Взгляд
24 апреля, среда  |  Последнее обновление — 14:55  |  vz.ru
Разделы

Спрос на «преступления ненависти» превышает предложение

Сергей Худиев, публицист, богослов
Ни русские, ни православные никогда не будут признаны жертвами так называемых преступлений ненависти. Разговоры о «борьбе с ненавистью» – это пропагандистское оружие, а оружие употребляют против неприятеля – не против себя же! Подробности...
Обсуждение: 24 комментария

Газ в обмен на поцелуи

Антон Любич, экономист
Главной проблемой нового президента Украины станет экономика. Экономика самой бедной страны Европы. И в этом смысле для украинцев не изменится ровным счетом ничего. Нет ни одной причины, по которой украинской экономике может стать лучше. Подробности...
Обсуждение: 25 комментариев

Нового Ленина снова не прислали России

Сергей Мардан, публицист
То, что Алексей Навальный отправляет дочку учиться в Стэнфорд, означает, что нам досталась эпоха, в которой компрадорская не только буржуазия, но и оппозиция. Офшорные миллиардеры ничем не отличаются от офшорных революционеров. Подробности...
Обсуждение: 50 комментариев

    Открылся 18-й Шанхайский международный автосалон

    Открылся 18-й Шанхайский международный автосалон, собравший множество ярких новинок от ведущих автопроизводителей из 20 стран мира. В центре внимания – электромобили. Скажем, Audi привезла в Китай настоящий автомобиль будущего – концепт AI:me, полностью электрический беспилотник
    Подробности...

    Появились первые фото из сгоревшего Нотр-Дама

    Появились первые фотографии из сгоревшего собора Парижской Богоматери. Горевший всю ночь храм получил серьезные повреждения: обрушился деревянный шпиль, пострадала несущая конструкция. С полыхавшим всю ночь огнем удалось справиться только к утру
    Подробности...

    Собор Парижской Богоматери сгорел

    Знаменитое на весь мир здание собора Парижской богоматери, кажется, уже не будет прежним. Легендарная церковь пострадала от сильнейшего пожара, дым от которого был виден на весь Париж
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Украина отказалась хранить секреты СССР

        Главная тема


        Чем Россия ответит на "сто тысяч тонн дипломатии" США

        рынок вооружений


        Индонезия отказалась от украинского оружия в пользу российского

        реестр недвижимости


        ФНС разъяснила ситуацию с налогом на теплицы

        снижение смертности


        Минздрав заявил о резком сокращении потребления алкоголя

        Видео

        шестой лидер за 28 лет


        Познер рассказал о «демократическом рекорде» Украины

        «громкие трубы шоу-бизнеса»


        Галкин объяснил, почему «Зеленский не прогнется под политическую систему»

        российский флот


        Эксперт поддержал требующих выплат за командировки в Сирию моряков

        «взгляды Зе»


        Соловьев призвал не признавать выборы на Украине

        диалог с Россией


        Путин помог вскрыть иллюзию единства Балтии

        Разгром Порошенко


        Дмитрий Родионов: Зеленский не выполнит ничего из обещанного

        Швейцарский город Ильича


        Андрей Манчук: Ленин лежит в Женеве

        Неудачные топонимы столицы


        Вадим Шамсулин: Как московские улицы влияют на русский язык

        на ваш взгляд


        Каким президентом для Украины будет Владимир Зеленский?

        Ни шагу назад, ни лулзом меньше

        5 мая 2011, 21:43

        Текст: Дмитрий Дабб

        Версия для печати

        Третий фильм про «утомленных» оправдал все самые смелые ожидания. Те, кто надеялся вновь плюнуть барину на сапог и крикнуть «Доколе?», – могут плюнуть и крикнуть. Те, кто собирался напомнить народу, что Никита Михалков – гений, могут напомнить. Наконец, те, кто просто хотел получить от фильма удовольствие, обязательно его получат. Если постараются.

        Поговаривают, что один генерал напился как-то пьяный, раздулся от гордости, загоношился, да и погнал солдатиков на штурм немецкой крепости. А ведь все вокруг знали, что неприступна та крепость, что поубивает немец наших, а если не немец поубивает, то чекисты поубивают – «ни шагу назад» потому что, приказ такой вышел. Не обрались бы мы позору да кровищи, но был среди штрафников один бывший комдив, так вот этот комдив из-под пуль вылез и врезал пьяному генералу по яйцам. Чтоб не смел, упырина, русский народ зазря губить.

        Еще сказывают люди, как одна баба в грузовике под бомбами рожала. Кругом ад, взрывы, земля летает комьями – а ей рожать вздумалось. Ну, вроде понятно: ссать и родить нельзя погодить, но здесь другое интересно. Как младенчик-то на свет вылез, как пуповину-то ему перехватили, тут и увидели люди – сплошь кругом мертвые лежат, не убереглись под бомбами, а все, кто с той бабой и сыночком её рядом был, – все живёхоньки. А баба-дура знака не поняла и младенца убить хотела – он же не наш, немецкий, фриц её снасильничал. Не позволили ей, конечно, уберегли ребеночка. Сначала думали Гансом его назвать, а потом еще подумали и назвали Иосифом Виссарионовичем. Вот как.

        И помимо того случай был: Иосиф Виссарионович (да не тот, который младенец, а тот, который верховный главнокомандующий) задумал народу погубить – тыщи и тыщи. Тех, кто болен был или музыкант талантливый, или другой какой уклонист, в общем, всех, кто в тылу отсиживался, харчи солдатские ел. Раздали им черенки от лопат, зарядили пулеметы заградотрядовские – и велели брать фашистский укрепрайон. Сталин думал, что покрошат фашисты безоружных в мелкий винегрет, а он потом в Европе фотографические карточки покажет – смотрите, мол, какой немец – зверь, помогать нам надо, – но Господь иначе распорядился и генерала, который операцией командовал, совестью заел. Помрачнел тогда генерал, устыдился перед народом  и первым с деревяшкой в атаку пошел. А за ним и офицеры НКВД пошли – тоже с деревяшками. И весь заградотряд пошел, и все уклонисты, включая очкариков, больных и интеллигентов. Как пошли, так и взяли цитадель, в мелкую щебенку она разлетелась. Ибо русские мы, а с нами – Бог.

        У тех, кто дочитал до этого места, должен бы, по идее, подступить к горлу комок – от отвращения перед безвкусицой и стилистической избыточностью, но передать настроение фильма возможно только так – через солдатскую байку. «Утомленные солнцем – 2: Предстояние» тоже представляло собой сборник новелл, костровых басен о войне; «Утомленные солнцем – 2: Цитадель» отличается тем лишь, что штырь-сюжет, на который басни нанизаны, более отчетлив. Еще одно отличие, на сей раз принципиальное: Михалков не повторил своей маркетинговой ошибки. Если первая часть «УС-2» подавалась как «великое кино о великой войне», то вторая – как притча, фольклор и, если хотите, альтернативная история, в которой Тухачевский (а более всего Котов напоминает именно Тухачевского) выжил и был брошен Сталиным на фронтовую авантюру. Теперь зритель не ждет живописания подвига 41–45, историк не считает ляпы – вымысел же. В который нужно просто верить.

        И те, кто верит, поймут первыми: ошиблись критиканы, заявив, что на «Предстоянии» Никита Сергеевич потерял всякий стыд. Нет, последний стыд он потерял именно сейчас – на «Цитадели», и слава Богу, что потерял. Он сбросил стыд, как вериги, предстал перед нами законченным и совершенным арт-проектом, где Михалков-художник неотделим от Михалкова-человека, режиссер – от персонажа, Котов – от председателя Союза кинематографистов, а творец от творения – величественного и невыносимо прекрасного.

        Михалков больше не скромничает, не дозирует свое присутствие в кадре, а правит в нем безраздельно. Скачет верхом на лошади, берет на танке Берлин, отплясывает на свадьбе, отработанным движением Росомахи рвет горло гопнику – заявленные в предыдущем фильме пальцы-ножницы всё-таки пущены в ход. Этими же железками он срежет погоны полковнику НКВД – Мите-Меньшикову – и в статусе штрафника поведет солдат в атаку поперек генерала. Когда же и сам станет генералом, то первым двинет на немца – в красивом кожаном пальто, с дубьем в руках и по воде аки посуху.

        Интонации у него при этом знакомые, надежные, испытанные, и неважно, про что рассказывает – как в гражданскую пристрелил священника или как лично наблюдал на Красной площади Диброва, насилующего афганскую козу. Паратов, Пожарский, Брылов, сэр Генри, Александр III, городничий, Устюжанин, Бесогон – един во множестве лиц и один на один – с народом. Для солдат – батя, для вдовицы – альфа-самец, для хулиганов – карающий меч правосудия. Все уважают и все робеют пред ним, а сам он – лишь перед Сталиным, но и тут отдельно подчеркнуто, что Котов Сталину – друг (а Михалков, соответственно, друг Путину).

        «Сам, всё сам» – таков крест. Его крест. Его люди. Его миссия. Его гешефт. Его война. Его кино. Его Высокопревосходительство.

        Единственное место, где он как будто лишний, где Котову не масленица, – это залитая солнцем номенклатурная дача из первых «утомленных», куда комдив вернулся спустя 17 лет совершеннейшим полтергейстом. Здесь эпос вновь соскакивает к семейной драме, к картине Репина «Не ждали!», к мещанским мелким страхам, которые острее страхов окопных. В подобном жанре Никита Сергеевич всегда был силен, и Виктория Толстоганова честно дает Актер Актерыча, но как-то вдруг дает еще и петуха, и всем уже отчетливо видно, что половину героев играют другие люди, что всё происходящее слишком невнятно, что расхлебывать эту кашу невкусно и почти невыносимо. Так и развалилась бы сцена – важнейшая в трилогии, так и расклеилась бы по швам, но Котов-Михалков вовремя разыщет резинового журавлика и пустит его в ход как камертон. Вот вроде бы близок был провал – неловкая пауза, постыдная несостыковка – но пискнула птичка, и внимание вновь переключилось на Никиту Сергеевича. Опять Михалков главный в кадре, опять он всех вытягивает, опять на нем всё держится, без него и без его журавлика – дирижерской палочки – всем вам пропадать.

        «Вы большой человек, но и мы – маленькие – вам нужны, чтобы понятно было, что вы большой», – крикнет ему Кирик-Ильин перед прощанием, и будет не только прав, но и злободневен. Куда менее злободневен Митя-Меньшиков с фразой «без таких, как Котов, нам войну не выиграть» – война-то давно была, и ведь выиграли же. Причем, если по «УС-2» судить, неудивительно, что выиграли: киношный немец по-прежнему демонстрирует чудеса тактической глупости и тратит бомбы на обозы с ранеными. Эти поддавки, впрочем, нивелируются бездарностью советского командования, так что всё могло бы разрешиться иначе, если бы с нами не было Бога, а Бог с нами был. В первую очередь, конечно, он с семьей Михалковых был, но ведь и с нами – тоже.

        В «Предстоянии» уважаемому семейству подыгрывали немецкие мины и православные церкви, в «Цитадели» – те же мины и твари божьи, через них Создатель – верховный судия обнаруживает свое незримое присутствие. Мышка пробежала, хвостиком вильнула – и погорел фашист. А за ней – комарики. Паучок сыграл важнейшую роль. Бабочка подмахнула. Разве что лисички не взяли спички, а ведь могли бы – заради благого дела не жалко, и вообще – постмодернизм, гуляй, воруй, убивай, о гусях не забывай, рви последнюю гармонь.

        И ведь рвут. Женятся безногие, дерутся инвалиды, кушает орешки Сталин. Котов совершеннейшим псом унюхает в толпе штрафников Митю-Меньшикова, и оба потом будут невозбранно троллить друг друга, и оба вычеркнут гнев из числа смертных грехов, и частушка про Гитлера на березе тоже обязательно прозвучит. Всё это нагромождение разлюли-малины в конце концов сливается в единую, восхитительную, мастерски, но бесстыдно написанную картину. Точнее, не в картину даже, а в единый образ художника – образ Никиты Сергеевича Михалкова. Шапки долой, господа! Перед вами – сами знаете Кто.

        На премьере «Цитадели» он обратился к залу, где многие его ненавидят (и все – за дело) и где каждого при споре визави он без проблем съест с говном (проверено многократно). Обратился, посетовав, что не может обратиться к публике в каждом кинотеатре страны. Действительно, очень жаль, что не может. Ведь Михалков не только разрушил грань между собой и своим творчеством, он бульдозером снес стену между своим кино и зрительным залом. Экранные трэш, пафос и фанаберия перемешиваются с реальными, и ты плещешься в этом потоке и радуешься как ребенок, но в отсутствие Самого – уже не то удовольствие.

        Впрочем, даже и рядом с ним может промелькнуть шальная мысль, что что-то в этом арт-проекте недоработано. Что актеры могли бы не только в кадре с кольями разгуливать, но и на поклон с кольями выходить. Что самому Никите Сергеевичу вполне по силам если и не героином на сцене колоться, как Игги, то хотя бы летучих мышей жрать, как Оззи. Но как промелькнет эта мысль, так и забудется. Потому что всё тут на месте, всё доработано, а в споре метафор опять побеждает жизнь: гостей премьеры провожали танки, и очень хочется верить, что показ специально перенесли на Новый Арбат, чтобы совместить с репетицией парада Победы. Или даже не так: репетицию парада специально подгадали под премьеру «Цитадели». А если надо, Михалков бы и тучи руками разогнал.

        Разумеется, это не больше, чем вопрос веры. Но куда приятнее верить, чем не верить. Верить, что Его Высокопревосходительство о нас помнит, о нас заботится – обо всех нас, хочет нас порадовать. Верить, что Котов специально улыбается столь белозубо, чтобы критики пошутили про элитную стоматологию в штрафбате; пошутили – и порадовались своему остроумию. Верить, что режиссер нарочно развел в кадре подобную пошлость, чтобы взвыла интеллигенция; взвыла – и порадовалась за себя, ибо если интеллигенции некого обличать, она тут же скисает. Верить, что все удачные и зрелищные сцены (которых немало) Михалков привнес в фильм только для того, чтобы добровольным фанатам и заступникам было проще объявить режиссера гением; объявить – и порадоваться, что объявили, ведь им это нужно, не ему. Он про себя и так всё знает.

        Так что вера – ключевой момент, вера – дверь таинств. Вера снимает вопросы, как это герою на протяжении трех фильмов подряд удается оживать, что это за Котов Шрёдингера такой – ни жив ни мертв. А ты просто верь в то, что он не оживает, а воскресает (с теми, кто ходит по воде, такое случается), ибо тризна и переход в мир иной отдельно прописывается всяким художником, который одновременно и человек, и арт-проект. Арт-проект Малевич завещал хоронить себя в супрематическом гробу, арт-проект Дали – в полу над женским туалетом, а арт-проект Михалков вообще не должен быть похоронен, так как он у нас один такой. Он должен воскресать и воскресать вновь. Быть с нами и вести нас.

        Ни шагу назад! Мы ждем «Утомленные солнцем – 3», где Котов взойдет по веревочной лестнице в небеса и заявит своим критикам: «Господа, вы слишком серьезны». Мы ждем «Утомленные солнцем: Начало», где Котов вылезет из колыбели где-нибудь под Вифлеемом.

        И только бесполезные для искусства люди придерутся к тому, что младенец будет усат.


        Подпишитесь на ВЗГЛЯД в Яндекс-Новостях

        Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............