Виктор Топоров: Журнальный зал

«Вот их, оказывается, куда девают!» - подумал я.

Впрочем, тюремные страсти-мордасти разыгрываются в «Остроге» где-то в начале девяностых, а тогда «толстяки» и впрямь читали. Может быть, даже не только в тюрьмах.

«Толстяки» я просматриваю в Сети. Как и все профессиональное сообщество. А насквозь их читают (не знаю уж, в бумажной версии или в электронной) два человека – Андрей Немзер в Москве и Инна Булкина в Киеве. Трудоголики. Мазохисты. Жадины.

«Журнальному залу» РЖ присуща известная хитреца: далеко не все выкладывают здесь все, что печатают на терпеливой бумаге.

Зарплата в «толстяках» нищенская, гонорары смехотворные; распределение – и главным образом перераспределение – материальных благ происходит по серым схемам

Скажем, «Октябрь» любит заманить сетевым отрывком – и отослать заинтересованного читателя к бумажной версии. Не уверен в эффективности подобной тактики даже безотносительно к качеству как рекламных фрагментов, так и произведений в целом. Во-первых, журнал в любом случае публикует сокращенную (она так и называется - «журнальная») версию, во-вторых, в современных условиях любая дрянь выходит отдельной книгой одновременно с публикацией в журнале, а то и раньше нее. Чтобы ограничиться одним примером, упомяну детально уже разобранный мной во «Взгляде» роман Василия Аксенова «Москва ква-ква».

Еще оригинальнее стратегия (здесь уместно говорить именно о стратегии, а не о тактике) «Звезды»: в Сеть выкладывается все заведомо недостойное читательского внимания, тогда как вещи хоть сколько-нибудь интересные приберегаются для подписчика. На тебе, Боже, что нам негоже! В этом контексте примечательно, что два последних номера «Звезды» (августовский и сентябрьский) воспроизведены в Сети почти полностью. Единственное исключение – биографию Иосифа Бродского, сочиненную Львом Лосевым и растянутую на два номера, лучше, правда, приобрести в книжном виде (в серии «ЖЗЛ»), если не жаль пятисот рублей. Мне, правда, жаль, и я решил перетоптаться.

Хитрят нынче и «Новый мир» со «Знаменем»: если раньше они рвались наперегонки выложить очередной номер уже в конце предыдущего календарного месяца, то с недавних пор оттягивают это удовольствие недели на две. Чем, несомненно, только радуют упомянутых в этой статье мазохистов.

На «толстые» журналы то и дело наезжают, требуя, чтобы они покинули полученные, естественно, при советской власти хоромы (на субаренде которых выжили, а их руководители – поднялись в смутные девяностые) и перебрались в помещения поскромнее. В таких случаях всякий раз поднимается ор, в котором доминирует словосочетание «национальное достояние». Меж тем «толстяки» сегодня – это акционерные общества закрытого типа, а как может быть национальным достоянием акционерное общество, это загадка.

Зарплата в «толстяках» нищенская, гонорары смехотворные; распределение – и главным образом перераспределение – материальных благ происходит по «серым» схемам: «конверты», премии и т. п. Правда, служба в журнале предоставляет определенные возможности: печататься у себя и (методом перекрестного опыления) у соседа, общаться с иностранцами из бывших русских, выклянчивая у них приглашения за рубеж, тусоваться, да и вообще – «быть при деле». Привлекает это людей безнадежно пожилых или откровенно никчемных – и они-то (сплошь и рядом сочетая оба аромата в одном флаконе) задают тон, определяют стиль и в конечном счете – творческий результат. Отдельная категория – главные редактора: их интересует собственный статус – и только он. Ну и, разумеется, все, что полагается или причитается по статусу.

Главный редактор «толстяка» - статус в новой России пожизненный. Во всяком случае, в «толстяках» либеральных или, как их когда-то называли, «соросовских». Но «несоросовских» (скажем, той же «Москвы», главный редактор которой Владимир Крупин добровольно уступил кресло Леониду Бородину) в «Журнальный зал» не пускают.

Что печатают «толстые журналы»? Печатают, понятно, всякое. Куда интереснее, что и как, а главное, руководствуясь какими соображениями, они для публикации отбирают. Здесь прослеживается разительное (а для самих журналов объективно пагубное) отличие от принципов, которыми руководствуются в книжных издательствах, даже в нередких случаях совпадения имен и названий.

Книгоиздатель ориентирован на успех – коммерческий, имиджевый или, как это ни парадоксально, тайный. То есть он рассуждает примерно так: опубликовав эту рукопись, я или разбогатею, или прославлюсь, или получу колоссальное личное удовольствие (вариант: смогу наконец отнестись к себе и к собственной деятельности с уважением). В идеале, конечно, хочется, чтобы совпали все три фактора, но бывает такое, понятно, не часто. На практике достаточно и одного-единственного (того, другого или третьего). Важно, что в любом случае издатель рискует (собственными деньгами, это уж как минимум) и хотя бы поэтому нуждается в четкой мотивации при принятии того или иного решения.

Журнальный редактор рассуждает по-другому. Его риски размыты. Даже если деньги он зарабатывает подпиской и розничными продажами, как он утверждает, а не выклянчивает у спонсоров – частных, государственных и муниципальных, как дело обстоит фактически. Главное для него - заполнить январский номер, потом февральский, мартовский и так далее. Заполнить, строго говоря, чем угодно.

Нет, это не означает, что он сознательно заполняет номер за номером всяческой ерундою. Он, в конце концов, не вредитель. Он ни за что не напечатает того, что ему активно не нравится. Но и дожидаться того, что понравится ему по-настоящему (не говоря уж о том, чтобы днем с огнем разыскивать литературную продукцию такого рода), он тоже не будет. Он примет к печати текст, не вызывающий у него раздражения, текст – в его собственной тайной оценке – неплохой. Книжный издатель не станет печатать неплохого, ему непонятно, зачем это – ведь ни денег, ни славы, ни личного удовлетворения, – а журнальный редактор станет. Ему этого будет вполне достаточно.

А раз так, то скоро выяснится, что очень неплохую прозу сочиняют твои друзья, а неплохие стихи – их дети (или наоборот). Да и твоя собственная дочь неплохо судит о книгах или неплохо переводит с английского, который, кстати, знает тоже неплохо. А одна из ее приятельниц неплохо рассказывает о студенческой практике за рубежом или о своем мальчике – так вот, пусть она сядет и хотя бы наговорит то же самое на диктофон, потому что нам нужна молодая проза! А у нашего именитого автора Имярек только что вышел в издательстве однотомник, все произведения, опубликованные в котором, ранее прошли через наш журнал, – и неплохо бы дать на эту книгу развернутую рецензию. И еще неплохо бы напечатать что-нибудь из зарубежного – только такое, чтобы не платить автору! И что-нибудь из публицистики модных авторов. Модные не дадут? А мы у них попросим что-нибудь такое, что они уже где-нибудь (и не раз) напечатали. И попробуем выдать за модных наших собственных постоянных авторов – они ведь, знаете ли, тоже пишут неплохо!

Так дело обстоит практически повсюду. А рефлексируют на тему собственного кризиса только в «Знамени» – уже года полтора-два ведя себя этаким наполовину Гамлетом, наполовину котом Васькой: есть или не есть, вот в чем вопрос? Потому что паршивая у меня сметана, страсть какая паршивая. Хотя, если не принюхиваться, – неплохая…

А кто же станет принюхиваться к сметане в тюремной библиотеке?