Взгляд
25 сентября, воскресенье  |  Последнее обновление — 11:44  |  vz.ru
Разделы

Суверенитет и непрерывность истории – две главные ценности президента Путина

Ирина Алкснис
Ирина Алкснис, обозреватель РИА «Новости»
Даже частичная утрата суверенитета всегда в нашей истории заканчивалась падением страны в пропасть и страшными жертвами, которые приходилось приносить, чтобы выкарабкаться из кризиса. Подробности...
Обсуждение: 24 комментария

Запад лишается иллюзий относительно СВО

Геворг Мирзаян
Геворг Мирзаян, доцент департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ
Выступление Владимира Путина поставило Америку и Европу перед новой реальностью в украинском вопросе. Пока что Запад эту реальность принимать не хочет – но придется. Подробности...
Обсуждение: 35 комментариев

Москва показала Киеву краешек своей колоды козырей

Владислав Исаев
Владислав Исаев, политолог
Причиной смены стратегии спецоперации стало то ли стремление сделать цену этого конфликта для Запада максимальной, то ли понимание того, что сохранять Украину даже в качестве обезоруженного и нейтрализованного «буфера» недопустимо. Подробности...
Обсуждение: 41 комментарий

На бывшей Украине проходят референдумы о вступлении в состав России

В пятницу в Донецкой и Луганской народных республиках, а также на освобожденных территориях Херсонской и Запорожской областей начались референдумы о вступлении в состав России. Участники голосования уверены, что мир может принести только Россия. Голосование продлится по 27 сентября
Подробности...

В Австралии прошли акции протеста против британской монархии

По всей Австралии, которая входит в состав Британского Содружества и где формально главой государства является король Великобритании, прошли акции протеста против монархии и, как говорят организаторы, расистского колониального империализма. В Мельбурне состоялась самая массовая акция – на улицы вышли тысячи людей
Подробности...

В Лондоне прошли похороны Елизаветы II

В Лондоне прошли похороны королевы Соединенного Королевства Елизаветы II, умершей 8 сентября в возрасте 96 лет. После государственной панихиды в Вестминстерском аббатстве катафалк направился через центр британской столицы в Виндзорский замок.
Подробности...
21:02
собственная новость

Центр реставрации книг решили создать в Кирове

Перспективы создания на базе библиотеки имени А. И. Герцена регионального центра реставрации книг обсудила министр культуры России Ольга Любимова с главой Кировской области Александром Соколовым.
Подробности...
20:39
собственная новость

В Тверской области запланировали торжества в честь 350-летия Петра I

Мероприятия в честь 350-летия со дня рождения Петра I в 2022 году вошли в перечень культурного развития Верхневолжья, сообщили в правительстве Тверской области, где рассмотрели реализацию национального проекта «Культура».
Подробности...
19:30
собственная новость

Названы сроки создания модельных библиотек в Ставрополье

Модельные библиотеки откроют в Благодарненском, Георгиевском и Левокумском округах Ставрополья в 2022 году по нацпроекту «Культура», сообщила министр культуры края Татьяна Лихачева.
Подробности...

    Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
    НОВОСТЬ ЧАСА: Ракетный удар по гостинице в центре Херсона признали терактом

    Главная тема


    Церковь имеет шанс вернуть украденное большевиками

    Генассамблея ООН


    Лавров напомнил Западу, как Зеленский прогонял русских с Украины

    «Золотая неделя»


    В Пекине оценили ситуацию после слухов о госперевороте

    «захватнические войны»


    Российские блогеры отреагировали на интервью Алена Делона с Владимиром Зеленским

    Видео

    депутат-доброволец


    Милонов: «Под Попасной я воевал досыльником на гаубице»

    Бомба замедленного действия


    Как Сталин спасал от распада Советский Союз

    советский потенциал


    Наследие СССР поможет Грузии наладить выпуск беспилотников

    протесты оппозиции


    Ослабевший Иран проходит испытание на прочность

    настоящая история


    Как Россия сберегла свой ядерный щит

    выкарабкаться из кризиса


    Ирина Алкснис: Суверенитет и непрерывность истории – две главные ценности президента Путина

    новая реальность


    Геворг Мирзаян: Запад лишается иллюзий относительно СВО

    смена стратегии


    Владислав Исаев: Москва показала Киеву краешек своей колоды козырей

    на ваш взгляд


    Среди ваших знакомых есть люди, получившие повестки в рамках объявленной частичной мобилизации?

    Павел Руднев: Любимову – 90!

    30 сентября 2007, 10:24

    Юрию Петровичу Любимову, ровеснику Октябрьской революции, сегодня исполняется 90 лет. Это свидетельство необычайной силы мастера, встречающего юбилей в работе.

    Его Театр на Таганке был и остается легендой отечественного театра. Почему был – об этом рассуждать излишне. А вот почему остается – именно сегодня важно определить. Рубеж конца 1980-х – начала 1990-х был кризисной точкой для отечественного театра. Тогда было ощущение, что материк под названием «советский театр» резко ушел на дно, оставшись культурной иконой в окладе совсем других, только наступающих времен. Прошлое отрезало как лезвием, и в определенном смысле новый театр начался с нуля, с нового отчета, с имен, за которыми не стояла «очередь рукопожатий» с великими.

    Театр на Таганке остается в истории театра как пример удивительного единения театра со своими претензиями и зрителя с его предпочтениями

    Автор этих строк остро испытал это на себе. Поколение, начавшее активно ходить в театр в начале 1990-х, уже не застало спектаклей Эфроса, Товстоногова, мы видели уже закат Ефремова, Гончарова и только на видео могли впечатлиться шедеврами Анатолия Васильева. Мой педагог Наталья Крымова пребывала в растерянности, понимая, что отсутствует «точка сборки» – единое поле наглядных представлений об идеальном театре. Такое поле нашлось в только зарождающемся тогда театре Сергея Женовача, который умел консолидировать традицию и современность.

    Но была еще одна точка соприкосновения. Театр Юрия Любимова – единственная живая нить, связующая великий советский театр с плотно расплодившейся современностью.

    До середины 90-х еще сохранялись в прекрасной творческой форме шедевры Любимова «Живой» и «Дом на набережной», «Преступление и наказание» и «Владимир Высоцкий». И в более поздних «Медее», второй версии «Доброго человека из Сезуана» с Любовью Селютиной, «Шарашке» жил дух старой Таганки – театра эстетического протеста и совершенства формы, театра художника и театра универсального актера-сверхмарионетки. В самой модели поведения седовласого титана Любимова – экспрессивной, кипучей, требовательной, принципиально незвездной, выстраивающей ритм своего театра, как заправский стрелочник – с фонариком в руке; в эстетике здания – с его черно-красным революционным пятном, с сумраком его зала, со словно нарочно вывороченной наружу машинерией, с холодом серого кирпича, заменяющего задник, с конструктивистской изломанностью линий. В этих культурных кодах эпохи фронды Театр на Таганке постулирует нескончаемую прелесть художественного авангарда, всегда свежего и дерзкого, всегда радостного и открытого миру, даже несмотря на то, что объекты протеста сегодня в корне поменялись. Театр на Таганке как феномен культуры можно приравнять к сиянию российского художественного авангарда 1920-х годов, возвышающегося в цене и продолжающего самым серьезным образом влиять на современное искусство. На эту революционную волну всегда ориентировалась режиссура Любимова – режиссура цветовых пятен, массовки, плаката, зонга и широкого жеста. Любимов не раз говорил о том, что для него более принципиальным было справиться с новой эстетикой, нежели бороться с властью: «Я постигал новую драматургию – никакой политики. Это меня власть сделала политическим. Это со мной власти вступили в борьбу, заявив, что я им такой не нужен и театр им такой не нужен. Ну а если со мной борются, то и я буду бороться. Я хотел свое дело иметь, свой театр, свою эстетику, свой взгляд. Пытался освоить новую профессию».

    Стало театроведческой нормой считать, что в сценографии Давида Боровского в Театре на Таганке жанр театральной декорации реабилитировался как самостоятельный, неприкладной – впервые после эпохи великого театра 1910–20-х годов: Лисицкого, Кандинского, Экстер, Гончаровой, Бакста, Добужинского. Так и Любимов в режиссуре и идеологии словно бы возвращал в советскую культуру представление о подлинном революционном искусстве. Некогда театральный критик Ольга Галахова в своей статье «Отец хора» увлекательно писала о Любимове как о главном режиссере советского театра с упором на слово «советский»: Театр на Таганке был антисоветским советским театром. Любимов показывал в театре, если угодно, «социализм с человеческим лицом», представления советской фрондерской интеллигенции о правильности, истинности коммунизма как социального движения, коммунизма, не затертого бюрократией.

    В Театре на Таганке не случайно звучал Маяковский и его эпигон Вознесенский. Здесь не случайно шел спектакль «Десять дней, которые потрясли мир», где наконец-то воплотилась мечты режиссуры 1920-х и тезис Пролеткульта о слиянии искусства и народа, о выходе искусства на улицу, в массы, о том, что новая революция будет носить исключительно театральный характер, облик праздника в будни, о том, что спектакль потенциально должен превращаться в митинг, диспут, дискуссию. В Театре на Таганке занимались формотворчеством, формализмом, сталкивали геометрические объемы, занимались чисто условным искусством, наследуя авангарду 1920-х годов. Театр на Таганке восстанавливал в правах потерянную в сталинские годы энергию преобразования жизни, революционный и протестный дух интеллигенции. Затертая в кабинетах советской бюрократии правда о том, что «в жизни всегда есть место подвигу», восстанавливалась в лирике Владимира Высоцкого, неотделимой части стиля Театра на Таганке. Высоцкий пел не только об отношении к жизни как к подвигу (выделяя и воспевая целые профессии – от альпинистов до военных – как альтернативные «спокойному» человеку искусства), но и об особом отношении к бытию как к проблеме, к борьбе, к постоянному конфликту с самим собой, к вечной неудовлетворенности и потребности перемен. Жизнь по Высоцкому – горение во имя идеалистической, почти несбыточной цели.

    Первым спектаклем театра стал «Добрый человек из Сезуана», и портрет идеолога социалистического театра, убежденного коммуниста и манифестатора социального, классового искусства Бертольта Брехта всегда висел в фойе Таганки – он, пожалуй, даже был там самый главный. «Китайская» философия пьесы Брехта заключалась в представлении о человеке как существе, пребывающем в постоянном дискомфорте и напряжении, борьбе с действительностью. Смена масок – не игра и не прихоть, а социальная потребность, осознаваемая как животный инстинкт. Героиня пьесы – простая работница Шен Те, добрая, простодушная, наивная – превращалась в урочное время в твердого, бескомпромиссного, жестокого с проявлениями несправедливости Шуи Та, который очень быстро умел расправиться с обидчиками беззлобной Шен Те и восстановить суровой рукою беспощадный дух правоты. На Шен Те воду возят, Шуи Та боятся как зубовного скрежета. «Ecce homo, се человек», – утверждает для нас «хирург драматургии» Бертольт Брехт. Для Брехта принципиальной была не фантастичность, не сказочность сюжета (как, скажем, в книге Стивенсона о Джекиле и Хайде), а, напротив, будничность, естественность такой житейской позиции. В умении быть двуличным Брехт видел вынужденность. Двуличности настойчиво требует наш двуличный мир, только кажущийся гуманным, а на самом деле оскаленный и ревнивый, обманывающий и беспощадный. Вот суровая правда Брехта – будь добр с добрыми и жесток с жестокими. Собаке – собачья смерть. Пуля виноватого найдет. Горбатого могила исправит. Только в такой форме одинокий, беззащитный человек способен выживать – в форме двуличия. И это, по Брехту, и есть высшая форма гуманизма – умение быть и филантропом, и хищником одновременно.

    Театр Юрия Любимова – единственная живая нить, связующая великий советский театр с плотно расплодившейся современностью (фото: teatr-live.ru)
    Театр Юрия Любимова – единственная живая нить, связующая великий советский театр с плотно расплодившейся современностью (фото: teatr-live.ru)

    Шен Те и Шуи Та – это идеальное воплощение философии советского человека, который пел и думал точно так же, как пел: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Умение быть мягким, но грозным; гуманным, но суровым. Философия выживания Брехта находила отклик в раздвоенной душе советского интеллигента, всегда не согласного с генеральной линией, но и на баррикады не лезущего. Залог выживания шестидесятничества – внутренняя эмиграция, кухонный протест, китайское лукавство.

    Выживание стало главной темой Театра на Таганке. Это тема звучала везде – и в деревенской прозе, «Деревянных конях» и «Живом», в «Гамлете», «Матери» и «Пугачеве». Жить вопреки обстоятельствам. Жить, когда за тобой охотится роковой занавес, сметающий людей с тарелки истории как крошки. Жить, когда тебя, обнаженного по пояс, душат цепями и обкладывают плахами с топорами. Жить и быть готовым к подвигу, когда серый строй солдат в шинелях оттесняет тебя к заднику. Театр на Таганке утверждал «правильный» коммунизм, коммунизм вечной, нескончаемой борьбы, а не оппортунизма. Коммунизм человеческой твердости и суровой правды. Более небуржуазного, нефилистерского театра в истории искусства России трудно даже и сыскать.

    Недавно Евгений Евтушенко высказался так: когда чиновники сажали Юрия Любимова в кресло главы полуразрушенного Театра драмы на Таганской площади, никто и ожидать не мог такого результата. В этом жесте не было ни грамма бюрократического радикализма: они думали, что от первого красавца вахтанговской сцены, от героя-любовника советских патриотических комедий нельзя, невозможно ждать эстетических провокаций – только покорности. И тут они просчитались, хотя Любимов, очевидно, и сам от себя в те годы не ожидал такого поворота судьбы. Любимов режиссером и главой театра стал в 47 лет, и такого моментального превращения, преображения актера в режиссера, лояльного гражданина в антисоветчика, беспечного артиста с гарантиями в диссидента из семьи ярославского кулака более в истории театра не сыскать. Артист увлекся педагогическим процессом, и ответственность за молодых ребят открыла в Любимове какие-то неведомые ресурсы. Из курса в Щукинском училище вышла некая Касталия – костяк нового театра, новой эстетики. Так перемениться, «земную жизнь пройдя до половины», – это, конечно, чудо. Любимову вообще много раз придется начинать все заново. Одно из самых тревожных воспоминаний о первых месяцах изгнания у Любимова – об унизительном испытании безденежьем. Ситуация требовала моментальной переориентации семейного человека с маленьким ребенком на руках – человека, который был в СССР всем, а на Западе оказался оппозиционным художником без работы и заработка, который бы и если обнаружил свою несостоятельность на публике, публика бы это приняла как каприз или стяжательство. Как это у известного человека нет денег?!

    Точно так же пришлось Любимову заново строить театр по возвращении – разваленный, погрязший в интригах. Не успев наладить работу, Любимов наткнулся на непонимание части труппы, и театр распался на две половины, хотя, впрочем, сегодня этот спор кажется несостоятельным – половине Содружества актеров Таганки так и не удалось доказать свое право на существование.

    По признанию самого Любимова, восстановить театр полностью ему удалось только к 1998 году. Тогда это очень чувствовалось – этот третий подъем Таганки. Ценой невероятных усилий Любимов за полтора года выпускает три отличнейших спектакля – вторую версию «Доброго человека из Сезуана», «Шарашку» и «Театральный роман».

    Театральный критик и знаток Театра на Таганке Римма Кречетова в книге «Трое. Любимов, Боровский, Высоцкий» вспоминает настроение, с которым театр играл первые спектакли «Мастера и Маргариты»: слава театра достигла небывалых масштабов, билеты расходились тайным образом в среде, неподвластной театру, и первые ряды всякий раз заполняет сытая, апатичная, стеклянная номенклатура. Публика резко сменилась... На днях режиссер Маттиас Лангхофф на встрече со зрителями в Центре имени Мейерхольда рассуждал на тему, которую сам же сформулировал: «Кризис театра – это, прежде всего, кризис общества».

    В Театре на Таганке ни о каком кризисе, конечно же, речи сейчас не идет. И в дни, когда мастер справляет юбилей, театр представляет Москве премьеру «Горе от ума». Речь совсем о другом – о безвозвратных утратах иного свойства. Зрительный зал той, советской Таганки уже не вернешь. Пытливый, умный, страдающий. Его не вернешь не только в Театр на Таганке, его не вернешь просто в театр. Такого зала вообще сегодня нигде в России нет. Зала, готового за свои деньги смотреть деревенскую прозу Абрамова и Можаева, заполнять неудобные кресла на пьесах Брехта и Есенина. Зритель духовно обнищал и требует театра попроще, повеселее, полегче. Театр на Таганке жил своей публикой, которая куда-то сгинула, рассыпалась. Театру – любому, – чтобы стать общественным достоянием, легендой, сегодня остро не хватает умного, отзывчивого наблюдателя. Театр на Таганке остается в истории театра как пример удивительного единения театра со своими претензиями и зрителя с его предпочтениями. Сегодня, как правило, такое происходит только тогда, когда у театра нет претензий, а у публики нет предпочтений. И это уже тема не столько Театра на Таганке, сколько театра вообще. Известная максима Пушкина гласит: «Публика образует драматические таланты». И где же теперь такая публика?


     
     
    © 2005 - 2021 ООО «Деловая газета Взгляд»
    E-mail: information@vz.ru
    ..............
    В начало страницы  •
    На главную страницу  •