15 декабря, воскресенье  |  Последнее обновление — 11:02  |  vz.ru
Разделы

У взрослых вошло в моду детское сознание

Алексей Алешковский, сценарист
Красивые политологические теории весьма далеки от кровавой практики. Поэтому надежды Джина Шарпа могут питать юношей вроде Егора Жукова, но не меня, уже с четверть века наблюдающего, как «ненасильственные протесты» приносят в наш мир адский хаос. Подробности...
Обсуждение: 25 комментариев

Историческая победа Джонсона оказалась в стиле «Недайбог»

Глеб Кузнецов, политолог, глава экспертного совета ЭИСИ
Победу консерваторам в Великобритании принесли не супертехнологии, не манифесты, не обещания, не яркость лидера, не всенародная поддержка – а умелое использование специфики избирательной системы и объединение элит против ключевого участника забега. Подробности...
Обсуждение: 34 комментария

Если я в Киеве сомневаюсь, то что говорить о людях за линией фронта?

Александр Скубченко, глава Жилищного союза Украины
Весь мир уже видел, как разобрались в Одессе. Весь мир видит, что власти в стране больше не у Зеленского, а у радикальной улицы. Это и Меркель с Макроном видят. Подробности...
Обсуждение: 54 комментария

    Пожар на авианосце «Адмирал Кузнецов»

    12 декабря на единственном российском авианосце «Адмирал Кузнецов» произошел пожар. Возгорание началось во время очередных ремонтных работ на корабле. Число пострадавших достигло 12 человек
    Подробности...

    Умер бывший мэр Москвы Юрий Лужков

    В мюнхенской клинике Гроссхадерн во время плановой операции на сердце скончался бывший мэр Москвы Юрий Лужков. Ему было 83 года. По данным СМИ, столичный градоначальник не смог выйти из глубокого наркоза – у него оторвался тромб
    Подробности...

    Выбрана «Мисс Вселенная-2019»

    В американской Атланте прошел 68-й по счету конкурс «Мисс Вселенная». Жюри выбирало самую красивую девушку планеты из представительниц 90 стран мира. Победительницей стала 26-летняя южноафриканка с необычной внешностью Зозибини Тунзи, являющаяся бакалавром технологических наук
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Затонувшая в бухте Севастополя списанная подлодка всплыла
         |  vz.ru

        Читайте также

        Шорт-лист как текст

        Известный литературный эксперт рассуждает о смысле премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер»
        Задача любой премии – поиск лучших литературных текстов    16 июля 2006, 17:21
        Фото: GettyImages
        Текст: Сергей Костырко

        Вот тексты, которые каждый год становятся событием, – шорт-листы наших главных литературных премий; предельно лаконичные, но всегда со своим – сверхплотным – содержанием, своей драматургией, своим драматизмом. Это тексты колючие. Я не видел еще коллегу, который не поморщился бы, прочитав очередной шорт-лист. Чем колются? Сомнительностью литературных вкусов номинаторов и экспертов? Их интеллектуальной беспомощностью? И кто постепенно становится главным персонажем этих текстов? Писатель? Литература? Или…

        Казалось бы, все просто: задача любой премии – поиск лучших литературных текстов. Дело только в профессионализме экспертов. Так? Да. Но не только. Рядом, а точнее, над – другая задача, более общая и в последние годы все более и более насущная, – выяснение той функции, которую реально выполняет сегодняшняя литература в нашем обществе.

        Обескураживающее (сужу не только по себе) впечатление, которое оставляют шорт-листы этого года, – свидетельство стоящей перед нами проблемы, гораздо более серьезной, чем уровень экспертного сообщества. Проблемы самой, пожалуй, болезненной для современной литературы – проблемы читателя.

        Писатели у нас, слава богу, есть, и такие, которыми могла бы гордиться литература любой страны. А читатель? Литература держится еще и на сотворчестве писателя и читателя. Это ее природа. Каков читатель, таков и писатель. Писание текста всегда – сознательно или бессознательно – включает в себя еще и поиск своего потенциального читателя; того, чей взгляд развязывает язык, а не примораживает его.

        Когда-то, в 70-е, и Трифонов, и Абрамов знали, к кому обращаются и, соответственно, тексты их расходились стотысячными тиражами. Сегодня же их последователи могут рассчитывать на 3–5 тыс. экземпляров, на узкий кружок единомышленников и единочувственников, который уже почти и неразличим. Как пишется с таким вот ощущением?

        Вечный зов

        Обложка романа Алексея Иванова «Золото бунта»
        Обложка романа Алексея Иванова «Золото бунта»
        Ну, например, так. Вот роман Алексея Иванова «Золото бунта», вошедший в шорт-лист «Большой книги». Иванов – автор замечательного романа «Географ глобус пропил», как бы бытописательной, социально-психологической прозы, повествующей об учителях и учениках обычной пермской школы.

        Честная, умная, мужественная и при этом бесконечно далекая от эстетики того, что сегодня потребляется массово, проза. И, как ни странно, роман этот имел успех: был многомесячным лидером продаж в крупных книжных магазинах Москвы, успех – вопреки тематике романа, его тональности, персонажам, вопреки отсутствию «раскрутки» в печати, вопреки художественной глубине и авторской горечи.

        Художник пошел против публики. Но это был успех тихий. Громко раскручивалась другая – также успешная – книга Иванова, роман «Сердце Пармы», написанный в жанре историко-этнографического фэнтези.

        «Золото бунта» как бы продолжает у Иванова линию «Пармы», но тут уже не фэнтези, а как бы роман исторический, точнее, снабженный всеми атрибутами такового: есть привязка к историческому времени (XVIII век), реальной географии (река Чусовая) и как бы историческим типам.

        Роман с тугим детективным сюжетом, заплетенным вокруг пропавшего золота Пугачева, с таежной и этнографической экзотикой, с благородными героями и коварными злодеями – короче, «исторический триллер». Иванов демонстрирует умение создавать романное пространство, делать своих героев выразительными, создавать и ослаблять, где надо, повествовательное напряжение, работать с языком и т. д. Видно, что писал талантливый человек. Работа профессиональная. Даже сверх того. И наличие вот этого «сверх» здесь принципиально.

        Вспомните типовой рекламный ролик по ТВ, анонсирующий премьеру фильма, – отвратные на лицо подонки, позитивный и мускулистый герой, грозный звон мечей, горящие избы, много крови и отрубленных конечностей, ну и, разумеется, кричащие женщины в разорванных одеждах. И не надо думать, что подобные анонсы на ТВ делают извращенцы. Нет – нормальные профессионалы, опытным путем установившие, на какие точки надо нажать, чтобы собрать максимальное количество зрителей.

        Так вот, автор «Золота бунта» отрабатывает все эти точки. И я, например, роман этот дочитывал уже только по профессиональной добросовестности – желание закрыть эту книгу я испытал, не дочитав и до середины, где-то после описания третьего зверского изнасилования.

        Что это? Внутренняя эволюция писателя или, как говорили в недавнюю старину, движение «навстречу пожеланиям трудящихся»? Поневоле вспомнишь пророчество Криса Маркера из его 80-х годов фильма «Без солнца»: единственной нишей для художника-интеллектуала будущее оставит электронные игры.

        Больше премий, хороших и разных?

        Устроители премии решили опровергнуть смысл самого понятия «бестселлер»
        Устроители премии решили опровергнуть смысл самого понятия «бестселлер»
        Вот это все – тоже проблематика наших премиальных сюжетов. Правда, должен здесь уточнить: речь о премиях, ориентированных на статус Главной Литературной Премии Страны. У премий специализированных сверхзадачи нет (почти), скажем, у «Заветной мечты» (лучшая книга для детей), или у премии имени М. Шолохова (за самое-самое идеологическое произведение определенной направленности), или у журнальных премий (годовые премии «Знамени», «Нового мира», «Октября» и т. д.), с помощью которых редакции обозначают свои эстетические ориентиры.

        Ну а вот «Национальный бестселлер», «Букер», «Поэт» или «Большая книга» изначально в положении исключительно трудном – эти премии затевались для поиска произведений, которые являлись бы событием и высокой литературы, и общественной жизни. Говоря современным языком, «национальных бестселлеров». Ни больше ни меньше.

        Ну а кто сегодня, кроме устроителей премии «Национальный бестселлер», назовет бестселлером книгу сколь угодно замечательную, но вышедшую тиражом в пять или десять тысяч экземпляров, не говоря уж о рукописях?

        Понятно, что ситуация с «Нацбестом» гротескная откровенно – ясно же, что для определения национального бестселлера литературная экспертиза, каковой является работа любой премии, здесь не нужна – достаточно товароведа. Получается, что устроители премии решили опровергнуть смысл самого понятия «бестселлер», ориентируясь не на книги Донцовой, Лукьяненко, Перумова или Акунина и Пелевина, а на малоизвестную или вообще неизвестную широкому (а часто и узкому) читателю литературу.

        То есть «Нацбест», по сути, не выбирает, а назначает бестселлер. Но я бы здесь не стал иронизировать. Есть в этой акции что-то донкихотовское (если, разумеется, закрыть глаза на то, как в этой премии «национальное» иногда кренится в сторону «нацистского», то есть в сторону узкой специализации премии). Дело в том, что сказанное здесь по поводу «Нацбеста» можно отнести практически ко всем «главным» литературными премиям – все они пытаются назначить главную книгу.

        Самая большая книга

        Обложка романа Дмитрия Быкова «Борис Пастернак»
        Обложка романа Дмитрия Быкова «Борис Пастернак»
        И пусть премия «Большая книга», в отличие от «Нацбеста», не фиксирует точно, что именно ищет, и каждый волен понимать ее название по-своему. Но и в ней просматривается та же потребность найти книгу-событие во всех смыслах – и литературном, и общественном.

        То есть премия эта – очередная попытка «договориться всем миром» о том, что есть сегодня настоящая литература. И потому логичным выглядит экстравагантный жест устроителей премии, учредивших жюри почти в сто человек и пригласивших в него вместе с литераторами представителей политической, общественной, деловой и прочей жизни.

        Об этом же свидетельствует и текст под названием «шорт-лист» «Большой книги» . Текст, в котором речь – сознавали это или нет эксперты, составители его – о попытках некоего консенсуса:

        Дмитрий Быков «Пастернак»;

        Юрий Волков «Эдип царь»;

        Андрей Волос «Аниматор»;

        Алексей Иванов «Золото бунта»;

        Александр Иличевский «Ай-Петри»;

        Александр Кабаков «Все поправимо»;

        Александр Кабаков «Московские сказки»;

        Максим Кантор «Учебник рисования»;

        Наум Коржавин «В соблазнах кровавой эпохи»;

        Анатолий Королев «Быть Босхом»;

        Марина Палей «Клеменс»;

        Ольга Славникова «2017»;

        Далия Трускиновская «Шайтан-звезда»;

        Людмила Улицкая «Люди нашего царя»;

        Михаил Шишкин «Венерин волос».

        Список этот можно читать и как некую инвентаризацию литературных писательских индивидуальностей, литературных стилей и тенденций, а можно и как перечень читательских аудиторий, активно (или не слишком) направляющих сегодня литературу. Аудиторий разных, часто просто непересекающихся. Но об этом – в следующем тексте.


        ← На главную страницу Письмо в редакцию Подписка на новости
         
         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............