Деструктивные элементы, замешанные в бунтах и погромах в Казахстане, в дальнейшем могут проникнуть на территорию других стран – участниц Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). На это обратил внимание глава правительства Киргизии Акылбек Жапаров, выступая в понедельник на экстренном онлайн-заседании Совета коллективной безопасности ОДКБ.
О том, что уроки из ситуации в Казахстане должны быть извлечены прежде всего властями Киргизии и Узбекистана, на том же заседании говорил и белорусский лидер Александр Лукашенко, который сам сравнительно недавно пережил попытку свержения. К слову напомним, что с алма-атинскими мятежниками активно пытался работать тот же Telegram-канал NEXTA, что выступал «коллективным пропагандистом и организатором» неудавшейся цветной революции в Белоруссии 2020 года.
«Уроки, о которых здесь много говорили, должен извлечь прежде всего Узбекистан», – указал Лукашенко. По его словам, если уроки из произошедшего в Казахстане не будут извлечены, то взгляды подстрекателей мятежей будут брошены в первую очередь именно на южного соседа. Можно считать эти слова заочным советом властям республики, которая вышла из ОДКБ еще в 1999 году и не спешит туда возвращаться – даром, что договор о создании ОДКБ был подписан именно в Ташкенте.
«Все эти боевики, террористы, которых очень много в соседних странах, в Киргизии, в Узбекистане – они очень жадно и внимательно наблюдают за тем, что происходит в Казахстане», – заметил на днях бывший советник первого президента Казахстана Нурсултана Назарбаева Ермухамет Ертысбаев.
Упоминание Узбекистана, на первый взгляд, звучит странно. На фоне политической турбулентности у соседей именно Узбекистан, а также Туркмению можно считать островами стабильности, каковым до последнего момента казался и Казахстан.
Первой в негласном рейтинге самых неустойчивых стран Центральной Азии традиционно считалась Киргизия. Республика пережила три насильственных смены власти – в 2005, 2010 и 2020 годах, террористические вылазки исламистов в начале 2000-х, киргизо-узбекские межэтнические конфликты, а менее года назад – пограничную мини-войну с соседним Таджикистаном.
Во время подавления нынешних беспорядков в Алма-Ате, казахстанские правоохранители заявляли о задержании погромщиков, прибывших из соседних республик, в том числе из Киргизии. Наибольшую и печальную известность получило задержание киргизского джазового музыканта Викрама Рузахунова, которого пытались выдать за наемного участника беспорядков. Но похоже, что среди реальных бунтовщиков было достаточно граждан Киргизии – так, в понедельник МИД этой республики сообщил о пятерых задержанных в Казахстане.
Если Киргизия скорее исчерпала краткосрочный лимит на революции и схватки кланов за власть, то Таджикистан в конце прошлого года напомнил об угрозе межрегиональных конфликтов. В ноябре 2021-го в Хороге, столице автономного Горного Бадахшана – чье население отличается от остального Таджикистана этнически и религиозно – имели место беспорядки. Память о том, что страна в начале 1990-х пережила кровопролитную гражданскую войну, а сейчас оказалась соседкой нового режима «Талибана*» (движение запрещено ООН), заставило обеспокоиться по поводу безопасности южной границы СНГ.
Отметим, что на нынешнем саммите Совбеза ОДКБ президент Таджикистана Эмомали Рахмон (который взял власть в 1994 году в результате войны с исламистами, базировавшимися «за речкой», в Афганистане) предупредил – Душанбе «беспокоит, что до сих пор не принята целевая межгосударственная программа по укреплению таджикско-афганской границы». По данным таджикских спецслужб, сейчас у южных границ ОДКБ находятся около шести тысяч боевиков и более 40 ячеек по подготовке террористов.
Но все же, по мнению экспертов, не только Таджикистан или Киргизия, но и стабильный Узбекистан может оказаться слабым звеном. «При Исламе Каримове Узбекистан был страной с нулевой терпимостью к международному терроризму. Например, события в Андижане в 2005 году показали, что там с боевиками разговаривают посредством пулемета Калашникова. Но сейчас ситуация ухудшилась, и это, как мы видим, негативно сказалось на Казахстане, куда проникли боевики из Узбекистана», – отметил руководитель отдела Средней Азии Института стран СНГ Андрей Грозин.
Напомним, что мае 2005 года в одном из областных центров Ферганской долины – Андижане – происходили масштабные беспорядки, к выступлениям политической оппозиции уже на ранних этапах присоединились радикальные исламистские группы. Происходили захваты заложников, погромы и захваты зданий госструктур. Выступления протестующих были жестко пресечены правоохранителями. После подавления мятежа Евросоюз и Конгресс США ввели санкции против Узбекистана, однако уже в 2009 году эти ограничения были сняты.
По мнению Грозина, смена первого лица в Узбекистане в 2016 году – когда после смерти Каримова страну возглавил Шавкат Мирзиёев – повлекла за собой и приход новых лиц в руководстве республиканской Службы госбезопасности (СГБ). «На место начальников, занимавших свои посты по 15 лет, пришли менее опытные сотрудники. После этого в стране прошло несколько этапов возвращения своих «заблудших» граждан из Сирии», – напомнил эксперт.
Политолог указал, что к репутации некоторых из возвращающихся уже тогда были вопросы, как и к эффективности самой системы фильтрации граждан. «Люди, несколько лет проведшие на территории, захваченной ИГИЛ*, очень даже могут обладать всеми навыками для организации низового протеста, в том числе – вооруженного», – отметил аналитик. Собеседник напомнил, что Казахстан проводил схожую политику по возвращению своих граждан из Сирии, что в итоге могло негативно сказаться на безопасности и заложить одну из основ для недавнего мятежа.
Напомним, что в середине 1990-х выходцами из Ферганской долины было создано «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ), признанное террористическим и запрещенное в самом Узбекистане и в других странах мира, в том числе в России. Боевики ИДУ (с 2003 года – «Исламского движения Туркестана», запрещено в России) несут ответственность за теракты в киргизских Бишкеке и Оше. Группировка участвовала в гражданских войнах в Таджикистане и Афганистане, с 2014 года присягнула на верность «Исламскому государству*».
Сравнительно недавно, в 2010 году, ИДУ пыталось спровоцировать новый масштабный конфликт в Таджикистане. Речь идет о нападении остатков на колонну правительственных войск в ущелье Камароб в Гармском регионе – именно там, где в 1992-1993 годах шли ожесточенные бои с исламистами. ИДУ-ИДТ, не признающее постсоветских границ, явно рассчитывает на «джихад» во всех странах Центрально-Азиатского региона. Поэтому неудивительно, что президент Рахмон на саммите Совбеза ОДКБ призвал не затягивать с формированием общей базы организаций, признанных террористическими в странах Договора о коллективной безопасности.
«На месте властей и правоохранителей Узбекистана я бы начал «закручивать гайки», снижая толерантность к международному терроризму, – отметил Грозин. – Ну и, конечно, Узбекистану надо возвращаться в ОДКБ. Других путей пресечь события, аналогичные казахстанским, у Ташкента нет.
Узбекистан, как и другие наши южные соседи, находится в «красной зоне» террористической опасности».
По мнению экспертов, особо опасным для стран Средней Азии может стать момент «междуцарствия». Главный контекст происходящего в Казахстане – это транзит власти Назарбаева и близких ему кланов к окружению Касым-Жомарта Токаева, отметил генеральный директор Института ЕврАзЭС Владимир Лепехин. «Где может быть похожая ситуация? Отчасти – в Таджикистане. Судя по всему, оппозиция там уже формируется, но Эмомали Рахмон пока уходить не собирается и слабость не проявляет», – отметил эксперт. По его словам, активизация всех альтернативных нынешним властям сил в Таджикистане начнется только в том случае, если таджикский лидер запустит транзит власти.
По оценке Лепехина, в образцово-стабильном Туркменистане тоже зреет похожая ситуация, но там обстановка почти тоталитарная, чтобы ее дестабилизировать нужно очень сильное внешнее вмешательство. «Однако и в Туркменистане есть свой стабилизирующий фактор – это сильное присутствие Китая. Пока Пекин все устраивает в отношениях с Ашхабадом, китайцы не допустят там реализации попытки революции, подобной казахской», – подчеркнул политолог.