К длительному сроку заключения приговорен бывший сотрудник МВД РФ, работавший на ЦРУ. В этом месяце заканчиваются сроки предварительного заключения под стражу еще шести граждан, обвиняемых в госизмене и разглашении секретной информации. Двое иностранцев также ждут вердикта суда. Это лишь малая толика старомодной шпионской игры, которая вновь расцвела в стране пышным цветом.

Приговоренный к 15 годам тюрьмы бывший старший оперуполномоченный уголовного розыска ГУ МВД по Красноярскому краю Роман Ушаков будто сошел со страниц дешевого шпионского романа. Обидевшись на ФСБ за то, что его по какой-то причине не взяли туда на работу, несмотря на очевидные успехи в полиции, он включил компьютер, нашел в интернете официальную страничку ЦРУ и предложил свои услуги. Как это ни удивительно, американцы заинтересовались и повели с «добровольцем» оперативную игру. В итоге Ушаков пять лет поставлял ЦРУ информацию, даже уволившись из полиции – ему хватало знакомств и дружеских связей, чтобы передавать в Лэнгли «установочные данные» (биографические справки и личные характеристики сотрудников УФСБ по Красноярскому краю). Причем ЦРУ интересовали не только работники центрального краевого аппарата, но и офицеры, работавшие в ЗАТО и на режимных заводах.

Можно взломать любой компьютер, но ты пойди и взломай книгу с микроточками, переданную на моментальной встрече в метро на привычном маршруте движения объекта

Понятно, что сам Ушаков в этой цепочке был фигурой вторичной, американцам нужны были данные именно на сотрудников ФСБ, дабы оценить возможность их вербовки с последующим получением закрытой информации с российских военных предприятий. Но это направление считалось настолько важным, что Ушаков получал довольно высокие гонорары. Они позволили ему уволиться из полиции, нигде не работать, но при этом не вылезать с турецких пляжей. Это его и сгубило.

Получив предупреждение от красноярского филиала Службы безопасности, Ушаков решил играть до конца и, срочно прилетев в Москву, сам пришел в приемную ФСБ на Кузнецком мосту, рассказал свою историю и предложил продолжить оперативную игру с ЦРУ уже в столице. Изначально ФСБ вроде бы даже согласилась, но вскоре стало ясно, что взять с поличным сотрудников американской разведки, работающих под посольским прикрытием, не получится, поскольку они ничего от Ушакова принимать не собираются, а, наоборот, хотят передать ему деньги. О месте «закладки» они сообщали уже постфактум.

В который уже раз, следуя одной и той же методичке (написанной, видимо, человеком хоть и знающим Москву, но уж сильно пьющим), сотрудники ЦРУ оставили для Ушакова «закладку» в виде муляжа камня на какой-то помойке в Бирюлево. Оценив происходящее, ФСБ решила арестовать Ушакова и отдать под суд, несмотря на «чистосердечное признание» и «сотрудничество со следствием».

Эта удивительная история наглядно продемонстрировала, что сегодня, как и много-много лет назад, главными движущими мотивами шпионажа остаются самолюбие и жадность. А номенклатура информации, которую хотела бы получить ЦРУ, все так же включает в себя возможность доступа на режимные военные предприятия, прежде всего атомной промышленности, никак не в дата-центры и компьютерные сети.

Отдельной строкой проходят сами сотрудники режимных объектов и научных центров, страдающие из-за своих амбиций и болтливости. Например, сотрудник Российского Федерального ядерного центра (РФЯЦ) в Сарове Владимир Голубев был арестован не за шпионаж, а за разглашение государственной тайны. Ученые слишком тщеславны, и мало кто из них отказывается сделать доклад за семинаре где-нибудь в Праге или написать статью для западного или китайского (как бы «китайского») журнала (как бы «журнала»). Иногда даже без гонорара, но чаще все-таки с ним. «Разглашение государственной тайны» происходит само собой, как естественный процесс, потому что в запале и под гнетом неожиданно свалившегося на голову «международного признания» в голове смещаются границы допустимого, а иногда здравый смысл и вовсе отказывает. Для контроля за этими процессами и существует до сих пор такой внешне архаичный инструмент, как «первые отделы» на режимных предприятиях и в научных центрах, сотрудниками которых, в свою очередь, и интересовался полицейский Ушаков.

Понятны были и аресты военнослужащих Черноморского флота (в основном с грузинскими фамилиями), передавших не указываемому иностранному государству совершенно секретные сведения о боеготовности флота. Та же история и с бывшим сотрудником сочинского авиаузла, обладавшим доступом к сверхсекретной информации о состоянии воздушного пространства юга России. Причем речь шла не только о военно-воздушных силах, но и о деталях перемещений самолетов первых лиц государства, включая президента страны.

Также в разряд «старой» разведки и «старой» номенклатуры информации можно отнести арест обвиняемого в шпионаже гражданина Украины Юрия Солошенко, бывшего директора оборонного завода «Знамя». В этой рутине из жизни военно-технического комплекса страны нет ничего, что могло бы заинтересовать современного автора голливудских фильмов. Никакой кибернетики. Никаких сверхчеловеков и встроенной памяти суперкомпьютеров. Простые, живые люди. Старомодный шпионаж с использованием человеческих страстей и наличных денег. Кое-кто даже парики надевал на конспиративные встречи. Скучные, ограниченные персонажи из прошлого века, никакой фантазии и современного размаха.

С 50-х годов прошлого века и впрямь мало что изменилось. Все эти разговоры о «цифровой революции», о Сноудене с Ассанжем, о знаменитых спутниках, которые под подушку к вам залезут, – все это пыль и тлен. Никто и никогда не сможет заменить старой доброй агентурной разведки со всеми ее буднями и маленькими праздниками, нелепыми переодеваниями, смешными кодовыми именами и таинственными вербовками, иногда похожими на брачные танцы тетеревов. Точно так же никто и никогда не отменит рутинной контрразведки, когда за любой машиной, выезжающей из посольства США, устанавливается большей частью бессмысленное, но круглосуточное наблюдение. И подчас оно дает плоды. Мы уже привыкли слышать глухое рычание московских сотрудников ГИБДД, которые устали от машин с дипломатическими номерами, срывающихся на красный свет в попытке уйти от всевидящего ока. А уж сколько попыток вербовки и кражи секретной информации пресекается ежегодно в рамках элементарной, рутинной работы контрразведки – со стороны не подсчитать.

В самой «игре» тоже мало что поменялось, разве что появились новые средства связи, которым все равно традиционно предпочитают не доверять. Чем примитивнее система, тем труднее ее взломать. Можно взломать любой компьютер, но ты пойди и взломай книгу с микроточками, переданную на моментальной встрече в метро на привычном маршруте движения объекта. Или взломай то, что передали устно человеку, которому полгода тренировали память чуть ли не до потери сознания. Опять же, «закладка» в виде камня: да, выглядит смешно, немного глупо и уж точно старомодно. Но сколько таких камней еще валяется? И ведь не отличишь от настоящих.

И уж точно никогда не отменить агентурную работу, ее нечеловеческую увлекательность именно человеческой стороной дела. Никакой спутник, высматривающий с орбиты номер машины, не обратит внимания на выражение лица человека, задумавшего продать Родину из-за недооценки его гениальной личности начальством. Потому разведка и контрразведка – дорогостоящие игрушки состоявшихся государств – всегда будут отвлекать на себя человеческую энергию, которую не заменит никакая электроника. Да и номенклатура информации, за которой гоняются в разных странах все разведки мира, останется прежней, как бы ни менялись виды и системы вооружений, как далеко бы ни заходили военные технологии и средства связи.

Эта игра будет вечной, и мы всегда будем относиться к предателям так, как следует к ним относиться – с брезгливостью и частичкой жалости. Их ведь такими сделали человеческие страсти, описанные еще в самых первых книгах, известных человеческой цивилизации.