечественниками о нашем общем будущем. Это построение единой страны на базе договора, а не требования войти в ее состав. Действительно сильные империи, включая американскую империю со столицей в Вашингтоне, нередко позволяют себе подобное – и необязательно распадаются впоследствии. Но Донбасс, Запорожье и Херсонщина – не колонии, а часть исторической России, где живут люди, которых многие здесь и прежде считали соотечественниками.

Они во многом ими и остались, доказательством чему является не только русский язык, но и русское (не украинское) восприятие общей истории, где герои – это Петр I и Жуков, а не Мазепа и Бандера. Однако и обольщаться не стоит: более 30 лет жизни в разных государствах с разными СМИ и разными школьными программами не могли не породить различий.

Нам еще предстоит притираться друг к другу в условиях тяжелого, в том числе военного давления извне, а плебисцит – это пролог к возобновлению общего течения истории.

Как долго оно продлится и может ли быть оборвано вновь, в минимальной степени зависит от признания формы наших отношений другими странами. И в максимальной степени – от нас самих. 

..............