Взгляд

НОВОСТЬ ЧАСА

Переговоры Путина и Байдена продолжились в расширенном составе

16 июня, среда  |  Последнее обновление — 17:29  |  vz.ru
Разделы

Сейчас не наша очередь сходить с ума

Сергей Худиев
Сергей Худиев, публицист, богослов
Европейская цивилизация имеет три истока – греческая философская мысль, римский государственный и юридический гений и библейское откровение. Все мы – русские и американцы, британцы и французы – немного греки, а также римляне, отдаем мы себе в этом отчет или нет. Подробности...
Обсуждение: 51 комментарий

Почему России и США не удастся создать правила конфронтации

Георгий Асатрян
Георгий Асатрян, востоковед, к.и.н.
Практики и характеристики многополярного, однополярного или биполярного мира у России и США фундаментальным образом различаются. Но правила международных отношений, построенные в 1945 году и обновленные после холодной войны, нуждаются в пересмотре. Подробности...
Обсуждение: 8 комментариев

Шпион Навальный может послужить Родине

Геворг Мирзаян
Геворг Мирзаян, доцент департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ
Если нынешняя администрация США попросит обменять Навального, то нужно будет срочно отнимать у Трампа значок «лучший агент России» и отдавать его Байдену. Подробности...
Обсуждение: 38 комментариев

Переговоры лидеров России и США в Женеве

Президенты России и США Владимир Путин и Джо Байден встретились на вилле Ла Гранж в Женеве. У входа на виллу лидеры обменялись улыбками и рукопожатием. Это первый российско-американский саммит с лета 2018 года, когда Путин встречался с Дональдом Трампом в Хельсинки
Подробности...

Умер дважды Герой Советского Союза космонавт Шаталов

Дважды Герой Советского Союза, совершивший три космических полета, Владимир Шаталов ушел из жизни на 94-м году жизни. Во время одного из его полетов впервые в мире была осуществлена ручная стыковка космических кораблей
Подробности...

Празднование Дня России 12 июня

12 июня отмечается государственный праздник – День России. По всей стране проходят праздничные мероприятия, среди которых выставки, концерты и конкурсы. Многие акции оказались массовыми и запоминающимися
Подробности...
21:12

В Оренбурге легендарная «Катюша» вернулась в парк «Салют, Победа!»

В Оренбурге на музейную вахту после полной реставрации вернулась легендарная БМ-13, которую в годы войны солдаты прозвали «Катюшей». Вместе с другими экспонатами боевая машина была полностью отреставрирована.
Подробности...
18:40

В Бурятии завершают установку виртуального концертного зала в рамках нацпроекта «Культура»

В городе Закаменск в Бурятии подходит к концу монтаж и установка виртуального концертного зала, приобретенного на средства федерального проекта «Цифровая культура» нацпроекта «Культура».
Подробности...
17:11
собственная новость

Для школ Ленобласти закупят музыкальные инструменты на 60 млн рублей

Детские школы искусств Ленинградской области получат новые музыкальные инструменты, оборудование и литературу, кроме того, будет произведена реконструкция Лодейнопольского детского центра эстетического развития.
Подробности...

    НОВОСТЬ ЧАСА: Переговоры Путина и Байдена продолжились в расширенном составе

    Главная тема


    Русский язык заинтересовал Зеленского материально

    «были счастливы»


    Советский дипломат рассказал об обстановке на встрече Горбачева и Рейгана

    борьба с COVID-19


    Назван размер штрафа для столичных организаций за невыполнении требований о вакцинации

    заявление для прессы


    Зеленский пригрозил создать «самую мощную армию в Европе»

    Видео

    сделано в Китае


    Америка вырастила смертельного врага своими руками

    саммит в женеве


    Что ждут в мире от встречи Путина и Байдена

    транзит газа


    Украина придумала новый повод для давления на Россию

    роботы на госслужбе


    Когда депутатов заменят искусственным интеллектом

    интернет-фрики


    Сергей Мардан: Моргенштерн, Бузова и Дудь – герои нашего времени

    вершина успеха


    Тимофей Бордачёв: Байден для Европы оказался хуже Трампа

    ломать нечего


    Максим Соколов: Почему «раскололся» Протасевич

    Случайный выстрел


    Как перевернулось дело инспектора из-под Новосибирска, застрелившего нарушителя

    на ваш взгляд


    Как изменилось отношение к риску заболеть коронавирусом за период пандемии в вашем окружении?

    Вячеслав Дурненков: «Время стеба прошло»

    Драматург Вячеслав Дурненков    18 сентября 2007, 12:06
    Фото: ИТАР-ТАСС
    Текст: Алиса Никольская

    Драматурга из Тольятти Вячеслава Дурненкова знают в первую очередь по творческому дуэту с братом Михаилом. Однако у него хватает и самостоятельных работ. Удачно войдя в первую волну «новой драматургии», Вячеслав занял в контексте одно из лидирующих мест. Его пьесами интересуются в разных городах и странах. К его мнению прислушиваются те, кто сегодня начинает заниматься театром. Он желанный гость на любом драматургическом фестивале, семинаре, конкурсе.

    Герои Вячеслава Дурненкова ищут бога и познают мир. Ранят себя, чтобы выздороветь и стать настоящими. Они могут быть странными, чудными, наивными. Но при этом до слез близкими нам. Кажется, что это и есть мы, но такие, какими нам хотелось бы быть. Несмотря на жесткость ситуаций, автор очень любит своих героев.

    В театр пришло то поколение, которое хотело быть рок-музыкантами…

    Историк по образованию, Вячеслав Дурненков любит выстраивать сюжет не только внутри нынешнего времени, но переходить границы. Его трудно сравнить с коллегами по цеху. Однако у пришедшего 5–6 лет назад в драматургию поколения наблюдается немало общих черт. С этого вопроса театральный обозреватель газеты ВЗГЛЯД Алиса Никольская и начала цикл бесед с самыми интересными деятелями новой театральной волны.

    – Слава, какие, на твой взгляд, отличительные черты у людей, занимающихся сегодня новым театром, новой драматургией?

    – В театр пришло то поколение, которое хотело быть рок-музыкантами. Никакого понятия о театре не имея. И это важно. Ведь если бы эти люди чему-то специальному учились, ничего нового бы не родилось. Сбились бы на мейнстрим в лучшем случае. Ведь смешно себе представить, скажем: Юра Клавдиев – выпускник литературного института. Люди просто хотели стоять на сцене, чтоб были стадионные эмоции. Это дико важно. Они могут не понимать тонких психологических вещей, которые есть у Гинкаса и Някрошюса. Просто хотят, чтоб зал орал. Привнесение в театр рок-н-ролла – вот что произошло.

    – Можно сказать, что произошла некая подмена?

    – Абсолютно.

    – Она адекватна?

    – Не совсем. Смотри, первые спектакли, которые я увидел, были «Кислород», «Красной ниткой», «Облом-off». И я думал, что весь театр такой. И подумал: круто. До этого-то я видел только кукольные спектакли, которые смотрел с детьми. Это сейчас я наверстываю. А когда я увидел «Облом-off» на первой «Новой драме», потом шел к метро и не мог прикурить сигарету – настолько меня это потрясло. До глубины души. И я понял, что этим людям я буду верить. И кредит доверия будет вечным. Что бы они ни делали. Потому что про меня все рассказали. И не в песне Виктора Цоя, а в театре. И я понял: я хочу быть с ними.

    – Очень важно вот что: ты сказал «хочу», пошел и сделал.

    – Конечно, одного желания мало. Тут нужно было везение. Все, кто попал в эту первую волну, – везунчики. Мы успели на последний трамвай. Ведь потом вдруг перестали появляться серьезные имена. Два-три года – это много для «новой драмы». Немножко исправляется ситуация сейчас: появились Аня Яблонская, Костя Стешик. А мы начинаем маленько играть в дель арте. Мы уже сами по себе расписные. Мы театр тем, что мы есть. Играем сами себя. И превращаемся в персонажей. Поэтому нам надо делать попытки бегства от этого. Главное – это новая кровь. Здесь нет дембелей и новичков, должен быть постоянный процесс поиска. Ведь мы растерялись, когда пришли. Думали, что раз мы все новые, то нам рады. Оказалось, что это совсем не так. И театр не только прекрасный, но и очень малоподвижный. Склонный к манифестациям, к старомодности.

    Я очень многих вещей не знал. И спрашивал, например, – а почему вот этот актер считается гением, ведь нет доказательств? А потом понял: большую роль играют догмы и традиции. Есть понятия естественные, как катарсис например. Во что можно верить. Вот я верю Аристотелю, он новее любой «новой драмы». Как и Гротовский, и Брук.

    – То есть этот посыл стал ключом и к самообразованию?

    – Конечно. Мне стыдно себя вспомнить, когда я пришел в театр. Меня все завораживало, я чувствовал, что за этим стоит гигантская работа, опыт, но как это сделано – было непонятно абсолютно. И я никогда не забуду, что для нас сделали Михаил Юрьевич Угаров, Лена Гремина. Я понимаю, что это была своего рода месть за невнимание к их поколению. Низкий им поклон. Они прошли все испытания и уберегли нас таким образом. А мы стали поколением реванша.

    – Как ты думаешь, какие задачи стоят сегодня перед тобой, твоими собратьями по цеху?

    – Программу-минимум мы уже выполнили: привлекли молодых людей в театр. Я имею в виду зрителей. А дальше – вопрос. Надо двигаться. В сторону мастерства, в сторону мэтров. Время стеба, иронии прошло. Надо верить, что театр – сакральное искусство. И работать в этом направлении. На полном серьезе. Не знаю, получилось ли у нас быть неповерхностными. Но уже нет права на ошибку. Прошло время карнавала, когда мы были просто странными фриками и это было прикольно. Театр сказал: или заходи внутрь, или уходи.

    – Действительно, период сложный, период безвременья…

    – Не то слово. Я это по всем вижу. Мы обязаны держать знамя. Самурайский принцип: идти на смерть, отдавать себе отчет. Игра кончилась. Мы уже, условно говоря, не школьный ансамбль, а нормальная группа, которая должна записывать пластинки, вызывать у людей смех и слезы. Надо работать с душой. Двигаться в сторону сердца. Мы не можем симулировать какие-то эмоции. Это онанизм получится. Мы должны быть настоящими – любой ценой.

    Вот я смотрю на Васильева и понимаю, что это уже не жизнь, а нечто над ней. Вот к чему надо стремиться. Похожести на жизнь мы уже достигли. На это нас хватает. А сможем ли мы подняться «туда» – это вопрос.

    – А что для этого нужно сделать?

    – Решиться. Преодолеть свой страх. Признать театр. Ведь он нас признал. Может быть, нехотя, но это произошло. Хотя я вспоминаю встречи с актерами, которые говорили всякие неприятные вещи… Но с другой стороны, я не хочу быть главным в театре. Мне сразу кажется, что я обманщик. Если что-то делать, то только вместе. В театре все должны быть главными: и актер, и режиссер, и драматург. Может, мои коллеги так и не считают, но это мое мнение. Я преклоняюсь перед режиссером, потому что это дико сложная профессия. У театра должно быть нормальное лицо, без флюса. Должна быть гармония.

    Я понимаю, почему Васильев не ставит современную пьесу. Он движется к античности, потому что древние умели писать. Надо учиться у них: у Софокла, у Аристофана. Я читаю их – и у меня волосы дыбом встают. Вообще я фанат античности.

    Знаешь, черта нашего поколения – это, к сожалению, необразованность. Но на каком-то этапе это нас спасло, вынесло. Какое-то время мы сдавали это за самобытность. Но сейчас уже, извините, речь пошла о грамотной работе. Мы превращаемся в профессионалов, вот что плохо.

    – Неужели это плохо?

    – Я не могу понять. Мы делали ставку на эту дикость… Но когда ты взрослый человек, тебе за тридцать, тебе хочется состояться в чем-то… Конечно, я хочу заниматься театром. Потому что в этой сфере у меня больше всего получается, и хочется, и нравится. Значит, надо быть там. А чтобы быть там, надо «по фене ботать», то есть говорить на этом языке. Ведь театр – это, с одной стороны, дом с колоннами, пыльный и скучный, с другой – вот я сижу в зале, и у меня в душе так все переворачивается. Я смотрел четыре раза «Красной ниткой» и плакал в одном и том же месте. Вообще я очень впечатлительный.

    – Важно, что критерии восприятия меняются, становятся выше уровнем.

    – «Душа, полная впечатлений, стучится в двери рая», как у Декарта.

    – А что задевает по-настоящему?

    – Когда со сцены объясняют про меня и я это понимаю. К тому же в театре все еще и красиво. Когда я вижу дорогу своей жизни и прохожу ее заново – это здорово. Это слезы восторга. А что я могу дать театру? Могу рассказать про других людей. А про глобальные вещи мог только Шекспир говорить.

    – Да, Шекспир – это тот самый сакральный театр.

    – Да! Круче Шекспира вообще никого нет. Об одной сцене можно часами говорить. Надо брать у него. В драке за мозги мы должны скачать то, что знают они, и владеть этим. Васильев, Виктюк, да кто угодно. Всю технологию мы обязаны знать.

    – А за личные качества отвечать самим?

    – Безусловно. Быть человеком – это всего лишь норма. Не предавать, не оскорблять. Вот что мне дико импонирует в «новой драме» – это человеческий фактор.

    – Смотри, и мы опять приходим к истокам.

    – Да, вот вопрос – смешивать ли театр и жизнь? Где одно заканчивается и другое начинается? Мы эти вещи четко разделяем. Все равно жизнь интереснее. А театр – это алхимия, лаборатория. Вот ты идешь по улице – и ты человек, заходишь в театр, надеваешь капюшон – и ты алхимик, ты должен создавать.


     
     
    © 2005 - 2021 ООО «Деловая газета Взгляд»
    E-mail: information@vz.ru
    ..............
    В начало страницы  •
    На главную страницу  •