19 ноября на саммите в АТЭС в Шэньчжэне должна пройти встреча руководителей России, Китая и США. Ее уже называют «новой Ялтинской конференцией».
На первый взгляд, сравнения вполне логичны. Владимир Путин, Си Цзиньпин и Дональд Трамп являются самыми субъектными на сегодняшний день мировыми лидерами. И встречаются они не для того, чтобы обменяться лозунгами (как это часто делают европейские лидеры), а для того, чтобы решить важнейшие проблемы мировой политики. Темами саммита заявлены и вопросы контроля за ядерными вооружениями, и применение ИИ, и кибератаки – в общем, все новые и старые угрозы миру.
Однако, когда встречу называют «Новой Ялтой», от нее ждут несколько иного. В Ялте Сталин, Рузвельт и Черчилль не просто обсуждали новые и старые угрозы – они делили мир и прописывали новые правила мироустройства, которые должны были вступить в силу после завершения Второй Мировой войны. И сейчас от Путина, Си и Трампа некоторые ждут примерно того же – ведь, как и во время Второй Мировой, мир разбалансирован. Он полон опаснейших конфликтов (начиная с украинского и заканчивая иранским), в нем больше нет правил игры, нет системы коллективной безопасности, у ряда стран уже даже исчез страх перед ядерной войной – и весь этот идеальный шторм вполне может привести к полному уничтожению всей цивилизации в пламени ядерного конфликта. Если, конечно, кто-то снова не соберется и не напишет правила мирового общежития.
Вот только этими «кем-то» будут не три лидера, собравшиеся в Шэньчжэне.
Конфигурация мировой политики сейчас коренным образом отличается от той, которая существовала в середине 1940-х. Тогда в мире не просто существовали три великие державы, но и был колоссальный разрыв между ними и остальными странами. Вся остальная Европа (то есть сильные мира предыдущего) была разрушена войной, в Китае бушевал гражданский конфликт, Япония была лишена прав после поражения в войне, а Ближний Восток, Индия, Африка и Латинская Америка были, по сути, колониальным миром, даже если официально освободились. Москва, Лондон и Вашингтон могли не просто что-то решать в тесном кругу, но и без труда навязать остальному миру свою волю.
Сейчас все совершенно по-другому – мир куда больше, чем три игрока. Уже не только Германия и Япония, но таже Индия, Бразилия, Иран, Саудовская Аравия, Франция, Турция и многие другие страны желают участвовать в написании правил мироустройства. И не просто желают, но и обладают для этого экономическими, демографическими, политическими, а также военными ресурсами. Выстроить новый миропорядок без их участия невозможно – просто потому, что у новой Большой Тройки не хватит ресурсов для принуждения остальных стран к соблюдению своих условий. У США не хватает ресурсов даже для принуждения одного Ирана.
- Пекин подтвердил встречу Путина, Си Цзиньпина и Трампа в Шэньчжэне
- Договориться мировым державам будет сложнее, чем в Ялте
- Мировая торговля собирается в новые блоки
Впрочем, у России и Китая нет даже желания кому-то что-то навязывать. Москва и Пекин уже давно продвигают концепцию многополярного мира с коллективной и неделимой системой безопасности. Мира, где неизбежная конкуренция между великими и региональными державами будет идти по правилам, не допускающим перерастание разногласий в опасные для всех войны. А такую систему можно и нужно создавать только на добровольной основе – без навязывания и угроз, на основе принципов суверенитета, взаимного уважения и невмешательства во внутренние дела друг друга.
Именно поэтому Москва и Пекин не намерены на встрече с Вашингтоном что-то с кем-то делить. Да и американцы, в общем, не хотят этим заниматься – они уже поделили.
В доктрине национальной безопасности США, если перевести ее с дипломатического английского на простой русский, четко сказано: «Западное полушарие отныне принадлежит Соединенным Штатам, а в Восточном будем все вместе конкурировать». То, что Соединенные Штаты сейчас называют «Доктриной Монро».
И, что интересно, ни Россия, ни Китай не оспаривают эту американскую формулу. Отчасти потому, что не хотят тратить чрезмерное количество ресурсов для противостояния США на их «заднем дворе», но во многом потому, что дают возможность Соединенным Штатам самим понять неспособность диктовать правила игры даже в Западном полушарии. Собственно, итоги недавних президентских выборов в Бразилии (где народ проголосовал не за кандидата Дональда Трампа) стали частью этого американского отрезвления. Как и история с Гренландией – Трамп не смог и не сможет заставить Данию отказаться от прав на остров.
И когда США окончательно для себя поймут невозможность и даже вредность попыток что-то кому-то диктовать, тогда Вашингтон, возможно, будет готов присоединиться к широкому кругу стран, которые попытаются сформировать новую систему международных отношений. Например, БРИКС не устает повторять, что открыт к диалогу со всеми, в том числе с Западом. И, возможно, после американцев за стол сядут и некоторые европейцы.
Однако все это дела грядущие. А пока что в Шэньчжэне будет не Ялта, а скорее попытка трех великих держав найти точки взаимопонимания друг с другом и привнести хотя бы какие-то правила в нынешний турбулентный мир. Отодвинуть его от края глобального конфликта, куда он зашел стараниями ряда политиков, которым во времена Ялты не доверили бы даже чай подносить Сталину, Черчиллю и Рузвельту.































