Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей, дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

0 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

14 комментариев
Владимир Можегов Владимир Можегов Правительство Британии идет на дно на фоне Эпштейн-скандала

Британское правительство получило несовместимую с жизнью пробоину и самым очевидным образом тонет, увлекая за собой, возможно, и большую часть британского истеблишмента. И не только британского.

5 комментариев
19 ноября 2005, 19:47 • Культура

Собачий трэш

Премьера: «Собачье сердце» или «Hot dog»

Собачий трэш
@ ИТАР-ТАСС

Tекст: Алена Данилова

Возможно, найдется множество желающих опровергнуть крамольную мысль экранизировать или инсценировать сегодня и в ближайшем светлом будущем «Собачье сердце» Михаила Булгакова – поступок не только отчаянный, но, более того, сильно смахивающий на маленькое творческое самоубийство.

Впрочем, в московском театре подобных творческих самоубийств, маленьких и не очень, совершается такое количество, что никто уже не обращает на это внимания.

Покушение на миражи

Иван Шабалтас в роли профессора Преображенского в спектакле режиссера Дмитрия Петруня «Hot dog» (фото ИТАР-ТАСС)
Иван Шабалтас в роли профессора Преображенского в спектакле режиссера Дмитрия Петруня «Hot dog» (фото ИТАР-ТАСС)

И, конечно же, не нашлось сердобольного существа, которое стало бы хватать режиссера Дмитрия Петруня за руки, выкрадывать у него из стола рабочий вариант «Собачьего сердца» и подменять его «Кабалой святош» или «Зойкиной квартирой». Премьера на сцене Театра на Малой Бронной благополучно состоялась при злорадном любопытстве критики и скоплении публики, привлеченной знаменитым сюжетом.

Постановку «Собачьего сердца» на Малой Бронной окрестили «Hot dog». Возвращаясь к крамольной мысли автора: пусть читатель не считает ее какой-то странной фантазией, не имеющей под собой здравой основы. Дело в несомненных достоинствах повести, о которой идет речь, и еще – в одной экранизации, известной каждому совершеннолетнему телезрителю в этой стране.

Режиссер Владимир Бортко и Евгений Евстигнеев, наложивший несокрушимую актерскую монополию на образ профессора Преображенского, постарались оставить на пути последователей глыбы блистательных находок, неповторимых интонаций и поразительно сыгранных эпизодов, которые не так-то легко обойти или отодвинуть. Да и сам Булгаков наполнил «Собачье сердце» такой ясностью оценок, остротой характеристик и непотопляемым остроумием, что инсценировщикам и интерпретаторам раз и навсегда осталось только следовать за писателем след в след. Причем шаг влево, шаг вправо – не то чтобы побег, а просто большая глупость.

Собачья площадка возле Макдоналдса

Илья Жданников и Александр Голубков в роли Борменталя и Шарикова в спектакле режиссера Дмитрия Петруня «Hot dog» (фото ИТАР-ТАСС)
Илья Жданников и Александр Голубков в роли Борменталя и Шарикова в спектакле режиссера Дмитрия Петруня «Hot dog» (фото ИТАР-ТАСС)

Но несмотря на очевидность вышесказанного, Дмитрий Петрунь и Театр на Малой Бронной все-таки решили вставить свое новое слово в историю «Собачьего сердца». Театральная условность позволила удачно свести место действия спектакля к светлой, округлой операционной, которая легко трансформировалась в столовую и приемную, совершенно опровергая слова Преображенского о необходимости ему не только семи комнат, но и восьмой – под библиотеку.

Театральный антураж способствовал энергичному хореографическому решению ряда вполне бытовых сцен и внешнему преображению некоторых персонажей. Так, неожиданно пеструю раскраску приобрели пациенты профессора, чем, вероятно, подчеркивался поразивший их неизлечимый декаданс. Все это, впрочем, мелочи и наносное, а режиссерские амбиции Петруня требовали более глубокого проникновения в материал и полной переоценки ценностей.

Таким образом, в спектакле появился мальчик Славка (Андрей Грачев) из рассказа Булгакова «Псалом», который в сновидениях являлся профессору Преображенскому (Иван* Шабалтас), разговаривал утробным голосом и олицетворял уснувшую профессорову совесть. Мальчики, а вернее – песики кровавые в глазах у этого Преображенского непременно должны были мелькать время от времени. Ведь режиссер поселил в кулуарах его квартиры не одинокого счастливого Шарика (Александр Голубков), лакомящегося краковской колбасой, а четверых заточенных в клетки и измученных жизнью псов, предназначенных для незаконных экспериментов над животными.

Симпатии наблюдающих за взаимоотношениями жестокого профессора-сноба и чудесного синеглазого Шарикова ествественным образом склоняются в пользу бывшего четвероногого друга. Преображенский неприятно гнусавит и явно придирается к покорному и миролюбивому Шарикову, а кроме того, совесть у него нечиста, иначе не являлись бы ему по ночам сомнительные мальчики.

Подобная режиссерская концепция могла бы превратить «Собачье сердце» в антигенетический манифест, и спектакль Театра на Малой Бронной, несомненно, стал бы программным произведением для борцов за права животных и был бы отмечен специальной премией Гринписа. Однако для этого потребовалась бы нещадная кройка текста, на которую режиссер не решился.

И Швондер (Александр Никулин), несмотря на трогательные красные вязаные варежки и красные же шерстяные носки, не утратил своей швондерской сущности. И гениальные, на все века высказывания профессора – о калошах, горячих закусках, о советских газетах и много еще о чем – не утеряли блеска и язвительности. Так что в конечном итоге потрепанный режиссерской изобретательностью спектакль вырулил к булгаковским интеллигенту и умнице Преображенскому и Шарикову с разрухой в мозгах и сердце.

То есть – буквально повторил судьбу многостардального Шарика, который из милой пушистой собачки превратился в крайне неприятного субъекта, но потом все-таки вернулся в прежнее состояние.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом