Взгляд
14 декабря, суббота  |  Последнее обновление — 02:09  |  vz.ru
Разделы

Историческая победа Джонсона оказалась в стиле «Недайбог»

Глеб Кузнецов, политолог, глава экспертного совета ЭИСИ
Победу консерваторам в Великобритании принесли не супертехнологии, не манифесты, не обещания, не яркость лидера, не всенародная поддержка – а умелое использование специфики избирательной системы и объединение элит против ключевого участника забега. Подробности...
Обсуждение: 4 комментария

Если я в Киеве сомневаюсь, то что говорить о людях за линией фронта?

Александр Скубченко, глава Жилищного союза Украины
Весь мир уже видел, как разобрались в Одессе. Весь мир видит, что власти в стране больше не у Зеленского, а у радикальной улицы. Это и Меркель с Макроном видят. Подробности...
Обсуждение: 15 комментариев

Ничего мы с немцами не делили

Захар Прилепин, писатель
Даже в России уже выросло целое поколение детей, уверенное в том, что Гитлер и Сталин, два усача, обидели такую хорошую, такую мирную Европу и всем испортили жизнь. Подробности...
Обсуждение: 98 комментариев

    Пожар на авианосце «Адмирал Кузнецов»

    12 декабря на единственном российском авианосце «Адмирал Кузнецов» произошел пожар. Возгорание началось во время очередных ремонтных работ на корабле. Число пострадавших достигло 12 человек
    Подробности...

    Умер бывший мэр Москвы Юрий Лужков

    В мюнхенской клинике Гроссхадерн во время плановой операции на сердце скончался бывший мэр Москвы Юрий Лужков. Ему было 83 года. По данным СМИ, столичный градоначальник не смог выйти из глубокого наркоза – у него оторвался тромб
    Подробности...

    Выбрана «Мисс Вселенная-2019»

    В американской Атланте прошел 68-й по счету конкурс «Мисс Вселенная». Жюри выбирало самую красивую девушку планеты из представительниц 90 стран мира. Победительницей стала 26-летняя южноафриканка с необычной внешностью Зозибини Тунзи, являющаяся бакалавром технологических наук
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:В Кремле ответили на сообщения о разговоре на повышенных тонах в Париже

        Главная тема


        Дешевые кредиты сделают россиян немного богаче

        фигурное катание


        Загитова заявила о приостановке спортивной карьеры

        нормандский формат


        В МИД рассказали о разговоре на повышенных тонах на саммите в Париже

        операция на сердце


        Кардиолог исключил смерть Лужкова из-за врачебной ошибки

        Видео

        мнения экспертов


        Россия оказалась на периферии мировых протестов

        25 лет назад


        Как Чечня едва не развалила Россию

        «сценарий мира»


        Названа дата уничтожения Украины

        Россия – США


        Визит Лаврова к Трампу ужаснул Америку

        антироссийский закон


        Американский сенатор подталкивает США и Россию к разрыву отношений

        Страшная реальность


        Сергей Мардан: Врачам не доверяют ни богатые, ни бедные

        Углубление интеграции


        Герман Садулаев: Как можно, живя в Белоруссии, украдкой «зиговать»?

        Светлое царство


        Сергей Худиев: Земного рая нет ни на Западе, ни где-либо еще

        на ваш взгляд


        Нужны ли России авианосцы?

        «Нам не стабильность «регуляторики» нужна, а уродливые железные ножницы»

        Несмотря на политику импортозамещения, в стране сохраняется колоссальная зависимость от импорта   15 августа 2017, 10:05
        Фото: Лев Федосеев/ТАСС
        Текст: Михаил Кувырко

        Версия для печати  •
        В закладки  •
        Постоянная ссылка  •
          •
        Сообщить об ошибке  •

        «Будучи великой сырьевой державой, мы во многом потеряли экономику сложных вещей. Критически зависим от импорта технологий, оборудования и инструмента», – заявил газете ВЗГЛЯД известный российский экономист Яков Миркин, говоря о базовых проблемах экономики РФ. Как быть в такой ситуации, и насколько адекватен путь экономических властей?

        Согласно барометру предпринимательской уверенности Ernst & Young, топ-менеджеры 71% российских компаний (крупный и средний бизнес) исходят из скорого улучшения ситуации в экономике России в целом. Это наиболее высокий показатель за последние два года.

        В то же время, несмотря на политику импортозамещения, в стране до сих пор сохраняется колоссальная зависимость от импорта, а это чаще всего товары повседневного спроса либо технологии и оборудование, необходимые для их производства. Выход из этой ситуации пока не виден – обеспечить предпринимателям нормальный доступ к дешевым кредитам так и не удалось.

        Исходя из этого, за бодрыми реляциями властей, говорящих о переходе экономики к росту, могут скрываться риски подмены, когда аппарат просто берет под козырек и начинает отчитываться «цифрой», подчеркивает заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин. Он убежден: экономике РФ требуются подлинно рыночные условия и радикальное облегчение административного бремени – без этого говорить о серьезном росте и развитии не приходится.

        О том, что это за условия, какова реальная инфляция в стране, что может грозить российским банкам, насколько политика финансовых властей адекватна, а угроза нового кризиса велика, экономист рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД.

        ВЗГЛЯД: Финансовые и экономические власти РФ давно говорят о том, что наша экономика вступила в новый цикл. Но если обратиться к недавнему выступлению председателя ЦБ Эльвиры Набиуллиной, в котором она огласила длинный список рисков для глобальной экономики, складывается ощущение не начала нового цикла, а системного кризиса. Согласны ли вы с такой оценкой? Существуют ли очевидные пути предотвращения нового кризиса?

        Заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин (фото: Александр Натрускин/РИА Новости)
        Заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин (фото: Александр Натрускин/РИА Новости)

        Яков Миркин: Мировая экономика находится на длинном циклическом подъеме, циклы Кондратьева хорошо видны. События, подобные тем, что были в 2008–2009 годах, можно ожидать во второй половине 2020-х годов. Но всегда есть место для кризисов второго порядка, особенно на таких развивающихся рынках, как Россия. Здесь периодичность – один-два раза в 10–15 лет. И конечно, никто не застрахован от каких-либо сверхкритических событий в геополитике, которые могут перевернуть любой длинный экономический цикл. Сегодня, возможно, зона особенных рисков – Северная Корея.

        Что же касается центральных банков, они всегда рассуждают о рисках, само их мышление так устроено. Поэтому анализ рисков, сделанный центральными банкирами, само упоминание о кредитных, процентных, рыночных или даже системных рисках не означает, что эти риски вот-вот приведут к новому кризису.

        ВЗГЛЯД: В том же выступлении в качестве инструмента по ускорению роста экономики Набиуллина вновь назвала пресловутые «структурные реформы», которые давно стали мантрой для либерального лагеря экономистов. Какой-то реальный смысл стоит за этим словосочетанием, звучащим столько лет подряд? Где гарантия того, что именно структурные реформы обеспечат рост?

        Я. М.: Сегодня под структурными реформами понимают в первую очередь пенсионную реформу. За ней нет никакого роста – просто сжатие обязательств государства перед населением, в том числе «приватизация» части государственных услуг, оказываемых сейчас бесплатно. Для финансистов структурные реформы означают также «оптимизацию», подобную тем, которые проводятся с начала 2010-х годов в медицине, образовании и науке.

        Грубо говоря, меньше сеть, больше централизация, выше нагрузка на тех, кто там работает, и относительно меньше денег. Поэтому такие реформы сразу же связывают с определением «непопулярные». Они мало связаны с экономическим ростом – скорее с социальными рисками, с брожением среди населения.

        В каких структурных реформах действительно нуждается Россия?

        Во-первых, резкое сокращение административного бремени (избыточный госаппарат, рост нормативных актов по экспоненте, наказательный уклон в регулировании, обвинительный – в правоприменении).

        Во-вторых, реформа судов, обеспечение их истинной независимости, исключение «телефонного» права.

        В-третьих, защита собственности от частного и «государственного» рейдерства.

        В-четвертых, реформа антимонопольного регулирования: необходимо добиться, чтобы оно по-настоящему препятствовало дальнейшему огосударствлению и сверхконцентрации, деформации рыночной среды.

        В-пятых, налоговая реформа: снижение налогового бремени, создание очень сильных и легких налоговых стимулов для роста и модернизации.

        В-шестых, бюджетная реформа, обеспечение истинного бюджетного федерализма, расширение финансовой базы регионов, прекращение избыточной концентрации бюджетных ресурсов в центре.

        С точки зрения экономического роста все это необходимо, но недостаточно. О части этих реформ говорят с начала 2000-х годов. Их можно ждать еще четверть века и не дождаться. Но даже если бы они были проведены, они еще не создают нормальные рыночные условия. Во всяком случае пока бизнес и мы с вами не можем взять кредит под несколько процентов годовых или пока так тяжелы налоги, а рубль переоценен, никакого сверхбыстрого или просто устойчивого роста не будет.

        ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете перспективы роста российской экономики в текущем году? Прогноз главы ЦБ по росту ВВП в 2017-м пессимистичней того, который с упорством (возможно, достойным лучшего применения) регулярно озвучивает глава МЭР Максим Орешкин: 2%. На первый взгляд разница невелика (порядка 0,5%), но, как мы недавно видели, даже десятые доли процента незапланированной инфляции руководство ЦБ «шокируют». Какой прогноз ближе к действительности?

        Я. М.: И в ЦБ РФ, и в Минэкономики есть модели, по которым считаются рост или падение экономики. Какими они будут на самом деле – неизвестно, потому что российская экономика производна от внешних факторов, которые сами по себе очень нестабильны. Она может лишь подстраиваться под них, стараясь удержать движение на дистанции в условиях сильной турбулентности. В самом деле, только в этом году мировые цены на нефть сорта Brent колебались от 45 до 57 долларов за баррель, то есть больше чем на 20%. В такой же амплитуде бродили цены на природный газ. Доллар США колебался в 2017 году от 1,04 до 1,185 евро. Амплитуда – больше 10%. Для мировой резервной валюты, ядра глобальных финансов, это очень много. Поэтому все предположения, какой будет окончательная динамика ВВП, – гадание на кофейной гуще.

        Кроме того, нельзя забывать, что оценка физической динамики ВВП (в сопоставимых ценах) зависит от величины дефлятора (коэффициента пересчета «новых» цен в «старые»). Например, в 2016 году он был равен 103,6%, что отличается от индексов инфляции в этом году. Розничные цены в 2016 году выросли, по данным Росстата, на 5,4%, цены производителей промышленных товаров – на 7,4%. Вариативной в составе ВВП может быть и доля ненаблюдаемой (теневой) экономики. По оценке Росстата, она равна 10–14% (здесь и дальше привожу статистику по данным справочно-правовой системы «Консультант-Плюс»). 10% или 14% – большая разница для динамики ВВП, тем более что сам размер теневого сектора, включаемого в ВВП, оценивается косвенным образом.

        ВЗГЛЯД: А не стоит ли руководству правительства и ЦБ пореже рассказывать о том, как активно у нас растет ВВП в пределах 2%, ведь много кто знает, что в этом диапазоне рост может оказаться статпогрешностью?

        Я. М.: Мы должны знать, что происходит с экономикой. Публичное объявление правительством или центральным банком того, что происходит с ВВП, рабочими местами, инфляцией, – международный стандарт. А пропагандистский налет мы сами снимем. Каждый чувствует, когда ему навязывают точку зрения. Разумный человек всегда сможет отсеять все излишества, связанные с желаниями властей нас подбодрить и создать то, что называется «самосбывающимся прогнозом». Это чистая психология.

        Если уверить всех, что мы растем, то тогда и в самом деле может начаться рост. Грубо говоря, все начнут вкладывать, а не сберегать, больше тратить, тем самым по цепочке вызывая увеличение производства. Так бывает.

        ВЗГЛЯД: Может ли заявляемый рост экономики в 2% сочетаться с продолжающимся падением доходов населения? Нет ли тут неразрешимого противоречия? 

        Я. М.: На короткой дорожке – может. И бизнес, и государство пытаются снизить издержки, выйти из кризиса и начать расти, прежде всего за счет зарплат и других выплат населению. Это хорошо видно по пенсиям. Но на длинной дорожке это невозможно. Не может существовать устойчивый экономический рост без увеличения доходов и потребления населения.

        ВЗГЛЯД: От нового министра экономического развития ждали новых концептуальных подходов к экономическому росту. Отличается ли исповедуемая им экономическая доктрина от той, которой придерживался его опальный предшественник Алексей Улюкаев? Если, конечно, вынести за скобки то, что один постоянно искал дно кризиса, а второй регулярно твердит о росте.

        Я. М.: Пока есть новая – и не слишком практичная – идея о том, что для роста нужна прежде всего стабильность правил. Конечно, она нужна. Но если вы перегружены административным бременем, для начала хорошо бы его урезать на 30–40%, потому что с ним экономика быстро расти не может.

        Для примера: только законов и инструкций (всего два вида «правил») у нас действует более 8000 российских, более 1300 – СССР, более 1200 – московских, более 3000 – Московской области, более 150 тысяч – других регионов России. Их число в 2000–2010-х годах росло по экспоненте. В 1996 году российским парламентом за год было принято 160 законов, в 2010 году – 450 законов, в 2016 году – 524 закона. Банк России, который тоже мечтает о стабильности, в 2000 году выпустил 219 нормативных актов, в 2010 году – 283, а в 2016 году – 523.

        Все это счастье контролера – запретительное. Вся система регулирования в России основана на понимании человека как вороватого, «обходящего правила», «вывозящего капитал» и «уходящего в валюту». К 2017 году объем Уголовного кодекса с момента его рождения вырос в 2,3 раза, а Кодекса об административных правонарушениях – в 2,7 раза. Каждый год к ним прибавляются десятки страниц.

        Так что нам не стабильность «регуляторики» нужна, а портновские уродливые железные ножницы – нужно урезать все это на 30–40%, перекроить.

        ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете реальный уровень инфляции в стране? Слишком уж подозрительно выглядит то, что «инфляционные ожидания», замеряемые ЦБ, не совпадают с рядом независимых опросов о том, какая у нас на самом деле инфляция.

        Я. М.: Давно известно, что наша «личная» инфляция всегда выше, чем официальная. Могу с уверенностью сказать, что для моей семьи в 2017 году она – двузначна. Или же рост цен в Москве, насыщенной деньгами, другой, чем в регионах, где имеется тотальная нехватка доходов и инвестиций. Не говоря уже о том, что, стоит рублю резко упасть к доллару и евро, мы сразу же это почувствуем в ценах. А такое падение может случиться в любой момент. Поэтому инфляция за год никогда заранее неизвестна. Обычно она оказывается выше, чем ожидалось, потому что рубль всегда готов упасть, а зависимость от импорта в рознице по-прежнему высока: по данным Росстата, в целом – 36%, в продовольствии – 23%. В частности, импортируется более 40% говядины, 55% сухого молока.

        Нам стоит помнить, что инфляция, которую мы обсуждаем, – это изменения так называемого индекса потребительских цен (ИПЦ). Но Росстат публикует динамику цен и по отдельным группам товаров. Там с ценами может быть гораздо хуже и ближе к нашим ожиданиям. Например, в 2016 году рост цен по ИПЦ составил 5,4%, на непродовольственные товары – 6,5%. Рост индекса фиксированного набора потребительских товаров и услуг Росстата в 2016 году – 6%. Цены производителей промышленной продукции поднялись в 2016 году на 7,4%, в обрабатывающих производствах – на 7,7%.

        И конечно, когда мы увидели, что в 2016 году цены на гречку поднялись больше чем на 20%, на сыры – больше чем на 10%, на рыбу – на 12–16%, на масло – больше чем на 20%, на кофе и чай – больше чем на 11% и так далее (это все данные Росстата), то это создает совершенно иное ощущение инфляции, чем в статистических сборниках.

        ВЗГЛЯД: Один из наиболее скандальных сюжетов в российской экономике последних дней – история вокруг банка «Югра». В связи этим вы описывали на своей странице в Facebook инфляционную схему кредитования Агентства по страхованию вкладов (АСВ), масштаб которой уже превысил 1,7 трлн рублей. Просматривается ли здесь некий предел? И можно ли ожидать, что если аналогичные проблемы возникнут еще у нескольких банков из топ-100 или топ-50, то действовать по прежнему образцу уже не получится? Иными словами, когда остановится «печатный станок» по покрытию банковских «дыр»?

        Я. М.: Пока пределов не предвидится. Только что пришло известие, что АСВ запросило у Банка России еще 200 млрд рублей. В любом случае легко можно себе представить, что эта сумма достигнет 4–5 трлн рублей, а число коммерческих банков в России станет меньше еще на 150–200.

        ВЗГЛЯД: Есть мнение, что система страхования вкладов порочна сама по себе, потому что формирует категорию «профессиональных вкладчиков» и стимулирует полную безответственность владельцев банков  государство-то все равно покроет ущерб. Может ли в перспективе на смену прийти какой-то иной механизм защиты вкладов, учитывая, что нынешняя система слишком накладна?

        Я. М.: Система страхования вкладов – международный стандарт. Она меньшее зло в сравнении с ситуацией, когда вкладчики чувствуют себя незащищенными и устраивают банковские паники, разворачивающиеся в крахи и кризисы. Страхование вкладов в России не может не быть накладным, потому что мы живем в очень мелкой и крайне рискованной финансово-банковской системе, которая с середины 1990-х годов существует в условиях вечных финансовых замораживаний. Она деформирована до крайности.

        Нужно умудриться за четверть века не погасить инфляцию, двузначный процент, не обеспечить доступность кредита для малого и среднего бизнеса или дешевой массовой ипотеки, оставаясь при этом в рамках спекулятивной (а не инвестиционной) модели финансового рынка. Мы это сумели.

        С этой точки зрения система страхования вкладов – вторична. Она останется больной, пока мы не начнем создавать иную экономику и иную – по качеству и объему – финансово-банковскую систему.

        ВЗГЛЯД: Возвращаясь к упомянутому выступлению Набиуллиной. В чем, на ваш взгляд, истинные причины того, что она так упорно держится за жесткую модель денежно-кредитной политики, а каждое очередное снижение ключевой ставки на «куриный шаг» воспринимается как манна небесная? Хотя при этом реальные ставки по кредитам для бизнеса не слишком-то снижаются.

        Я. М.: Мозги центрального банкира – это особая конструкция. Но все же. Причин, по оценке, много.

        Первая – экономическая школа, вырастившая руководителя ЦБ РФ. Эта школа плохо приспособлена, как показали четверть века, для стабилизации и развития финансовых систем крупных индустриальных экономик, находящихся в стадии перехода к рыночной модели.

        Вторая причина – психология. Сообщество российских центральных банкиров больше настроено на стабилизацию, замораживание, на недоверие к бизнесу и банкам, чем на стимулирование. Отсюда, кстати, и комплекс крепкого рубля, и лозунг «В России нет инвестиционных проектов», и новая идея, что какой смысл расширять кредит, если «полностью загружены производственные мощности». А они-то на деле не загружены, и с таким мышлением рост экономики всегда будет тормозиться.

        Третья – развитие со второй половины 2016 года спекулятивных операций по схеме «кэрри-трейд» ограничило возможности Банка России в существенных снижениях ключевой ставки. Повысился риск внезапного поворота иностранного капитала, бегства его из России – и сильного понижательного давления на рубль. Поэтому чтобы не провоцировать нерезидентов, ключевая ставка ЦБ должна снижаться именно в час по чайной ложке.

        ВЗГЛЯД: Какое значение ставки, на ваш взгляд, будет к концу года?

        Я. М.: Вряд ли мы увидим значения ключевой ставки ниже 8%. 7,5% – было бы уже экстремальным удовольствием.

        ВЗГЛЯД: Наконец, о цифровой экономике. Насколько, на ваш взгляд, серьезна вся эта тема в смысле поиска новых источников роста? Особенно в части создания новых рабочих мест, поскольку цифровизация экономики, как показывает практика одного крупного российского банка, лишь приводит к сокращению персонала.

        Я. М.: Конечно, мы глубоко отстаем в электронике, производим ее чуть больше четырех долларов в год на душу населения. 683 млн электронных микросхем в 2016 году, 4,5 микросхемы на одного жителя России (Росстат) – это мизерное количество в сравнении с азиатскими электронными «тиграми» и развитыми странами. В экспорте программного обеспечения – не более 2% мирового рынка.

        Но действительно, есть риски подмены. Во-первых, мы так и не смогли построить экономику инноваций, которая не сводится только к «цифре». Количество регистрируемых в год патентов у нас выросло в 2001–2015 годах в 1,3 раза, в США – в 1,8, в Израиле (во многом русскоязычном) – в 2,8, в Индии – в 6,9, в Китае – в 30 с лишним раз (по данным Всемирной организации интеллектуальной собственности, WIPO).

        Число научных сотрудников с 2013 года сократилось в России на 25% до 80,2 тыс. человек, преподавателей в вузах – на 16,8% до 222,9 тыс. человек (Росстат).

        Во-вторых, будучи великой сырьевой державой, мы во многом потеряли экономику сложных вещей. В 2013 году всей экономикой России делалось 200–250 металлорежущих станков в месяц, сегодня – 300–350. Это несколько процентов от их выбытия. Критически зависим от импорта технологий, оборудования и инструмента, хотя и пытаемся стряхнуть его.

        В-третьих, мы оставили где-то там, за бортом «экономику простых вещей». Зависимость от импорта непродовольственных товаров – выше 40%. Если следовать Росстату, то в России производится один пиджак на 70 мужчин и одно пальто на 65 женщин в год. А уж сколько зонтов на 10 тыс. человек – страшно сказать. Просто попробуйте найти зонт российского производства.

        Значит, есть риски очередной моды, когда аппарат берет под козырек и начинает отчитываться «цифрой». Это риски подмены, когда начинаешь лечить минимум проблем из тех, что нуждаются в оперативном вмешательстве.


        Подпишитесь на ВЗГЛЯД в Яндекс-Новостях

        Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............