20 марта, среда  |  Последнее обновление — 00:16  |  vz.ru
Разделы

В чем причина материнского безумия

Анна Долгарева, журналист, поэт, военный корреспондент
Дискуссия о том, обладает ли душой эмбрион, стара как мир. Разумом, впрочем, точно не обладает. И жестоко, но факт: изъятый из тела женщины эмбрион не будет, корчась от жажды, есть стиральный порошок, ожидая мать, которая не придет. Подробности...
Обсуждение: 13 комментариев

Скорбь по погибшим в Новой Зеландии превратили в дешевый трюк

Игорь Мальцев, писатель, журналист, публицист
Когда глава Германии Ангела Меркель соболезнует жертвам расстрела в Новой Зеландии, мы ее понимаем. Но мы помним, что в Берлине от теракта погибло 12 человек, и только спустя год Меркель нашла время и силы встретиться с родственниками жертв. Подробности...
Обсуждение: 14 комментариев

В Крыму был сделан выбор судьбы России

Андрей Медведев, Политический обозреватель
Множество моих знакомых – чиновники, креативный класс и бизнесмены – рассуждали, что лучше потерять Крым, чем возможность ездить за границу отдыхать, и курс доллара/евро куда важнее. Это все такая большая отечественная традиция. Подробности...
Обсуждение: 20 комментариев

    «Это был взрыв эмоций!» В Сочи чествовали победителей конкурса «Лидеры России»

    «Вы одержали главную победу: над своей слабостью, над своим страхом!» – напутствовал победителей состязания управленцев «Лидеры России» наставник конкурса, первый замглавы администрации президента Сергей Кириенко (на фото Кириенко поздравляет с победой москвичку Александру Добрынину)
    Подробности...

    В мечетях Новой Зеландии расстреляли десятки людей

    Новая Зеландия пережила один из самых страшных терактов в своей истории. В пятницу несколько человек совершили вооруженное нападение на мечети городка Кристчерч. Убиты полсотни верующих, десятки получили ранения. Главный подозреваемый Брентон Таррант транслировал бойню в Сети
    Подробности...

    Отчеканены пять рублей с Крымским мостом

    Банк России выпустил в обращение памятную монету номиналом 5 рублей, посвященную пятой годовщине референдума о государственном статусе Крыма и Севастополя и воссоединения Крыма с Россией
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Президент Чехии назвал Турцию «фактическим союзником «Исламского государства»
         |  vz.ru

        Читайте также

        Кристина Блаумане: «Возненавидеть музыку мне не грозит»

        «Есть столько прекрасной музыки, о которой я понятия не имела, – знакомиться с ней одно удовольствие…»
        Кристина Блаумане – победитель ряда крупнейших музыкальных конкурсов    17 января 2008, 17:44
        Фото: Фотографии предоставлены
        московской филармонией
        Текст: Илья Овчинников

        В Малом зале консерватории состоялся концерт виолончелистки Кристины Блаумане; вместе с пианистом Яковом Кацнельсоном и альтистом Максимом Рысановым она исполнила сочинения Грига, Барбера, Бетховена, Брамса.

        Блаумане – победитель ряда крупнейших конкурсов, постоянный участник международных фестивалей, в том числе ежегодного московского «Возвращения».

        «Я боялась больших оркестров – боялась не услышать себя в большой группе, боялась рутины, боялась возненавидеть музыку. Но это мне не грозит…» Выступала в ансамблях с Исааком Стерном, Гидоном Кремером, Йо-Йо Ма, Мишей Майским, Юрием Башметом и многими другими знаменитыми солистами. Девять лет работает концертмейстером группы виолончелей в лучшем камерном коллективе Голландии «Амстердамская симфониетта», недавно заняла этот же пост в Лондонском филармоническом оркестре (LPO).

        О своих пристрастиях в камерной музыке, о работе в Лондоне и о ближайших планах Блаумане рассказала Илье Овчинникову специально для газеты ВЗГЛЯД.

        – Кристина, как родилась программа, которую вы представили в Москве?
        – Все началось два года назад, после моего концерта в Рахманиновском зале в рамках абонемента «Возвращение. Портреты». Тогда я впервые встретилась с Яковом Кацнельсоном как с музыкантом и подумала о том, как было бы хорошо еще сыграть вместе.

        К счастью, это желание было обоюдным, и вскоре мы договорились сыграть сонату Грига, а позже возникли идея и возможность записать диск. В прошлом году в Москве мы его записали, что и было результатом того концерта двухлетней давности.

        Эту программу мы уже представляли в Риге – соната Барбера, соната Грига и Вариации на словацкую тему Мартину. В Москве мы также решили сыграть трио Брамса с Максимом Рысановым – очень хотелось выступить вместе, а приехать на фестиваль «Возвращение», который недавно завершился, он не смог. У него была в эти дни запись на BBC и концерт с Базельским симфоническим оркестром, которым он дирижировал.

        – Сейчас многие музыканты жалуются на то, что диски выпускать все труднее, и тем не менее у большинства они продолжают выходить. Как эту проблему решили вы?
        – Звукозаписывающих фирм очень много, и сейчас все чаще музыкант сам оплачивает запись, а фирма берет на себя ее выпуск и распространение.

        В моем случае так и произошло – компания сделала предложение, а расходы по записи зависели уже от меня. Недавно вышел диск и у Максима Рысанова, где он тоже отчасти сам был продюсером. Он записывал его в Риге, с рижским хором Kamer и Лиепайским оркестром.

        Сначала хор пригласил его исполнить Styx Канчели, потом они решили это записать и нашли сочинение Тавенера, также для альта и хора с оркестром. Правда, что касается расходов по залу и так далее, то хор тоже занимался поиском спонсоров, потому что они были заинтересованы в этом проекте.

        – С чего началась ваша работа в Лондоне?
        – В 1996 году я поехала туда учиться, выиграв конкурс и получив стипендию на один год в Guildhall School of Music and Drama. Это стало возможно благодаря работе Британского совета в Латвии.

        Прошел год, я стала искать возможность продолжить там учебу, мне это удалось, и я училась еще пять лет. Когда я уезжала из Латвии, там сложилась очень тяжелая ситуация в культуре, уезжали многие, Камерный филармонический оркестр, где я работала, ликвидировали.

        Надо было искать другие возможности, в Лондоне мне очень понравилось – за эти годы возникло много важных контактов. Плюс возможность играть камерную музыку, что я особенно люблю.

        Работа в LPO возникла уже совсем недавно и, можно сказать, совсем случайно. В марте прошлого года меня позвали туда приглашенным концертмейстером на одну программу.

        Здесь сыграли роль контакты, о которых я говорила, – до этого 2–3 года там не было постоянного концертмейстера, они пробовали нескольких людей, позвали и меня.

        Мы проработали неделю, потом мне предложили сыграть в мае конкурс, затем – испытательный срок, и в ноябре они сообщили, что принимают меня.

        – Как вы планируете совмещать работу в LPO и в «Амстердамской симфониетте»?
        – Мне было бы очень жаль оставлять «Симфониетту», где я работаю постоянно уже 9 лет. Это один из немногих камерных оркестров, где ты чувствуешь, что люди действительно занимаются музыкой. Оркестр собрался на чистом энтузиазме.

        – Его основатель Лев Маркиз рассказывал мне, что в «Симфониетте» с самого начала было принципиальным абсолютное равноправие всех участников, что их отношение к работе было не оркестровым, а, скорее, квартетным. Сохранилось ли это до сих пор?
        – Да, абсолютно. Сейчас у нас уже несколько лет нет главного дирижера, многие программы мы играем без дирижера. А это как раз способствует такому отношению к работе, о котором вы говорите. Но мне пока трудно сказать, насколько возможно это будет совместить с Лондоном.

        – Один из основателей фестиваля «Возвращение», гобоист Дмитрий Булгаков, говорит: «Я не верю в симфонический оркестр – в то, что сто человек в едином порыве могут тебе что-то передать. Поэтому я занимаюсь камерной музыкой». Вы также подчеркиваете, как важна для вас камерная музыка, но не противоречит ли этому работа в симфоническом оркестре? Чем она вас привлекает?
        – В первую очередь репертуаром! Вы не представляете себе, сколько мне открылось за последний год; возникает ощущение, будто я до сих пор ничего не знала.

        Есть столько прекрасной музыки, о которой я понятия не имела, – знакомиться с ней одно удовольствие. Стыдно говорить, но колоссальным открытием для меня стала Пятая симфония Прокофьева – я знала ее прежде, но никогда не играла, так как не работала раньше в симфоническом оркестре, хотя камерный репертуар переиграла почти весь. Недавно играла Третью и Четвертую симфонии Малера – это тоже для меня огромное открытие.

        Мы играли в минувшем году также много сочинений Корнгольда к его юбилею, в частности его оперу трехчасовую Das Wunder der Heliane. Я совершенно не знала его музыку, хотя очень люблю Штрауса, Малера. Имею в виду музыку Корнгольда до того, как он стал работать в Голливуде. Правда, относящийся к этому периоду Скрипичный концерт мы играли тоже. Там влияние Голливуда, конечно, чувствуется, хотя точнее было бы сказать, что это Корнгольд повлиял на Голливуд.

        Вот главное, что интересно мне в симфоническом оркестре. Моему интересу к камерной музыке это ни в коем случае не противоречит. Знаете, я боялась больших оркестров и не участвовала в конкурсах все эти годы – боялась не услышать себя в большой группе, боялась рутины, боялась возненавидеть музыку.

        Но это мне не грозит еще очень долго, судя по тому, как интересно мы работаем. Нужно столько всего учить, вникать... Конечно, я не буду заниматься только оркестром и оставлю время для камерной музыки. У концертмейстеров LPO такая возможность есть.

        – Вы работали также как приглашенный концертмейстер с Kremerata Baltica Гидона Кремера. Есть ли у этого коллектива что-то общее с «Амстердамской симфониеттой», или различия преобладают?

        – Общее есть – там работа также происходит достаточно демократично, хотя если именно Кремер сидит на месте концертмейстера, то какие-то свои идеи он, конечно, диктует, хотя и для других мнений всегда открыт.

        Как и «Симфониетта», это оркестр без дирижера, где равно важна инициатива каждого человека, за каким бы пультом он ни сидел. В таких коллективах иначе невозможно.

        Другое дело, что это оркестр со своим лицом и достаточно специфическим репертуаром и приглашенному музыканту там бывает не так легко.

        Есть произведения, которые они часто играют в турах и почти их не репетируют – человеку со стороны влиться в это очень трудно, особенно когда нет дирижера. Но это тоже всегда очень интересно. Особенно такие программы, как, например, последний квартет Шуберта, который я вместе с ними записывала.

        – А в чем специфика их репертуара?
        – Много музыки ХХ века – Петерис Васкс, Гия Канчели, Леонид Десятников. Очень много переложений. Естественно, Астор Пьяццолла.

        – «Книгу» Васкса вы играли два года назад в Москве на сольном концерте. Насколько важное место в вашем репертуаре занимает музыка прибалтийских композиторов?
        – «Книгу» я с 19 лет играю постоянно, записала ее на диске, где разные исполнители играют камерную музыку Васкса.

        Виолончельный концерт его не играла, зато много играла его Партиту для виолончели с роялем – хорошая музыка, не уверена, что на диске она издавалась.

        Играю Петериса Плакидиса, он на год моложе Васкса, тоже, можно сказать, живой классик. Очень популярен в Латвии, сейчас его начинают выпускать и на Западе.

        Год назад я играла его произведение для виолончели с оркестром, написанное по заказу «Симфониетты», – Pasticcio a la Rossini. Он очень любит стилизации и делает их очень талантливо – были у него вещи в стиле Вебера, в стиле Гайдна и так далее.

        Играла концерт для виолончели Яниса Ивановса, это наш классик ХХ века.

        – Каковы ваши ближайшие планы относительно камерной музыки?

        – В апреле с концертмейстерами LPO мы играем Первое фортепианное трио Брамса. Летом в Берлине – квартет Малера – Шнитке, квинтет Шнитке и третий квартет Шостаковича – там будут Жанин Янсен, Юлиан Рахлин и Максим Рысанов.

        А из Москвы еду в Лондон – там два концерта с LPO, в одном солистом будет Кремер с концертом Сибелиуса, в другом Шломо Минц со Вторым концертом Бартока.

        В феврале еду в Амстердам, мы везем одну программу в Нью-Йорк с альтисткой Ким Кашкашьян. Это будет сочинение Neharot, Neharot Бетти Оливеро, написанное специально для Кашкашьян, мы с ней его уже играли.

        – Какие сочинения, не исполнявшиеся вами прежде, вам хотелось бы сыграть?
        – «Квартет на конец времени» Мессиана – это большая моя мечта. Мессиан для меня тоже открылся совсем недавно.

        Мне очень запомнился концерт на «Возвращении» четыре года назад, программа называлась «Боги», и Катя Апекишева играла фрагмент цикла «Двадцать взглядов на младенца Иисуса». Меня это настолько поразило, что я сразу поняла – хочу что-нибудь из Мессиана сыграть. Но для этого квартета нужен потрясающий кларнетист.

        Надеюсь, когда-нибудь сложится. Очень хочется сыграть трио Бетховена с кларнетом. Хочу повторить и многое из того, что уже играла. Секстеты Брамса, квинтет Шуберта с двумя виолончелями – их играть я всегда готова.



        ← На главную страницу Письмо в редакцию Подписка на новости
         
         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............