Почему артиллеристы стреляют по команде «триста-тридцать-три»?

В ходе специальной военной операции на Украине российские военные используют новую команду для залпового огня артиллерии, которая звучит как «триста-тридцать-три». В «Руководстве по боевой работе огневых подразделений артиллерии» она не прописана, там предписано командовать: «Батарея, залпом, огонь». В армии, большей частью в реактивной артиллерии, прижилась именно цифровая команда «333».

Почему же так получилось? Короткий ответ – это удобно для синхронизации действий подразделений и эффективности в бою.

Когда командир артиллерийской батареи подает команду «Триста-тридцать-три» – это уже финальная часть подготовки к ведению огня, которой предшествуют установление взрывателя, заряжание, прицеливание. Там свои команды и указания расчетам. Для достижения синхронности именно залпового огня батареи требуется одновременное приведение в действие спускового механизма всеми наводчиками. И получить эту команду они также должны одновременно, причем отчетливо и доходчиво.

Команда «333» прижилась по ряду причин. В ней заложены три «тройки» с «рыкающей» буквой «Р», которая более четко отпечатывается в подкорке головного мозга, как в раскатистой команде: «Р-р-авняйсь!», с последующим произнесением «Смирно!», к которой солдат уже готов. То есть когда командир произносит: «Триста тридцать», это условный сигнал, который вырабатывается на уровне рефлекса и дает секундное время для подготовки к совершению механического действия рукой, с последующим произношением «три», что уже означает команду «Огонь!»

Подобная команда «333» появилась у российских военных еще в Сирии и прижилась при ведении как залпового, так и одиночного огня. Кто ее придумал – доподлинно неизвестно, но «триста тридцать три артиллериста» стала использоваться и при проведении боевых действий на Украине. Сами военные утверждают, что с ее помощью удается добиться идеального залпового пуска, а солдаты уже зафиксировали в памяти именно эту команду.

Вообще в армии любят использовать в качестве отсчета именно цифровое запоминание. В десантных войсках, например, при совершении парашютных прыжков при отделении от самолета или вертолета произносят: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Это занимает ровно три секунды, после чего следует крикнуть «Кольцо!» и дернуть вытяжное кольцо парашюта со словами «Купол». 1–2–3 занимает меньше времени, чем 501–502–503, что может привести к преждевременному срабатыванию вытяжной системы.

Связисты для вызова также трижды нажимают на тангенту радиостанции для переключения с приема на передачу – тук-тук-тук, это тоже своеобразный сигнал.

На эту тему
• В Минобороны заявили об уничтожении 600 беспилотников ВСУ с начала спецоперации на Украине
• Минобороны: ВСУ размещают огневые позиции в больницах
• Подоляка: Без помощи Молдавии у Украины не хватит сил задавить Приднестровье

Есть в армии и система определения координат на карте «по улитке», которой большей частью пользуются офицеры. Представляет она собой цифры от 1 до 10, которые располагаются по часовой стрелке в каждом квадрате в форме улитки – по кругу, но на саму карту цифры не наносятся. При этом каждый командир, когда его ориентируют по карте, указывая нужное место, произносят, к примеру, «квадрат 12–16, по улитке 6» и он безошибочно его определит, потому что эта «улитка» заложена в голове.

Краткость в армии имеет особое значение – во время боевых действий нет времени на выстраивание сложноподчиненных предложений. На этот счет ходит популярный апокриф, превратившийся в миф, который, однако, очень похож на реальность.

Распространена, в частности, такая история. Американские военные историки при анализе характера боевых действий на Дальнем Востоке в ходе Второй мировой войны обратили внимание на разницу в средней длине слова при отдаче приказа. У японцев она составляла 10,8 символов, а у американцев – 5,2, то есть американский офицер тратил на 56% меньше времени на его отдачу, что в итоге позволяло при столкновении чаще побеждать противника. Американцы проанализировали и русскую речь, в которой приходилось по 7,2 символа на слово. При этом, когда русские переходили на ненормативную лексику, длина символов уменьшалась до 3,2 в слове и целое предложение уменьшалось до двух-трех слов без потери смысла.