12 ноября, вторник  |  Последнее обновление — 18:54  |  vz.ru
Разделы

Испания подложила под Европу очередную мину

Никита Коваленко, политический обозреватель
В первой экономике Европы скоро смена власти, вторая зависла в процессе Брексита, третью сотрясают протесты «Желтых жилетов», четвертая почти ежегодно меняет правительства, а пятую теперь вот раздирает не только сепаратизм, но и кризис власти. Подробности...

Отстаньте от кормления грудью и займитесь психиатрией

Елена Кондратьева, журналист
Отстаньте от грудного вскармливания и молодых матерей. Не надо воспевать лактацию, не надо ходить с голой грудью и висящей на ней ребенке в общественных местах. Вы, возможно, расширяете своим подвигом норму, но при этом создаете ненужный ажиотаж вокруг этой темы и собственного младенца. Подробности...
Обсуждение: 34 комментария

Того, кто уходит, надо отпускать

Сергей Худиев, публицист, богослов
На религиозные сообщества оказывается огромное давление с тем, чтобы заставить их принять либеральную повестку дня. В отличие от большевиков, которые стремились просто и грубо физически уничтожить Церковь, основная стратегия либералов состоит в растлении ее изнутри. Подробности...
Обсуждение: 64 комментария

    Сборка первого серийного самолета Су-57

    Появились кадры сборки первого серийного истребителя Су-57, проходящей в Комсомольске-на-Амуре на авиазаводе им. Гагарина. Замминистра обороны Алексей Криворучко пообещал, что самолет поступит в ВКС уже к концу года, а в следующем году армия получит еще один такой истребитель
    Подробности...

    На Красной площади прошел марш в честь годовщины парада 1941 года

    На Красной площади в Москве прошел марш в честь 78-й годовщины знаменитого парада 7 ноября 1941 года, который историки считают одним из важнейших эпизодов Великой Отечественной войны. Тогда около 28 тысяч советских солдат прямо с парада отправились на передовую
    Подробности...

    В России празднуют День народного единства

    В понедельник, 4 ноября, по всей России состоялось празднование Дня народного единства. Дата празднования выбрана неслучайно – именно в этот день в 1612 году народное ополчение под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Бундестаг перенес голосование о защите «Северного потока – 2» от директивы ЕС

        Главная тема


        Почему русофоб Блумберг сильнее президента Трампа

        «недостатки системы»


        Макрон заявил о первом не связанном с войнами беспрецедентном кризисе

        «наследники Бандеры»


        Соловьев отреагировал на заведенное против него СБУ уголовное дело

        несостоявшийся обмен


        В Израиле прокомментировали выдачу россиянина Буркова властям США

        Видео

        потеря власти


        Три сценария жизни свергнутых правителей

        «братья-раскольники»


        Греция нанесла очередной удар по русскому православию

        антироссийская пропаганда


        Из основателя «Белых касок» будут делать нового Скрипаля

        десятки уголовных дел


        С космодрома Восточный воровали в режиме секретности

        викторина


        Стихи вождя или стихи поэта?

        Задушевные беседы


        Святослав Шевченко: Батюшки болеют теми же болезнями, что и прихожане

        Добиться уважения


        Александр Малькевич: Как справляться с произволом западных интернет-гигантов

        Уникальные протесты


        Андрей Манчук: Арабская весна может грянуть и в ноябре

        на ваш взгляд


        Допустимо ли публичное кормление грудью?

        «Там было как на фронте»

        Член правительственной комиссии 1986 года по Чернобылю профессор Юрий Григорьев рассказал газете ВЗГЛЯД, как лечили лучевую болезнь в районе аварии

        26 апреля 2010, 20:45

        Текст: Алина Хараз

        Версия для печати

        26 апреля исполнилось 24 года с момента одной из самых крупных техногенных катастроф в истории человечества. Разрушение четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС привело к заражению атмосферы, болезням и гибели людей. Профессор Юрий Григорьев, в то время замдиректора Института биофизики и член специально созданной правительственной комиссии, рассказал газете ВЗГЛЯД, как лечили пострадавших при ликвидации последствий аварии.

        − Юрий Григорьевич, вы как очевидец что могли бы рассказать об этом событии?
        – Утром 26 апреля меня вызвали в больницу № 6, где показали приказ о создании специального штаба с достаточно оригинальной формулировкой: «Для организации мероприятий по лечебно-санитарному обеспечению в период проведения учений по гражданской обороне»…

        – Это так решили назвать Чернобыльскую аварию?– В первый день так хотели в надежде, что можно будет скрыть реальные события. Я был назначен заместителем председателя штаба, и клиническая часть была поручена мне. Ситуация складывалась трагически… С одной стороны – меня это поразило! – уже ночью была создана и выслана на место бригада наших врачей, и уже ночью они очень грамотно начали сортировать больных острой лучевой болезнью – в основном это были пожарные, которые первыми тушили пожар. За первые двое суток к нам поступили 129 человек, и из них 84 – с острой лучевой болезнью. И вот представьте себе картину: приходят автобусы с зараженными радиацией людьми, больными лучевой болезнью.

        – Как же определить эту лучевую болезнь и степень ее остроты? Как удалось сделать это прямо на месте?– Прежде всего, это большой опыт наших врачей. В случае острой болезни сразу развивается рвота, острая головная боль. В случае получения смертельной дозы и развития острой болезни высокой степени тяжести в течение первого часа возникает повторная рвота и, конечно, резко ухудшается общее состояние.

        – Как дальше развивались события?– Уже до полудня в больницу стали доставлять больных автобусами. Автобусы, разумеется, тоже радиоактивные, одежда на людях вся грязная, радиоактивная – и все это попадает в приемный покой больницы. Но накануне ночью (!), как только возникли подозрения, что будут доставлены люди с лучевой болезнью, из больницы выписали всех. Почему? Потому что все доставленные к нам пациенты радиоактивные и излучают. И если такой человек лежит в палате на третьем этаже, в палате над ним никто не должен лежать, в палате под ним – тоже… Радиационный фон вокруг – огромный. И в такой ситуации наши врачи – я считаю их героическими людьми – осматривали, лечили, успокаивали…

        − И что, не было никаких защитных костюмов?
        − Да какие защитные костюмы! Перчатки были пластиковые, халаты, насколько это было доступно тогда, в первые два дня… Тут же в приемном покое толкутся летчики и стюардессы, которые их привезли и понимают, что они тоже «грязные». И их тоже надо обследовать, успокоить.

        – А что, есть люди более восприимчивые к излучению и менее восприимчивые?

        – Да восприимчивость тут ни при чем. До того ли было! Было много организационных вопросов по обеспечению всего процесса массового оказания помощи. Вот, например, шприцы – они все сразу грязные, их надо куда-то деть. Перевязки, вата – ведь пожарные были многие еще и с ожогами – все радиоактивное. Вот тут я вспомнил свою работу в военно-полевых госпиталях во время войны… По нашей просьбе на четвертый–пятый день нам прислали полк военных со специальным обмундированием, они разбили во дворе больницы палатки, жили здесь и уносили и утилизировали весь этот огромный объем радиоактивных отходов. Только благодаря этому армейскому подразделению мы могли справиться с такой проблемой.

        – Насколько наши врачи и медслужбы оказались готовы к такого рода работе?– Наша 6-я больница когда-то была специально создана при третьем главном управлении, которое занималось именно медико-биологическими аспектами атомной промышленности. Это направление развивалось параллельно с атомной энергетикой. И все больные острой лучевой болезнью поступали к нам за редким исключением. Причем со всего мира. Аварии на реакторах, несчастные случаи…

        – Про аварии понятно, а что за несчастные случаи?– Ну, например, в Бразилии было: потеряли контейнер с гамма-источником. Кто-то нашел, притащил домой, давай разбирать, изучать, что там внутри, – в итоге вся семья с острой лучевой болезнью попала к нам.

        – Из Бразилии?– Из многих стран такие пациенты побывали в этой клинике. Параллельно в нашем институте были лаборатории, где мы изучали детально влияние радиации на нервную систему, кроветворение, разрабатывали методы лечения. Выезжали на полигоны, где взрывали бомбу, облучали собак, изучали все, что происходило в этих условиях. Поэтому когда случился Чернобыль, мы практически все знали. Если человек получил 600 рад. – на 12-й день начнется период разгара. Если не лечить, на 23–25-й день он умрет… И 26 апреля, когда к нам привезли больных, мы уже знали, что для некоторых больных с крайне тяжелой формой лучевой болезни и обширными ожогами мы ничего не сможем сделать…

        Были случаи, когда патологоанатомы отказывались брать умерших для вскрытия, так как тела были очень «грязными». Санитары иногда отказывались отмывать трупы, и уже в день отъезда моего в Чернобыль я сам как санитар проводил эту процедуру… Так что врачи наши все прекрасно знали: и как лечить ожоги в этой ситуации, и как лечить глаза, и нервно-психические моменты, как бороться с кровоточивостью, с опустошением костного мозга – и все в условиях присутствия радиоактивного фона в палатах.

        Профессор, доктор медицинских наук Юрий Григорьев, руководитель лаборатории радиобиологии и гигиены неионизирующих излучений Федерального медико-биологического центра имени А. Н. Бурназяна ФМБА России, лауреат Государственной премии СССР, председатель Российского национального комитета по защите от неионизирующих излучений (фото: radiorus.ru)
        Профессор, доктор медицинских наук Юрий Григорьев, руководитель лаборатории радиобиологии и гигиены неионизирующих излучений Федерального медико-биологического центра имени А. Н. Бурназяна ФМБА России, лауреат Государственной премии СССР, председатель Российского национального комитета по защите от неионизирующих излучений (фото: radiorus.ru)

        – А врачей потом как-то обрабатывали?– Да ну что вы! Кто? Потом мы стали уже заставлять врачей носить дозиметры. А сначала – напряженнейшая работа в круглосуточном режиме. Я помню, как на 12–13-й день – самый мучительный для тяжелых больных – началась обычная утренняя планерка в больнице, и дежурный врач, которая перед этим всю ночь напролет оказывала помощь, просто разрыдалась… Ужасно тяжелая картина. Но беспомощными в профессиональном плане мы себя не чувствовали. Была и кровь, и заменители крови, и все необходимые антибиотики, проводили и пересадки костного мозга.

        – Лучевая болезнь – звучит страшно. Но что это? Как это происходит?– Зависит от степени тяжести. Первая степень – легкая. Разные есть точки зрения, но это порядка 150 рад. Мы в ходе исследования облучали онкологических больных – их опухоли, давали дозу 100–150 рад. Легкая лучевая болезнь выражается в изменениях крови: уменьшается количество лейкоцитов, лимфоцитов – все делящиеся клетки более чувствительны к ионизирующим излучениям. Уже при средней степени – порядка 250 рад. – нарушается свертываемость крови, и тогда даже очень легкий удар вызывает образование огромной гематомы. А тяжелая степень – 500–600 рад, это смертельная доза – начинается со рвоты. Затем рвота проходит. Поэтому к нам даже тяжелейшие больные приехали в целом в хорошем самочувствии. А уже через 7–12 дней начинается разгар болезни: кровяные клетки исчезают, кровь опустошается, начинает страдать нервная система, температура, слабость, инфекция, иммунная система не справляется – очень тяжелая картина. Мы не смогли спасти 28 человек. А остальные, к счастью, выздоровели, даже тяжелые больные.

        – А как было в самом Чернобыле?– Там было как на фронте: никаких денег, никакого алкоголя, и отношения были такие: если надо помочь, немедленно отзывались все. Например, я там появился 15 мая и столкнулся с тем, что пожарные, которые продолжали дежурить на станции, стояли абсолютно незащищенные! Я объяснил, что необходимо выстроить из свинцовых «кирпичей» заграждения, чтобы защитить костный мозг людей. Больше всего костного мозга в тазовых костях, поэтому даже если человек облучится, его собственные стволовые клетки смогут это компенсировать, и лечение будет успешным. Смею думать, что сохранил таким образом здоровье многим людям…

        Работали мы, конечно, в чудовищном режиме, приходилось бывать и на реакторе. Туда заезжали на бронетранспортере. Мне же важно было проверить, что у работающих там шахтеров приняты все необходимые меры защиты.

        На ночь вся правительственная комиссия выезжала за 30-километровую зону. Через несколько дней я потребовал провести в этой «гостинице» дозиметрические измерения. Результат: пришлось заменить всю мебель – она была радиоактивная.

        Но надо сказать, что облако радиоактивной пыли ушло больше на Белоруссию, чем на Украину, и встал вопрос даже о выселении целого небольшого тихого городка Брагин… Вы представляете себе, что это такое? Но, к счастью, этого не произошло. Мне удалось убедить товарищей, что в этом нет необходимости. Потому что у нас были научные исследования, они велись до того много лет и показали, что при постоянном облучении до 25 рад. абсолютно никаких изменений в живом организме не происходит. В ходе тех экспериментов мы в течение 3–6 лет облучали каждый день собак разными дозами и наблюдали их затем всю жизнь. А в Брагине тогда прогнозировалось облучение в 5–7 рад…

        Но в Москву я вернулся экстренно и на скорой помощи: попал в аварию. Машина столкнулась с грузовиком, который возил радиоактивный грунт. На этом моя эпопея как члена правительственной комиссии закончилась…

        – Каковы последствия этой катастрофы для тех, кто там был и уцелел?

        – Последствия для ликвидаторов – очень сложный вопрос. Многие получили приличную дозу, но до острой лучевой болезни дошло всего у 100 с лишним человек. Тогда как ликвидаторов – около 200 000. Конечно, они нуждаются в санаторно-курортном обеспечении и особом отношении. Но, к счастью, прогнозы об увеличении числа лейкозов как отдаленного последствия не подтвердились. И для ликвидаторов сегодня, наверное, больше социально-психологических последствий, чем медицинских. Например, скоро будет съезд радиобиологов, и один из докладов – на тему… алкогольной зависимости у ликвидаторов.

        – А мне казалось, тогда еще говорили, мол, красное вино – хорошее средство против радиоактивного заражения. Это правда?– Нет. Кроме вреда, от алкоголя ничего не может быть. И я знаю это наверняка. На эту тему мы проводили полноценные исследования, выверяли кривые смертности подопытных животных на фоне введения алкоголя – никакого лечебного эффекта… На самом деле, тогда нам звонили в Чернобыль со всей страны и предлагали то красное вино, то мумие, всевозможные снадобья. И все это мы отправляли в специально созданную лабораторию и честно проверяли.

        − Чем вы лечили больных?
        – Это был целый комплекс: и антибиотики, и антигеморрагические средства, борьба с опустошением костного мозга и т. д. Тогда поиском профилактики и лечения лучевой болезни занимались много и серьезно. И до сих пор в этой области у нас явное преимущество перед иностранными специалистами.

        – А про последствия в целом, для всего населения, может быть, на генетическом уровне?– Есть небольшой рост числа опухолей щитовидной железы у тех, кто были тогда детьми и жили в пораженных районах. К счастью, не вышло острой патологии с лейкозом. С правительственной комиссией мы выезжали в Белоруссию смотреть телят-«мутантов», но пришли к выводу, что это не имеет прямого отношения к Чернобыльской аварии. А если и имеет, то, в любом случае, не носит массовый характер. Практика показывает, что такое может быть и в естественных условиях. А у людей врожденные дефекты гораздо чаще случаются при пьющих родителях, независимо от места рождения.

        В последнее время я больше занимаюсь электромагнитными полями, а не радиацией. И должен вам сказать, что сейчас надо больше об этом беспокоиться. И именно относительно детей. Они представляют сегодня для человека существенно большую опасность. Ведь ионизирующее излучение – это локальное событие. А неионизирующее (ЛЭП, мобильные телефоны и проч., проч., проч.) – это весь мир. Во-вторых, ионизирующее излучение строго зависит от дозы: сколько поглотилось энергии, такая и будет патология. А электромагнитные даже в малых дозах в определенной ситуации могут вызвать судорожный синдром, так как здесь вмешивается модуляция, которая не зависит от поглощенной дозы.

        – Использование атомных электростанций вы считаете сегодня оправданным или, наоборот, рискованным?– Я считаю это сейчас абсолютно безопасным, современным, цивилизованным способом получения энергии, но он требует определенной охраны и контроля. Вокруг много мифов и надуманных проблем, тогда как здесь все легко проверить – есть дозиметры, и, главное, известны средства защиты.



         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............