Инсценировка убийства Аркадия Бабченко высветила важную проблему. После каждого убийства оппозиционно настроенных российских журналистов или политиков звучат обвинения в адрес Кремля – вот вы и убили. Для небольшой, но активной части нашего общества действует презумпция виновности в отношении того, что они называют «кровавым режимом». Откуда взялось подобное убеждение?

Аркадий Бабченко сыграл злую шутку с самим собой – никакой веры в «российский заказ» на его убийство нет, а вот отношение к нему, и так бывшее более чем негативным, станет еще хуже. Упадет и доверие к СБУ. А самый страшный суд ждет Бабченко в его собственной душе (но об этом даже страшно подумать).

Но кроме личных моральных качеств Бабченко есть и его общественная позиция, те взгляды, которые он отстаивал, в том числе и таким невообразимым способом, - «Россия способна на любое зло, на любое убийство». Можно ли объяснить Аркадию Бабченко, что Павла Шеремета и Анну Политковскую убил не Кремль?

Ему лично – вряд ли. Ведь ему даже пришла в голову мысль, что собственная «смерть» может стать очередным звеном в цепи «доказательств преступлений режима». Что является первопричиной такой убежденности Бабченко и его единомышленников в России? Что заставляет людей видеть то, чего нет?

Нет ни одного серьезного аргумента в пользу того, зачем России было бы нужно убивать в Киеве журналиста Шеремета или депутата Вороненкова – но их убийства тут же вешаются на Кремль. В этих киевских убийствах, как и в случае со Скрипалями, наиболее убедительной кажется как раз версия о сознательной провокации, направленной на демонизацию Путина и России как таковой. История знает массу подобных примеров тайных операций (естественно, не только в отношении нашей страны, но в данном случае нас волнуют наши дела).

Понятны мотивы геополитических противников России – убийство того, кто был противником власти, легче всего свалить на «кровавый режим». Этот прием применялся в XIX веке, в XX, используют его и сейчас. Переубеждать иностранцев бессмысленно – не обычных рядовых граждан западных стран, а тех, кто организует подобные провокации и координирует политические и пропагандистские кампании.

Но со своими, российскими гражданами, убежденными в том, что «во всем виноват Кремль», можно и нужно говорить.

Да, их немного. Несколько процентов от населения России. И среди них, конечно, есть и те, кто хорошо понимает, насколько беспочвенны и надуманны подобные обвинения – но активно их распространяет. Подобные люди принадлежат к двум категориям: сознательные сторонники дискредитации власти с целью ее свержения или банальная «пятая колонна», то есть люди, выступающие как агентура иностранных спецслужб. Но таковых совсем немного – едва ли сотня тысяч от тех пары миллионов, для которых приемлема версия, что «Бабченко убила Россия». Но остальные, обычные граждане, охотно верящие в подобное – что ими движет?

Было бы ошибкой считать, что просто это ненависть к власти (которая в их представлении «взорвала дома» и преследует своих критиков и противников, как в прошлом, так и в настоящем). В истории нашей страны, конечно, можно найти массу примеров страшной жестокости, разгула насилия, убийств политических оппонентов и врагов власти. Но, будучи честным, нужно признать, что то же самое, причем зачастую в гораздо больших масштабах, мы видим в истории практически любой крупной или значимой страны. Нет никакого особого коварства и жестокости русской власти. Страшные жертвы гражданской войны вызваны как раз распадом страны, отсутствием единоначалия и борьбой за власть. Последним проявлением государственного насилия был 1937-й – но и он во многом был предопределен как раз трагедией 17-го года.

Нынешняя русская власть, выросшая из смуты 90-х и распада страны, не то что не кровожадна – она максимально гуманна. Те проблемы, которые достались ей от распада страны и лихих 90-х, можно было попробовать решать при помощи ограниченного насилия – карт-бланш от народа на это у Путина был. Но «путинские чекисты» даже и не пытались прибегать к нему, проведя переход страны от развала к порядку практически бескровно.

Мифы о преследовании оппозиции при Путине можно рассказывать только тем, кто не жил в 90-е – тогда оппозиционной правившим либералам прессы физически не существовало. «Преследованием» и «тиранией» потерявшие власть и контроль над пропагандой либералы называют восстановление конституционного порядка. Власть при опоре на абсолютное большинство народа стала продвигать те ценности и ту модель государственного устройства, которая отвечает национальным интересам. Потеря власти меньшинством, захватившим ее на крутом вираже русской истории, – не репрессии, а спасение России.

Но почему же проигравшие (те, кто потерял возможность управлять Россией и направлять ее, сохранившие при этом не только жизни, но и материальные ценности, вырванные из общего котла государственной собственности) приписывают нынешней власти коварство и жестокость? Чтобы оправдать собственное поражение. Ведь иначе придется признать, что виной всему русский народ. Отвергший их, не разделяющий их взгляды и осуждающий их дела.

Поэтому им и нужно демонизировать Кремль и власть в целом – вот, я жертва, мне не дают делать то, что я хочу, мне душно, меня хотят убить. На следующем шаге переходят к обличению уже и всего народа как такового – быдло, не ценит настоящих героев, любит кнут, продолжает поддерживать Путина. К этому рано или поздно скатываются все оголтелые «борцы с режимом». Признать свое несовпадение с запросами и чаяниями народа им не хватает духа.

А когда и этого становится мало, начинают выдумывать, инсценировать «преступления власти» – как это сделал Аркадий Бабченко. Удивительным образом не понимая, что подобными действиями морально уничтожают не только самих себя, но и подрывают остатки доверия к своим прошлым обличениям.

Хотя, может быть, побочным эффектом от таких выходок станет то, что хотя бы часть доверяющей им публики отшатнется в ужасе от недавних кумиров – и перестанет подходить к собственной Родине с презумпцией виновности.