Ольга Андреева Ольга Андреева Как на неправильных выборах Ельцина Россия сделала правильный выбор

Ельцин был готов на крайние меры: запретить КПРФ, распустить Думу, ввести чрезвычайное положение, наконец, перенести выборы на 1998 год. И все же штаб Ельцина вызов принял. Ровно 30 лет назад, 16 июня 1996 года, состоялся первый тур выборов президента России.

56 комментариев
Василий Авченко Василий Авченко Как поживает внутренний русский Израиль

Всякий попавший в Биробиджан обратит внимание на броские двуязычные – на русском и на идише – аншлаги с названиями улиц и остановок. И задастся непременным вопросом: почему эта автономная область по-прежнему называется Еврейской, если евреев, по официальным данным, здесь осталось меньше процента?

3 комментария
Сергей Худиев Сергей Худиев Пожар в лавре – горе для верующих, но не для Зеленского

Для того, чтобы воспринимать Зеленского как защитника лавры, обеспокоенного ее состоянием, нужно совершенно не знать всех его действий за последние годы, когда он вел целенаправленную кампанию по подавлению этого важнейшего духовного центра в Киеве.

8 комментариев
24 июля 2012, 11:20 • Авторские колонки

Виталий Сероклинов: Прорвёмся!

Уже полтора месяца в Новосибирске стоит аномальная погода: жара, почти полное отсутствие ветра, смог и дым от пожаров в томской тайге, раскалённые дома. Но даже в таких условиях народ не скособочился.

Московский климатический ад пару лет назад многое поведал нам о людях. Тогда, в дыму, смоге, среди раскалённого города, нашлись те, кто приглашал к себе в гости за город, сдавал за символическую цену гостиничные номера молодым родителям с детьми и даже предлагал провести ночь в кондиционированном офисе. Так и выжили, выдюжили – вместе, помогая друг другу и успокаивая отчаявшихся: «Прорвёмся!»

На улице не удивляются вопросам о том, где тут аптека подешевле. В ответ интересуются, почём брали сметану, были ли очереди

Теперь похожее испытание выпало и сибирякам. Уже полтора месяца в Новосибирске стоит аномальная погода: жара, почти полное отсутствие ветра, смог и дым от пожаров в томской тайге, серое небо с куда-то подевавшимся солнцем и раскалённые дома. Но даже в таких условиях народ не скособочился и не озверел: шебутной парнишка из соседнего дома, доводивший по весне до истерики старушек из своего подъезда, теперь идёт с потрёпанной авоськой за хлебом и лекарством для соседки, слегшей с аритмией; в супермаркете неподалёку пожилой охранник усаживает беременную молодую женщину в цветастой юбке до пола и плотном платке на голове – сомлела на жаре, а потом, глотнув свежего кондиционированного воздуха, еле устояла на ногах.

Мне до спасительного метро (оно у нас хорошо проветривается, тут прохладно и редко когда увидишь переполненный вагон, не то что в столице) минут десять неспешной ходьбы, но и я начинаю кашлять и задыхаться ещё по дороге. Немолодой таксист с косичкой седых волос открывает мне дверь своей кондиционированной «Тойоты» и отмахивается от вопроса о деньгах – садись, отдышись, забудь про деньги, всё равно в центр ехать, подброшу.

Пока едем, он рассказывает о том, что в обед сейчас не таксует – едет к офису жены. Она у него бухгалтер в небольшой фирме, которая не обзавелась ещё кондиционерами, потому там спасаются бесполезными вентиляторами, но хотя бы час жена может отдышаться в машине, что тоже не слишком хорошо, конечно, особенно на её сроке...

Мы едем, я слушаю водителя, а сам вспоминаю одну из прошедших зим – в самый пик кризиса, гололёд, колючий ветер – и людей, ведущих себя как люди даже в таких условиях...

 ...В утренний переполненный автобус какой-то старик, весь седой, но ещё крепкий, подсаживает женщин: «Осторожно, сегодня гололёд». На улице не удивляются вопросам о том, где тут аптека подешевле. В ответ интересуются, почём брали сметану, были ли очереди и какой из молочных киосков не обманывает с весами.

В аптеке, услышав про детский анаферон и парацетамол, очередь терпеливо ждёт, пока выгребаешь пяти- и десятикопеечные монеты общим весом в полкило. Усталый пожилой мужчина в потёртой кроликовой шапке предлагает купить на двоих вскладчину, по полстандарта – у него тоже с трудом хватает на оба лекарства. Женщина в серой шали говорит, вздохнув, что у неё тут, рядом, в соседнем доме, есть баночка малинового варенья: «Внуку берегла», – и снова почему-то вздыхает.

Пока делим стандарты, молоденькая аптекарша выходит из-за стеклянной двери и протягивает старику упавшие пять копеек. Они из белого металла, лёгкие, не слышно, когда падают.

Уходя, я оглядываюсь. У двери аптеки стоит мужчина в кроличьей шапке и подаёт руку всем женщинам – сегодня гололёд...

Ту зиму и тот кризис мы пережили. Переживём и это лето, пока вокруг ещё есть настоящие люди – это я говорю уже вслух водителю, открывая дверцу, на что он, выглянув в окно, кричит вдруг: «Смотри, смотри, солнце! И дыма не видно!» – и мы оба улыбаемся, одновременно вскинув кулак в каком-то полузабытом революционном жесте, и киваем друг другу: «Прорвёмся!»