Андрей Полонский Андрей Полонский Россия верит в Большой смысл

Идеология противников России строится на одном-единственном базовом принципе – тотальном отрицании Большого смысла для человека. И особое неприятие, вплоть до скрежета зубовного, вызывает Большой смысл России.

11 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Следующее предложение Киеву будет хуже нынешнего

Путин не случайно озвучил свои предложения именно сейчас. 15-16 июня в Швейцарии проходит конференция по Украине. Российский лидер предложил реалистичный, в отличие от «плана Зеленского», перечень условий для приближения мира.

11 комментариев
Денис Миролюбов Денис Миролюбов Евро-2024 покажет весь кризис европейского футбола

Чемпионат Европы по футболу выиграет, скорее всего, Франция, Португалия или Англия (в пользу последней высказался и суперкомпьютер статистической компании Opta). Все остальные сборные, которые принято считать фаворитами, имеют огромные проблемы.

7 комментариев
17 апреля 2020, 08:14 • В мире

Образ «самого жестокого диктатора в истории» сильно исказили

Образ «самого жестокого диктатора в истории» сильно исказили
@ REUTERS/Samrang Pring

Tекст: Дмитрий Бавырин

Ровно 45 лет назад под натиском красных кхмеров пала столица Камбоджи − Пномпень. В стране обнулилось до «нулевого года» время и воцарилась диктатура, которую называют самой кровавой и жестокой в истории. «Мускулами» новой власти выступили 12-15-летние неграмотные подростки с мотыгами, и то, что мы знаем об их зверствах − правда. Но образ лидера кхмеров − Пол Пота − был сильно искажен.

О Пол Поте слышал практически каждый. Зачастую к этой партийной кличке (от французского politique potentielle – политика возможного) сводятся все знания аполитичного человека о стране под названием Камбоджа.

Корни его земной славы понятны. Он стал единственным коммунистическим лидером, кто таки построил коммунизм (в смысле – отменил деньги), а заодно основал наиболее бесчеловечный режим в истории человечества, погубивший, согласно максимальной оценке, до трети населения семимиллионной страны всего за четыре года. Другими словами, он стал легендой с толстой прослойкой из мифов и лжи.

Двуликий кхмер

Разрозненные детали биографии Пол Пота складываются в злодея, как будто сошедшего со страниц комиксов – умного, рискового, расчетливого гения стратегии и тактики, обладавшего при этом звериной жестокостью, гипнотизирующим взглядом и нескончаемой жаждой власти.

Талантливый юноша, отправленный своим нищим государством за образованием во французскую Сорбонну, начитался там Маркса и Ленина, после чего вернулся на родину и партизанил в жутких условиях, пока наконец в ходе беспрецедентной по наглости операции возглавляемые им красные кхмеры не заняли Пномпень и не занялись, вопреки кличке вождя, искусством невозможного – построением утопии такими методами, которые обычному человеку не пришли бы в голову.

Например, двухмиллионная столица обратилась в город-призрак всего за три дня – все ее жители было насильно согнаны в деревни-коммуны. Официально это было эвакуацией – камбоджийцев как бы «спасали» от американской армии, которой в Пномпене даже не пахло. С идеологической точки зрения это стало уравниванием всех граждан через превращение их в «людей будущего», сиречь крестьян. Ну а с политической – первым и наиболее сильным ударом по «вредителям» (целые группы населения, от интеллигенции до духовенства, подлежали уничтожению), одномоментной аннигиляцией сразу всей оппозиции и превращением города в цитадель правящего режима: в Пномпене осталось только руководство красных кхмеров, сотрудники государственного аппарата и обслуга.

Важной деталью считается то, что среди горожан, насильно выгнанных из домов, умиравших от голода или уничтожаемых самыми варварскими методами (пули предписывалось экономить), были и ближайшие родственники Пол Пота. Он не предпринял ничего, чтобы их спасти – жертвой красных кхмеров стал даже старший брат вождя Салот Чхай, довольно известный в стране журналист (Салот – фамилия; настоящее имя Пол Пота Салот Сар).

Однако останавливаться на жестокостях режима (реальных и приписываемых ему) подробнее не имеет смысла. Это информация из серии чистых ужасов, которые мешают спать по ночам одним людям и нездорово будоражат других. Интерес к садизму и массовым убийствам свойственен публике, поэтому репрессии красных кхмеров описаны в печати широко и подробно – повторяться не стоит.

Главное, что мы имеем дело с нелюдем, практики которого поразили бы даже Гитлера.

Но есть и другой взгляд на Пол Пота – как на Фиделя Кастро без бороды, как на бесстрашного, упорного и авантюрного лидера революции, который сверг режим коррумпированного проамериканского диктатора Лон Нола, покончил с колониальным прошлым Камбоджи, поднял на недосягаемую высоту сельское хозяйство, установил социальную справедливость и наступил на хвост англосаксам: руководству США и британской элите. Поэтому-то его бездоказательно оболгали, обвинив в мнимых преступлениях и мультипликационной жестокости, а простой народ Пол Пота любит.

Такая точка зрения была популярна у левых интеллектуалов Запада в период активной деятельности диктатора (в числе его бывших фанатов сам Жан-Поль Сартр). Теперь ее подхватили постсоветские «советские патриоты», реагирующие, судя по всему, на показной антиамериканизм красных кхмеров и на их партийный флаг – точно такой же, какой был у СССР, только серп и молот находятся не в крыже, а по центру.

Подобный подход к Пол Поту грешит против истины буквально во всем (за исключением характеристики режима Лон Нола). Однако взгляд на него, как на харизматичного тирана и опереточного злодея, также ошибочен. В реальности режим Демократической Кампучии, как называлась страна при красных кхмерах, уникален не только в своей жесткости, а примерно во всем. Он просто не может соответствовать пускай привычным и понятным для нас, но слишком одномерным и плоским моделям.

Пол Пот далек от привычного образа диктатора и окажется чужаком в ряду, куда можно поставить Гитлера, Сталина, Франко, Мао, Кима, Кастро, Каддафи, Хусейна и прочих «людей-брендов». В первую очередь потому, что он не был единоличным лидером красных кхмеров и не обладал тем, что мы понимаем под абсолютной властью. 

«Кровавый вождь и красный тиран»

Пол Пот стал премьер-министром только через год после захвата Пномпеня, но лидерский пост в партийной иерархии занял задолго до этого – официально он именовался «братом номер один». При этом в наиболее сложный, «революционный» период партия красных кхмеров «Ангка» была по сути семейным предприятием. Основные решения принимал Пол Пот, его свояк, будущий глава МИД Кампучии Иенг Сари и их жены – родные сестры Кхиеу Поннари и Иенг Тирит. Все они познакомились во время учебы в Париже.

Однако к моменту прихода красных кхмеров к власти это «политбюро» расширилось (что интересно, многие другие бонзы кхмеров тоже были приняты в «ближний политический круг» вместе со своими женами) и управление в «Ангка» стало коллегиальным. С некоторыми оговорками Пол Пота можно было назвать «первым среди равных», да и то с перерывами. В результате внутрипартийной борьбы он даже вынужден был на месяц уступить премьерство «брату номер два» Нуон Чеа, что, впрочем, было маневром – с Нуоном они были соратниками и ведущими идеологами партии.

Кто из этих идеологов был важнее, сказать трудно. Номинально Пол Пот, но есть и та точка зрения, согласно которой основным мозгом и «Ильичом» «Ангка» выступал именно Нуон. Просто, в отличие от старого друга, он не любил публичных выступлений и предпочитал держаться в тени. Настолько, что о ео существовании узнали только после падения режима.

Салот Сар, он же Пол Пот (фото: Global Look Press)

Салот Сар, он же Пол Пот (фото: Global Look Press)

Формальным главой государства Пол Пот тоже не был – президентское кресло занимал «брат номер пять» Кхиеу Сампхан. Это мало чем напоминало конструкцию Сталин – Калинин: Кхиеу обладал несоизмеримо большим весом, чем «всесоюзный староста». Впоследствии он перейдет на первую позицию и в партии тоже, а потом приговорит Пол Пота к пожизненному заключению за «предательство революции».

Что же касается неописуемых жестокостей и массовых репрессий, их главным вдохновителем и мотором, судя по всему, выступал «брат номер четыре» Та Мок, получивший в партии «ласковое» прозвище «Мясник» и руководивший силовым блоком. Те зверства, что прославили Кампучию, он начал внедрять на подведомственной ему территории, будучи еще партизанским командиром.

Фанатичный Та Мок подходит под голливудский образ садиста-мастермайнда с каменным сердцем значительно лучше, чем «брат номер один», и имеет на то больше оснований. По крайней мере, он стал именно тем человеком, кто в итоге уничтожил Пол Пота – сперва политически, потом физически. Ему приписывают интригу, в рамках которой Пол Пота натравили на Сон Сена, еще одного «силовика» в «Ангка». Сон и все члены его большой семьи, включая младенцев, были убиты, это вызвало возмущение в партийных рядах и спровоцировало низложение бывшего «брата номер один». Та Мок выступил его тюремщиком и, вполне вероятно, палачом-отравителем.

Остается добавить, что государственная машина красных кхмеров (она же – машина смерти) функционировала при полном отсутствии явления, без которого почти невозможно представить диктаторские режимы – без культа личности. Одним из принципов «Ангка» была строжайшая анонимность. Пол Пот был известен в мире, но внутри страны его и прочих «братьев» не знали ни в лицо, ни по фамилии. Он даже не подписал ни одного более-менее значимого документа.

Дошло до того, что в первый год режима красных кхмеров население Кампучии считало, будто главой государства является бывший король Нородом Сианук, а главой правительства – пятикратный премьер-министр Пенн Нут. Формально так оно и было, фактически оба сидели под домашним арестом, однако выжили. Годы спустя Сианук даже вернул себе трон – нынешним королем Камбоджи является его сын.

Итого: хотя Пол Пота и называли «кампучийским Сталиным», его политическим статусом Сталин бы побрезговал. А Николаем II в качестве аватара - тем более.

«Наш советский человек»

Воплотив «мечту советского народа» – построив коммунизм в отдельно взятой стране, Пол Пот остался человеком абсолютно антисоветским. Несмотря на партийный флаг, Демократическую Кампучию можно назвать антиподом СССР. В том числе и поэтому симпатии «советских патриотов» к «брату номер один» комичны.

Другое дело, что оба этих проекта начались с одной точки – с Карла Маркса. Нужно понимать, что концепция будущего государственного устройства у автора «Капитала» базировалась исключительно на рабочих: они воспринимались как главная революционная сила, противостоящая консервативному «старорежимному» крестьянству. «Государство рабочих и крестьян» придумал уже Ленин, переделав Марксову теорию под локальные нужды, так как Россия была страной преимущественно аграрной и крестьянской.

Пол Пот же вовсе отказал рабочим в праве на светлое будущее – его идеальное государство состояло из одних только селян, отсюда и «эвакуация» городов.

Режим красных кхмеров отрицал все то, что было неоспоримо для ВКП(б), а потом и для КПСС. Вместо индустриализации – закрытие всех производств. Вместо электрификации – предельное упрощение труда и быта. Вместо ликвидации неграмотности и создания «народной» системы здравоохранения – полное упразднение и здравоохранения, и образования (любой, кто умел читать, считался «испорченным» и подозрительным; это было основанием для казни). Вместо Коминтерна – абсолютная закрытость страны, сотрудничавшей только с другими авторитарными ультралевыми режимами: маоистским Китаем, КНДР и Албанией.

Наконец, в том месте, где у наших большевиков была «мировая революция» и «братство народов», у «Ангка» был жесткий этнический национализм и мечты о возрождении Кхмерской (она же Ангкорская) империи XIII века, занимавшей почти весь Индокитай. Но – этнически однородной, все меньшинства либо беспощадно вырезались, либо насильственно «окхмеривались»: под строжайшим запретом находились национальные языки, одежда, традиции, кухня, имена.

До того, как стать «братом номер один», Пол Пот получил в мировом коммунистическом движении определенную известность, поэтому его воззрения на жизнь и на Маркса не были секретом для международного отдела ЦК КПСС. Социалистический блок помог «Ангка» прийти к власти – в период борьбы с режимом Лон Нола войска просоветского Северного Вьетнама заняли четверть Камбоджи, купившись, в частности, на антиамериканские эскапады красных кхмеров. На «окончательную победу революции» Москва откликнулась сухой поздравительной телеграммой, но вскоре после этого предпочла забыть об «Ангка», как о страшном сне – с такими «товарищами» нам было не по пути, даже без поправки на их азиатскую жестокость.

Главным международным патроном Кампучии выступал Китай, благо был ближе к ней не только географически, но и идеологически – по крайней мере, между воззрениями красных кхмеров и «крестьянским коммунизмом» Мао можно найти определенное сходство.

В КНР тех лет отношение к СССР было резко враждебным, и оно быстро передалось Кампучии. Когда Пол Пот прервал свое затворничество и начал давать интервью западной прессе, то призывал ни много ни мало к «народной войне» с «Варшавским блоком», который обвинял в бедах своей страны столь же яростно, как прежде американцев. Хуже нас были только вьетнамцы – по той причине, что хуже вьетнамцев на белом свете нет вообще никого. Пол Пот смотрел на них так же, как Гитлер на евреев, и даже «внутренних врагов» называл «людьми с телом кхмера и умом вьетнамца».

Те же  и вьетнамцы

Неприязнь к восточным соседям в принципе характерна для Камбоджи и имеет длинные корни. Если коротко, кхмеры считают себя предками всех народов Индокитая, отводя вьетнамцам роль «паразитов». Даже в современном Королевстве Камбоджа популярный политик Сам Рейнгси, до недавнего времени возглавлявший оппозицию и председательствовавший в либеральной вроде бы партии, выступал как закоперщик антивьетнамских погромов.

В начале 1970-х борьба с проамериканскими диктаторскими режимами сделала «Ангку» и вьетконговцев союзниками, но, получив полную власть над своими странами почти одновременно (Сайгон пал через две недели после Пномпеня), они моментально вернулись к кровной вражде.

В качестве национальной геополитической цели жителям Кампучии было навязано уничтожение всех вьетнамцев у себя и захват Вьетнама по формуле «один к тридцати», где «один» – это погибший в бою кхмер-солдат, а «тридцать» – количество убитых им вьетнамцев.

Красные кхмеры устраивали регулярные набеги на территорию соседа, вырезая местное население и захватывая заложников для показательных казней у себя. Подобных вылазок было много, самые знаменитые: разграбление крупнейшего острова Вьетнама Фукуок (запомнилось тем, что стало первой такой акцией), бойня на острове Тхотю (там взяли максимальное количество заложников – 515 человек) и нападение на деревню Батюк (более 3100 человек убиты, спастись удалось двум).

Достаточно долгое время «Ангке» удавалось водить наследников Хо Ши Мина за нос. Когда вьетнамские войска поспевали к месту бойни, кхмеры уже успевали вернуться в Кампучию. «Пограничные инциденты» подавались как самодеятельность отдельных партийных групп, которым якобы противостоял «друг Вьетнама» Нуон Чеа. Вьетнамцы не только верили в это, но и помогали «своему человеку» товарами и оружием.

Супруга Пол Пота и «мать революции» Кхиеу Поннари на вьетнамской теме и вовсе повредилась рассудком – у нее появилась мания преследования и развилась шизофрения. Пол Пот, вполне возможно, был здоров, но чувство реальности все же утратил – в конце концов наглые набеги довели соседей до «белого каления». Война и интервенция стали неизбежными, победа оказалось легкой, и красные кхмеры были вынуждены вернуться к тому, с чего начали – к партизанщине и джунглям. В Пномпене село провьетнамское и просоветское правительство, а весь мир наконец-то узнал кровавую подноготную Демократической Кампучии.

Собравшийся тут же трибунал живо расписал невообразимые жестокости красных кхмеров, часть из которых были придумкой самого трибунала – чтобы было еще страшнее, ярче и убедительнее, хотя куда уж страшнее и ярче.

Зато у Пол Пота, в пару к Китаю, появился еще один влиятельный адвокат – и не кто-нибудь, а Соединенные Штаты Америки.

Зверства «Ангки» ставились под сомнение. Новое правительство не признавалось (поэтому люди Пол Пота представляли Камбоджу в ООН вплоть до начала 1990-х). Засевшим в джунглях кхмерам помогали деньгами и оружием.

Все потому, что американцы смотрели на кхмерско-вьетнамский конфликт как на прокси-войну между СССР и Китаем, с которым президент Никсон к тому моменту уже подружился в пику Москве. Помогая Пол Поту, Вашингтон, с его точки зрения, вредил сразу двум своим неприятелям: Советскому Союзу как врагу глобальному и коммунистическому Вьетнаму как кровному врагу из совсем недавнего прошлого – поражение во Вьетнамской войне воспринималось в Госдепе и Пентагоне крайне болезненно.

Пекин так и вовсе напал на Вьетнам, то ли пробуя силы, то ли искренне пытаясь подставить союзнику плечо. В любом случае кампания завершилась для него неудачно – уже через месяц вьетнамцы прогнали китайцев обратно при равном счете по потерям. И хотя за это пришлось заплатить локальным разрушением промышленности, главная цель КНР достигнута все же не была – там планировали поистрепать вьетнамскую армию, но вьетконговцы сделали ставку на ополчение.

Впрочем, это уже другая история. А история красных кхмеров закончилась внутренними распрями, небольшими «диктатурками» в труднодоступных районах страны, перемирием с властями – и в конце концов судом за преступления против человечества.

Которых, вероятно, не было бы, если бы коррумпированная тирания Лон Нола не настроила против себя население Камбоджи, а американская авиация, стремясь поддержать своего союзника и сдержать вьетконговцев, не вбомбила бы страну в каменный век, открыв тем самым дорогу на Пномпень не только самому жестокому, но и самому странному коммунистическому режиму в мировой истории.  

..............