Глеб Простаков Глеб Простаков Запад готовится перенести конфликт с Россией на море

Война с Россией на море, где США чувствуют себя более уверенно, чем в сухопутных конфликтах, может всерьез рассматриваться демократами как возможность избежать выборов как таковых.

31 комментарий
Вадим Трухачёв Вадим Трухачёв Большая геополитика Орбана с «местечковым» отливом

Играя в большую геополитику, премьер Венгрии Виктор Орбан стремится добиться вполне «местечковых» целей. Но для их достижения ему понадобятся Россия, Турция, Китай и, конечно, Евросоюз. И Украина в качестве объекта.

0 комментариев
Дмитрий Орехов Дмитрий Орехов Почему англосаксы создали культуру лжи

Выкрутив до предела ручки громкоговорителей своей информационной машины, англосаксы убедили самих себя, что это именно они до сих пор брали верх во всех мировых конфликтах. Правда, они не заметили другой процесс: в последние сто лет они стремительно теряли уважение мирового большинства.

29 комментариев
5 октября 2010, 11:35 • Культура

Нет, он не Горлум, он другой

Всеволод Емелин написал энциклопедию языковых мемов

Нет, он не Горлум, он другой
@ РИА "Новости"

Tекст: Кирилл Решетников

В наши дни поэт в России меньше, чем поэт. Он производит тексты для внутреннего пользования, его аудитория – критики и филологи, а также другие поэты (чаще всего – поэты-филологи, пишущие критику). Безумную веру в то, что это не навсегда, способно пробудить лишь собрание сочинений Всеволода Емелина.

Сборник, которому издатели дали сложное немецкое название «Gotterdammerung» (в переводе на русский – «Сумерки богов»), с куда большей вероятностью может закрепить уже сложившееся отношение к Емелину, нежели изменить его. Те, кто любит его стихи, полюбят еще сильнее. Те, кто считает Емелина выскочкой, конъюнктурщиком, фашистом, антисемитом и отказывает ему в праве называться поэтом, лишь укрепятся в своем мнении, да и вообще, скорее всего, не возьмут этот сборник в руки. Конечно, не следует забывать о самом главном: благодаря «Сумеркам богов» кто-то прочтет (и уже прочел) Емелина впервые, но четкое разделение на поклонников и «антипоклонников» от этого вряд ли исчезнет, просто тех и других станет больше.

И оттого, что такой я по жизни плачевный у...бок, / Что-то по типу Горлума из «Властелина колец», / Я так люблю смотреть, как рушатся небоскребы

С другой стороны, даже те, кто хорошо знаком с творчеством Емелина, могут много почерпнуть из этой книги, где в хронологической последовательности представлены все его зрелые вещи. Одно дело – натыкаться на разрозненные стихи культового автора в Интернете или помнить несколько самых известных его текстов, и совсем иное – получить возможность проследить его путь от первых постсоветских стихов к совсем недавним, от начала 1990-х к концу 2000-х.

На протяжении всего этого времени и особенно в 2000-х Емелин, в числе прочего, занимался примерно тем же, чем Дмитрий Александрович Пригов: уловлял в сеть своей поэзии мифы массового сознания, этих огромных нелепых чудищ, чтобы затем вывести их на невидимую арену и устроить с помощью укрощенных монстров грандиозное цирковое шоу.

Как и Пригов, Емелин демонстрирует ключевые образы социокультурной реальности, управляющие мышлением и поведением современников, работает пересмешником, доводя до абсурда навязшие в зубах идеологемы и тренды. Берет картинки, из которых будет состоять хроника эпохи, и превращает их в карикатуры. Сюрреалистично фантазирует, основываясь на фольклорных мотивах. С отечественными литературными фетишами обращается тоже совершенно по-приговски, или, скорее, по-кибировски: «Запахло над страной XX съездом. / Он кудри отпустил, стал бородат, / Пошел служить уборщиком подъезда / И оду «Вольность» отдал в самиздат». Это, разумеется, о Пушкине.

Сборник, которому издатели дали сложное немецкое название «Gotterdammerung» (в переводе на русский – «Сумерки богов») (Фото: moscowbooks.ru)

Сборник, которому издатели дали сложное немецкое название «Gotterdammerung» (в переводе на русский – «Сумерки богов») (Фото: moscowbooks.ru)

Емелин наследует московским концептуалистам и в самом тонком аспекте. В его стихах комическим эхом отдается современный ему язык: язык СМИ, интеллигенции и власти. Но если Пригов и Кибиров в свое время препарировали штампы позднесоветской пропаганды, то под емелинский скальпель попадает нынешний либеральный дискурс, вопреки распространенному мнению вовсе не стушевавшийся, а заново расцветший в эпоху стабильности. Впрочем, ничуть не меньшее внимание уделяется и новой официальной риторике.

«Gotterdammerung» – пересмешническая энциклопедия языковых мемов* 1990-х и 2000-х: от «Менатепа», «контрактника» и «эксклюзивного дистрибьютора» до «нанотехнологий» и выражения «шакалить у посольств».Емелинская ирония тотальна. Сочиняя, к примеру, памфлеты-обращения в адрес отечественной либеральной общественности и западных оппонентов российского внешнеполитического курса, он не только смеется над адресатами, но и пародирует позицию того, кто все это произносит, создает шарж на условного носителя консервативных ценностей. 

Но было бы ошибкой видеть в Емелине всего лишь остроумного ирониста. Емелин – поэт куда более сложной и редкой природы. Пародийность как ни в чем не бывало уживается у него с величайшей серьезностью. Когда он говорит от имени народа, собирающегося спросить кое с кого за экономические притеснения и имеющего право на традиционные алкогольные пристрастия, в этом можно усмотреть отрефлексированную позу, но никак не пародию или шутку.

Поэтическая речь Емелина – одновременно и ехидная имитация общественной дискуссии, и всамделишное участие в ней на правах народного трибуна. Такое вот двойное кодирование, не снившееся никаким концептуалистам. А принципиальное для Емелина попрание политкорректных табу – акт в каком-то смысле не менее дерзкий, чем нарушение официозных норм со стороны «непечатных» авторов 1970–1980-х.

Более того, сокровенным центром емелинской поэзии оказывается вовсе не смех на злобу дня, а горестный рассказ о собственной судьбе, плавно перетекающий в обобщенную историю поколения и в исповедь собирательного народного персонажа. Здесь в свои права вступает Емелин-лирик, Емелин-трагик, и слезы в «Gotterdammerung» проникновеннее, чем смех.

Оплакивая свою Родину и себя, поэт, тем не менее, продолжает артистическое действо и создает балаганный образ изгоя: «И оттого, что такой я по жизни плачевный у...бок, / Что-то по типу Горлума из «Властелина колец», / Я так люблю смотреть, как рушатся небоскребы, / И дети бегут и кричат по-английски: п...ц... п...ц...». В такие моменты Емелин напоминает поэта первой трети прошлого века Александра Тинякова: скандального юродивого-мизантропа, но сходство это обманчиво, ибо, в отличие от Тинякова, Емелин обладает большим лирическим даром.

Кто-то говорит, что писать так, как любит писать Емелин, проще простого: бери наиболее обсуждаемое свежее сообщение из СМИ или блогов и комментируй его десятком ернических строф, каждый так может. Еще кто-то добавляет, что стихи Емелина не привносят в поэзию ничего нового, что в них отсутствуют оригинальные художественные стратегии.

О том, какая все это поверхностная и предвзятая чушь, свидетельствует практически любое стихотворение из «Gotterdammerung», но с еще большей убедительностью – весь сборник в целом. Авторство этих стихов узнается по одной строфе, они разлетаются на цитаты, но некоторые из них впору не просто цитировать, а твердить как заклинание. Ни один другой стихотворец не высказывался о превратностях последних пятнадцати лет так смешно и отчаянно, так внятно и так вызывающе.

Однако филологический истеблишмент, признающий только поэзию для поэтов, предсказуемо ставит Емелину «незачет», на что тот справедливо отвечает в своем духе. И не просто отвечает, но не отказывает себе в удовольствии поюродствовать, представляясь затравленной жертвой новейшей поэтической мафии. И надо же, будучи освещаемы автором, умеющим обращаться к широкой аудитории, даже внутрицеховые и межклановые литературные распри становятся любопытной темой. Невероятно, но факт.


* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента

..............