Дмитрий Губин Дмитрий Губин Почему Ирану без шаха лучше, чем с шахом Пехлеви

Мухаммед Реза Пехлеви очень хотел встать в один ряд с великими правителями прошлого – Киром, Дарием и Шапуром. Его сын, Реза Пехлеви, претендует на иранский трон сейчас. Увы, люди в самом Иране воспринимают его внуком самозванца и узурпатора и сыном авантюриста.

9 комментариев
Глеб Простаков Глеб Простаков Нефтяные активы как барометр мира

Никто сейчас не может сказать, когда произойдет серьезная подвижка по украинскому кризису. Нет ни сроков, ни дат. Но зато они есть в кейсе «ЛУКОЙЛа» – 28 февраля.

3 комментария
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Почему Европа никогда не пойдет против США

Никакого общеевропейского сопротивления Трампу по вопросу Гренландии нет. Никакой общеевропейской гибкой позиции по Украине (которая смогла бы вернуть Европе субъектность хотя бы в этом пункте) тоже нет.

5 комментариев
27 ноября 2009, 17:21 • Политика

«Французам выгодно делиться с нами»

Василий Лихачев: Французам выгодно делиться с нами

«Французам выгодно делиться с нами»
@ Reuters

Tекст: Ирина Романчева

В пятницу начался визит российского премьера Владимира Путина во Францию. В центре повестки дня – экономическое сотрудничество. От политики, впрочем, скрыться также вряд ли удастся. О том, поделятся ли с нами французы своими технологиями, чем выгодно присоединение Electricite de France к проекту «Южный поток» и почему Москве не стоит уклоняться от разговоров о соблюдении прав человека, газете ВЗГЛЯД рассказал зампред комитета Совета Федерации по международным делам Василий Лихачев.

− Судя по заявленной повестке дня, российский премьер Владимир Путин приехал во Францию обсуждать исключительно экономические вопросы. На ваш взгляд, это объясняется тем, что общаться будут главы правительств, или все-таки тем, что политических разногласий у России и Франции нет?
− Здесь есть два аспекта. Во-первых, сфера внешней политики по Конституции закреплена за президентом, который активно осваивает внешнеполитическую площадку сотрудничества Парижа и Москвы.

Конвенция о защите прав человека подвергается испытанию практической жизнью в любом европейском государстве

А во-вторых, не стоит забывать и о том, что экономика является мотором любой внешнеполитической и дипломатической конструкции. Позиции России и Франции в сфере внешней политики, и особенно в сфере внешней безопасности, действительно очень близки. Но если соглашения, о которых предварительно шла речь, будут подписаны, если будут решены вопросы по АвтоВАЗу, по сотрудничеству в сфере космического строительства, по авиастроению, инвестициям, думаю, что сближение позиций Москвы и Парижа пойдет еще активнее.

− Если двум премьерам удастся договориться по автопрому, то Россия, по слухам, получит 1,5% акций французского Renault. Пакет, прямо скажем, небольшой, но эксперты считают, что, формально поделившись акциями, на деле французы откроют для нас путь к своим технологиям. Неужели Франции выгодно делиться с Россией какими-то ноу-хау?
− Французам это очень выгодно. Французы пошли на такого рода сотрудничество в сфере космоса. А в сфере автомобилестроения сам Бог велел делиться технологиями. Для нас такой разговор полностью адекватен решению задачи модернизации экономики путем обеспечения ее высокими технологиями. К тому же, здесь задействован очень выгодный финансовый инструментарий. Вне всякого сомнения, такое соглашение принесет выгоду и России, и Франции. Ну а, прежде всего, конечно, тольяттинским автопроизводителям и жителям России.

Зампред комитета Совета Федерации по международным делам Василий Лихачев (фото: ИТАР-ТАСС)
Зампред комитета Совета Федерации по международным делам Василий Лихачев (фото: ИТАР-ТАСС)
− И все-таки не очень ясно, что выгадают французы. Уровни капитализации и уж тем более технологического богатства АвтоВАЗа и Renault несопоставимы.
− Французы просто думают о будущем. Они подходят к этому вопросу с точки зрения реальной глобализации и видят, что в будущем такая совместная работа может принести очень неплохие результаты. Откровенно говоря, у каждой технологии есть свой срок годности. И если ограничивать ее движение, прятать разработки под сукном, ни о каком прогрессе в социально-экономической сфере говорить не придется. Совместно развивать, додумывать, докручивать легче. Кроме того, для меня обмен технологиями − знак того, что Россия и Европейский союз являются субъектами реальной жизненной интеграции.

− Премьеры уже успели договориться по газовому вопросу. Французская Electricite de France присоединилась к проекту South Stream. Мы от этого что-то выигрываем?
− Чисто географически «Южный поток» только укрепится, когда придут французы. У французов есть конкретные компании, например, Total и названная вами Electricite de France, которые заинтересованы и в капитализации совместных проектов, и в применении современных технологий. А с точки зрения ответственности за европейскую безопасность совместные усилия по «Южному потоку», на мой взгляд, будут адекватны и статусу Франции, и статусу России в Европе и мире.

− Сегодня, в первый день визита Владимира Путина в Париж, на страницах французской Le Monde появилось интервью с заключенным олигархом Михаилом Ходорковским. Как вам кажется, это просто журналистская провокация, или Москве намекают, что неплохо бы продолжить разговор о защите прав человека?
− Думаю, это не просто намек, а конкретная постановка вопроса. Таким образом нам напоминают, что защита прав человека – актуальная тема. Она актуальна для европейского сообщества сейчас и будет актуальна для европейских, в том числе парламентских, структур и завтра, и на перспективу. Я уверен, что не надо убирать эту правозащитную, гуманитарную тематику из нашего диалога. На то есть много причин. И одна из них заключается в том, что проблемы защиты прав человека, обеспечения общепризнанных прав и свобод актуальны для многих европейских стран, в том числе для самой Франции.

Со знанием дела могу вам сказать, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года, которая лежит в основе деятельности Совета Европы и Европейского союза, подвергается испытанию практической жизнью в любом европейском государстве. Поэтому нам нельзя занимать позицию элементарного приемника информации о нарушениях прав человека, а необходимо, как и предлагает Ходорковский, выводить все эти проблемы на уровень общеевропейского разговора.

− То есть проблема не чисто российская, а общеевропейская?
− Да, европейская. И нарушения, о которых я говорю, не скрыты где-то, а лежат на поверхности. Так что совершенно отчетливо видно, что надо создавать очень современные эффективные и прагматичные общеевропейские гуманитарные пространства.