Взгляд
30 ноября, понедельник  |  Последнее обновление — 07:56  |  vz.ru
Разделы

Забудут ли когда-нибудь всех советских героев

Дарья Верясова
Дарья Верясова, писатель, историк
Основной проблемой в явлении под названием Зоя Космодемьянская является неопределенность ее положения в общественном сознании. История выбила из-под ног казненной героини могучий советский постамент и не сумела ничем его заменить. Подробности...
Обсуждение: 45 комментариев

«Джон Маккейн» попытался проверить Россию на прочность

Андрей Колесник
Андрей Колесник, ветеран спецназа ВМФ, депутат Госдумы VI созыва, депутат Калининградской облдумы
Нащупывая слабость России, наши иностранные партнеры привносят в этот мир хаос и войну. Грабеж и насилие. Провоцируют потрясения и конфликты. С тем чтобы, как стервятники, самим поживиться на этом кровавом пиру. Подробности...
Обсуждение: 13 комментариев

Певца революции убила поэма «Двенадцать»

Иван Иванюшкин
Иван Иванюшкин, Кандидат философских наук, исследователь истории интернета
Худой, измученный, озлобленный, без веры и надежды, с опустошенной душой… Теперь его нет… Голубой цветок недолго мог вынести удары революционной бури. Великий Александр Блок родился ровно 140 лет назад. Подробности...
Обсуждение: 26 комментариев

Мир прощается с легендарным Диего Марадоной

Легендарный аргентинский футболист Диего Марадона скончался 25 ноября в возрасте 60 лет из-за остановки сердца. После его смерти в Аргентине объявили трехдневный траур. Поклонники величайшего футболиста 20-го века во всем мире выражают свою скорбь
Подробности...

Голая активистка Femen изобразила в Киеве «девочку на шаре»

Обнаженная активистка Femen провела перед зданием администрации президента Украины акцию против «насилия». Очевидно, сеанс стриптиза приурочен к стартовавшей в среду всемирной акции «16 дней против насилия». Активистка воссоздала образ «девочки на шаре» из известной картины Пикассо
Подробности...

На Приморье обрушился самый мощный ледяной шторм за последние 30 лет

Три дня во Владивостоке продолжался ледяной шторм. В результате разгула стихии было обесточено несколько районов города, наблюдаются перебои с подачей воды. Только по предварительным подсчетам, ущерб в Приморье оценивается в 80 миллионов рублей
Подробности...
16:31

В Бурятии около 300 специалистов в сфере культуры прошли курсы повышения квалификации

Сотрудники учреждений культуры Бурятии – порядка 300 человек – прошли курсы повышения квалификации благодаря федеральному проекту «Творческие люди» нацпроекта «Культура», сообщили в Минкультуры республики.
Подробности...
16:11

В Хабаровске в 2021 году отремонтируют театр юного зрителя

Театр юного зрителя в Хабаровске в 2021 году обновит зрительный зал и сцену на средства национального проекта «Культура», сообщила заместитель министра культуры региона Ирина Купченко.
Подробности...
17:21

В Севастополе в следующем году продолжат подготовку волонтеров культуры

Организаторы школы волонтеров, которая впервые прошла этой осенью в музее-заповеднике Херсонес Таврический в Севастополе, планируют вновь реализовать проект в 2021 году, сообщил руководитель проекта Артем Чернов.
Подробности...

    Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
    НОВОСТЬ ЧАСА: Украина приняла участие в разработке санкций против «Северного потока – 2»

    Главная тема


    Испытания вакцин от COVID-19 преподносят сюрпризы

    после выборов


    Трамп придумал способ омрачить Байдену инаугурацию

    100-летний юбилей


    Как Лигачев возвысил Ельцина и пытался остановить перестройку

    «сша должны понять»


    В Британии сказали, когда будет достроен «Северный поток – 2»

    Видео

    «душить Белоруссию»


    На Украине отреагировали на обвинения Лукашенко после «перехваченного разговора»

    эксклюзивный материал


    Минобороны готово продать Москве аэродром Остафьево

    сертификационные услуги


    У смотрящих за стройкой «Северного потока – 2» норвежцев сдали нервы

    статус официального языка


    Киргизы делают выбор между нищетой и русским языком

    независимость Карабаха


    Франция сыграла антироссийский спектакль для Армении

    новые вопросы


    Игорь Мальцев: Нюрнбергский процесс до сих пор вызывает вопросы

    подлинная независимость


    Александр Тимохин: Россия должна вмешиваться во внутренние дела «партнеров»

    важная задача


    Сергей Козлов: Как подготовить спецназ к уничтожению американских ракет

    на ваш взгляд


    У ваших детей были конфликты с учителями в школе?
    Наталья Холмогорова

    Достоевский и флешмоб

    Наталья Холмогорова
    правозащитник
    11 июля 2016, 11:11

    Прогремевший в соцсетях флешмоб о сексуальном насилии «#янебоюсьсказать» вызывает такое множество мыслей и реакций, что трудно изложить их в короткой заметке. Тема слишком личная, болезненная для многих женщин, да и немалого числа мужчин – не случайно она вызвала столь эмоциональные и зачастую полярные отклики.

    Сама я два дня практически подряд читала истории под хэштэгом.

    Cовременный культ «всемогущей травмы» – отдельная большая тема

    Да, некоторые из них звучат сомнительно и вызывают вопросы; в двух или трех случаях ясно видно, что человек «сочиняет». Это и неудивительно: к такой акции не могли не присоединиться люди истероидного склада, жаждущие покрасоваться и собрать побольше лайков.

    Но в подавляющем большинстве истории, увы, правдоподобны и вполне совпадают с тем, что известно из жизни: с собственным опытом, школьными и студенческими историями, рассказами ровесниц и подруг, с тем, что случалось видеть вокруг или сталкиваться в правозащитной практике.

    Удивительно слышать от иных, что «изнасилований не может быть так много, истеричные бабы и феминистки все выдумывают».

    В хрустальной башне, что ли, выросли эти люди? Или за последние десятилетия общественный климат в стране в самом деле так изменился в сторону лицемерия и ханжеского замалчивания проблем?

    Когда я росла, мысль «изнасилований не бывает, а если и бывают, то где-то далеко и только с плохими девочками» показалась бы дикой. В 1980-х – начале 1990-х все точно знали, что такое бывает, и очень нередко, что это распространенное общественное зло, от которого не застрахована ни одна женщина детородного возраста и мало-мальски презентабельной внешности. Хуже того: не застрахован даже ребенок.

    Фото: из личного архива

    Изнасилование как трагедия и причина для страшной мести было излюбленным сюжетом книг и фильмов; в журналах для женщин и подростков публиковались советы по безопасности и приемы самообороны, а главными «феминистами» того времени были, видимо, писатель Астафьев и режиссер Говорухин.

    Носила мини-юбку, заигрывала с мальчиками – ну как было ее не изнасиловать и не убить? (фото:Michaela Begsteiger/imagebroker/Global look press)

    Носила мини-юбку, заигрывала с мальчиками – ну как было ее не изнасиловать и не убить? (фото: Michaela Begsteiger/imagebroker/Global look press)

    Позже, в 2000-х, с наплывом в крупные города кавказской молодежи и трудовых мигрантов из Средней Азии, к «родным» насильникам присоединились заезжие – целая армия молодых мужчин, оторванных от семьи и привычных порядков, томящихся без женской ласки и, в большинстве своем, имеющих весьма своеобычные и грубые представления о том, что такое женщина и что с ней делать.

    В результате, например, по официальным данным на начало 2013 года, мигранты совершали половину всех изнасилований в Москве.

    Однако говорили об этом уже одни только националисты. Тема сексуального насилия как такового ушла из общественного сознания, уплыла куда-то в «феминистический дискурс», в один ряд с сомнительными претензиями к «лукизму» и «объективации».

    Среди мужчин же воцарилась мода на книги Новоселова и Виса Виталиса, на «этологические» теории сексуального поведения, гласящие, что раз мы произошли от обезьян, то надо соответствовать.

    Нечего тут с бабами разговоры разговаривать, хочешь быть «высокоранговым самцом» – хватай любую подвернувшуюся самку и тащи в кусты: она, самка, только этого и ждет, а если пищит и сопротивляется, то лишь для виду.

    Громкие дела об изнасилованиях в последние годы – от Иванниковой и Бешновой до «солевой» – снова и снова демонстрируют неадекватную, пугающую реакцию значительной части общества.

    Сама виновата, что села в такси. Сама виновата, что возвращалась домой поздно вечером. Сама виновата, что пошла в гости к однокласснику. (Видимо, всякий раз, отправляясь в гости, эти люди берут с собой вазелин и готовятся к групповому сексу со всем праздничным столом).

    Носила мини-юбку, заигрывала с мальчиками – ну как было ее не изнасиловать и не убить? Мужчины – они же самцы, себя не контролируют, за свое поведение не отвечают. В том, что мужчина ведет себя как бешеное животное, всегда виновата женщина – подошла к нему слишком близко, проявила неосторожность, «спровоцировала»…

    Такая сексуальная антимораль и прежде существовала в маргинальных, «гопнических» слоях; но в советское время она осуждалась и подавлялась – сейчас же вышла на свет, обрела своих пропагандистов и защитников и раскинулась вольготно, во всей своей специфической красе.    

    Сама акция «я не боюсь сказать» – как формат высказывания – вызывает смешанные чувства. В ней определенно есть дурные стороны.

    Самое неприятное, что это «дикий психоанализ». Люди просто вываливают свои тяжелые воспоминания «граду и миру», без системы, без страховки, без какой-либо «техники безопасности», подначивая и накручивая друг друга, местами доходя до какой-то коллективной истерики.

    Сталкиваются, разумеется, с самыми разными реакциями – от сочувствия до издевательств и троллинга. Для людей, переживших серьезную психическую травму на почве сексуального насилия – независимо от того, пишут ли они сами или только читают – такой «сеанс групповой откровенности» несет в себе большой риск.

    Уже сейчас психотерапевты сообщают, что к ним массово обращаются люди, у которых этот флешмоб вызвал наплыв воспоминаний, казалось бы, давно и счастливо похороненных, и обострение болезненных переживаний.

    Не вполне правильно, что весь флешмоб, начиная с названия, задает определенный тон и настроение, указывает женщинам, что именно говорить. Насилие и разговор о насилии должны вызывать страх. Страх, стыд и страдание. Никак иначе. Если у тебя нет тяжелых переживаний, с этим связанных – поищи хорошенько и найди!

    Местами это, кажется, превращается в какое-то болезненное соревнование в том, «кому хуже пришлось» – и женщины, которым удалось удачно отбиться от насильников или вовсе не приходилось с ними сталкиваться, пишут об этом почти извиняющимся тоном.

    А когда одна девушка, тоже смущаясь и извиняясь, признается, что ей в юности чьи-то грязные приставания не причинили никакой беды, наоборот, было весело и любопытно – ей отвечают: «О, это у вас замороженные чувства, сходите к психотерапевту, он поможет вам понять, как вам на самом деле было плохо!»

    Впрочем, современный культ «всемогущей травмы» – отдельная большая тема.

    Напрасно свалены в одну кучу любые неприятности на сексуальной почве: от настоящих изнасилований до приставаний, непристойных предложений и оскорблений.

    Согласно феминистической теории, все это – «насилие» в равной степени; на мой взгляд, это какая-то недостойная девальвация настоящего насилия. Плохо и то, и другое – однако истории с физической агрессией, с истязаниями, с опасностью для жизни и здоровья принципиально отличаются от историй, в которых ничего этого нет.

    Но с другой стороны, такой «широкий срез» дает общую картину явления. Женщины в связи с тем, что они женщины (да еще и молодые и привлекательные), сталкиваются в нашем обществе с целым спектром неприятных реакций и эффектов; изнасилования здесь – верхушка айсберга…

    Однако эти и другие замечания к форме не могут отменить и перечеркнуть содержание.

    Конспирологи, ищущие сейчас во флешмобе следы «заокеанских кукловодов», забывают простую вещь: можно придумать любую акцию – но «взлетит» лишь та, которая действительно затронет сердца десятков тысяч людей. За которой стоит настоящая радость и гордость – или настоящая боль.

    Любой «циничный манипулятор» манипулирует реальностью: подобно паразиту на теле животного, он не выживет, если не будет использовать настоящую кровь. И не видеть эту реальность, сильную и важную, которой живут люди, а видеть только «кукловодов и кукол» – и значит жить в мире иллюзий.

    А реальность – в том, что семейная и сексуальная сфера сейчас переживает кризис. Кризис давний, начавшийся, видимо, вместе с индустриализацией, окончательно оформившийся во времена сексуальной революции.

    У нас – еще и усугубленный «травмой 90-х», когда все прежние правила жизни были отринуты как «наследие совка», а новые так и не сложились.

    Традиционные неписаные правила отношений полов ушли в прошлое вместе с традиционным обществом – а новых нет.

    Что такое секс, зачем он, как относиться к противоположному полу, зачем нужна семья и чего от нее ждать, каковы права и обязанности в паре – все зыбко, мутно, в любой момент грозит провалиться под ногами и засосать тебя в трясину.

    В половых отношениях царит «дикий рынок»; между мужчинами и женщинами – холодная война без правил, с беспрерывными взаимными обидами и претензиями.

    Принцип: «Просто отринь предрассудки и живи, как тебе нравится!», похоже, не действует. Полюбовно договориться удается отдельным парам – но на уровне огромного общества «полюбовность» не работает.

    Нужны новые правила жизни. И их не принесет никакой законодатель с горы на сияющих скрижалях – выработать их сможем только мы сами. А для этого надо говорить друг с другом – в том числе и о том, о чем принято было (кем? почему?) молчать.

    Среди многообразных негативных реакций на флешмоб, полных раздражения и – порой – плохо скрытого страха, хотелось бы особо выделить одну.

    Сейчас мы много читаем о том, что откровенный разговор о сексуальном насилии «антитрадиционен». Что цель его – подорвать семью, опорочить и разрушить традиционные ценности, превратить мужчин и женщин в «толерантных, бесполых, ненасильственных существ»…

    (Поразительный – заметим в скобках – знак равенства между отказом от насилия и «бесполостью». Неужто тот, кто не бьет женщину по голове и не тащит в кусты, уже и не мужчина?)

    И вообще, зачем так откровенно говорить на публике об интимной сфере? Как-то это неприлично, совсем не в наших традициях…

    Однако если уж заводить разговор о русских традициях и вечных ценностях – думаю, стоит вспомнить величайшего из русских писателей.

    Человека, у которого была по этому вопросу собственная позиция: позиция очень определенная, очень активная – и такая, которая не пришлась бы по душе нынешним «консерваторам».

    Федор Михайлович Достоевский – православный, глубоко верующий человек консервативных политических взглядов – начал писать о насилии над женщинами и детьми, о семейном насилии, о педофилии в те времена, когда темы эти были намного более табуированы, чем сейчас.

    И писал с такой силой и пронзительной болью, какой едва ли достигал еще кто-либо из литераторов.

    По страницам повестей и романов Достоевского проходит вереница оскорбленных, изуродованных сексуальным насилием женщин и девочек. И насилие для него – это не одно лишь буквальное изнасилование.

    Вот Сонечка Мармеладова – чистая девушка, вынужденная торговать собой, чтобы прокормить семью. Вот Настасья Филипповна – жертва старого сластолюбца, красавица с изломанной душой, с вечным ощущением своей «испорченности» и бессильной жаждой мести.

    Вот Дуня Раскольникова, умная, благородная, глубоко порядочная, чью жизнь лишь по счастливой случайности не сломал «харасмент» – домогательства женатого работодателя. Вот Нелли – девочка-подросток, но уже глубоко оскорбленная и озлобленная пороками взрослых. Вот жертва педофила – бедная маленькая Матреша…

    Обо всех них – изнасилованных, соблазненных, развращенных, даже просто оскорбленных непристойными предложениями («Подумаешь, ерунда какая!» – пишут нынешние ухари в соцсетях) – Достоевский рассказывает с глубоким уважением и состраданием.

    Разухабистого гопнического: «Сама виновата, спровоцировала!» – в его книгах мы не найдем и в помине. Изнасилование и совращение становится для Достоевского эталонным образчиком и символом зла, пронизывающего наш мир; а совращение ребенка – для него зло предельное, абсолютное.  

    Достоевский не только писал о страданиях женщин и детей – занимался он и тем, что на современном языке вернее всего будет назвать правозащитой.

    В «Дневнике писателя» мы встречаем подробное освещение тогдашних судебных процессов по делам о семейном насилии – Джунковских, Кронеберга, Корниловой. В одном случае (Корниловой) писатель даже активно вмешался в процесс: сам встречался с подсудимой, привлек юристов, врачей и, разобравшись в деле и придя к выводу, что беременная женщина, приговоренная к каторге, невиновна, добился ее оправдания.

    В своих суждениях он неизменно вставал на сторону слабых и обиженных – и не боялся ни «лезть в семейные дела», ни «говорить о грязных подробностях», если этого требовала справедливость. Как видно, он не считал, что этим «унижает семью» – наоборот, судя по его текстам, видел в этом борьбу за семью, за ее целостность и святость.

    Пронзительные слова о том, что никакие великие цели и блистательные перспективы не стоят слез одного замученного ребенка – это не «леваки, внедряющие ювеналку». Это Достоевский.

    Глубокое сочувствие не только к изнасилованным, но и к обманутым, совращенным, оскорбленным, даже к проституткам, вышедшим на панель от безысходности – это не «феминистки». Это Достоевский.

    Пристальное внимание к судам, условиям в тюрьмах и на каторге, детским приютам, семейному насилию, проституции, нищете; словом, к болевым точкам общества, к положению самых бесправных и обездоленных – это не «либерасты на западных грантах». Это Достоевский.

    Способность бесстрашно говорить о самых темных, грязных, «неприличных» общественных язвах, вплоть до столкновений с цензурой, которой такая откровенность казалась чрезмерной – это не флешмоб «#янебоюсьсказать». Это Достоевский.

    И неутихающая боль за оскорбленного и страдающего человека, и отказ отмахиваться от этой боли, объявляя ее «нормой» или «личным делом», и гнев против этого разлитого в мире зла – это тоже Достоевский.

    Гений, создавший новый язык для разговора о человеке и его душе; писатель, после которого уже нельзя было ни писать, ни жить, как раньше.

    Где же нам искать свои традиционные ценности, если не у величайшего из наших творцов? У человека, само имя которого прочнее любого другого ассоциируется с русской культурой?   

    А если его ценности кажутся нам «провокацией» и «подрывом» и вызывают бурное негодование – быть может, с нами и нашими «скрепами» что-то не так?


    Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь
     
     
    © 2005 - 2020 ООО «Деловая газета Взгляд»
    E-mail: information@vz.ru
    ..............
    В начало страницы  •
    На главную страницу  •