Взгляд
5 декабря, воскресенье  |  Последнее обновление — 23:32  |  vz.ru
Разделы

Почему Гитлера не разгромили так же быстро, как Наполеона

Тимур Шерзад
Тимур Шерзад, журналист
В XX веке Россию ждала куда более трудная, масштабная и жестокая война, чем во времена Наполеона. И чтобы победить в ней, требовалось напрячь все силы сильного и упрямого народа. Подробности...
Обсуждение: 18 комментариев

Курц останется опасным канцлером, который может вернуться

Игорь Мальцев
Игорь Мальцев, писатель, журналист, публицист
Считается, что Народная партия Австрии OVP, которую возглавлял до сегодняшнего дня Себастьян Курц, правоцентристская. Правая до такой степени, что могла смело сказать главе Евросоюза фон дер Ляйен, что в Австрии и так много мигрантов и больше их не будет, пока канцлером работает Курц. Подробности...

"Зеленой" энергетике Германии нужен "Северный поток – 2"

Василий Федорцев
Василий Федорцев, политолог, германист
Потребность Германии в природном газе в ближайшее время будет только расти, и газ этот будет в первую очередь российским – уже просто потому, что возможности переключиться на других крупных поставщиков у немцев пока нет и в обозримом будущем не будет. Подробности...
Обсуждение: 12 комментариев

Меркель проводили на пенсию музыкой из ГДР и факелами

В Берлине во дворе министерства обороны прошла церемония прощания с покидающей пост канцлера ФРГ Ангелой Меркель. Церемония всегда проходит вечером и состоит из нескольких музыкальных композиций, включая национальный гимн и марш. Кроме того, по традиции зажигаются факелы
Подробности...

Сибирячки встретили приход зимы в купальниках и катанием на сап-досках

Жители Новосибирска устроили акцию «Белые пляжи Сибири» в честь прихода зимы. Несмотря на мороз, сибирячки организовали заплыв на сап-досках в купальниках и провели фотосессию на фоне Оби. Акция проходит уже несколько лет и приобрела популярность
Подробности...

Умер певец и композитор Александр Градский

Народный артист России, певец и композитор Александр Градский умер в возрасте 72 лет. Причиной смерти стал инфаркт головного мозга. Здоровье музыканта ухудшилось после перенесенного коронавируса, но несмотря на плохое самочувствие, он до последнего продолжал работать
Подробности...
19:59
собственная новость

Российским школьникам покажут маршрут «Золотое кольцо» по Ярославской области

В Ярославскую область в рамках национального проекта «Культура» приедут 1300 школьников, победители олимпиад, учащиеся школ искусств и кадетских корпусов со всей России. Посещение городов Переславля-Залесского, Ярославля, Ростова предусмотрено маршрутом «Золотое кольцо. Александр Невский».
Подробности...
20:27

В Марий Эл открыли новое здание государственной филармонии

В Йошкар-Оле прошло торжественное открытие нового здания Марийской государственной филармонии имени Якова Эшпая, до этого работники филармонии 39 лет располагались в пристрое.
Подробности...
21:12

В Оренбурге легендарная «Катюша» вернулась в парк «Салют, Победа!»

В Оренбурге на музейную вахту после полной реставрации вернулась легендарная БМ-13, которую в годы войны солдаты прозвали «Катюшей». Вместе с другими экспонатами боевая машина была полностью отреставрирована.
Подробности...

    Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
    НОВОСТЬ ЧАСА: Сборная России по теннису в третий раз выиграла Кубок Дэвиса

    Главная тема


    Путин научит Байдена различать «красные линии» на Украине

    нормандский формат


    Лавров призвал не оставлять Украину наедине со своей совестью

    бывший ссср


    В Белоруссии пообещали украинским военным жесткий ответ на нарушение границы

    подготовка к земле


    Кличко пообещал для борьбы с гололедом посыпать улицы Киева снегом

    Видео

    наказание за Тайвань


    Китай обнулил Литву

    реформы 1991 года


    Как соратники Ельцина уничтожили КГБ

    трагедия в «Листвяжной»


    Угольные короли ответят за смерть шахтеров

    борьба за власть


    Украину готовят к реваншу Порошенко

    национальный вопрос


    Русский язык в Татарстане вызвал новые споры

    опричная каста


    Андрей Манчук: Украина стала Меккой для нацистов всего мира

    жить полноценной жизнью


    Вероника Леонтьева: Инвалидность изоляцией не лечится

    зеленая революция


    Василий Федорцев: «Зеленой» энергетике Германии нужен «Северный поток -2»

    на ваш взгляд


    Пугают ли вас ИНН, QR-коды и прочие присваиваемые людям цифровые идентификаторы?

    Вячеслав Дурненков: «Время стеба прошло»

    Драматург Вячеслав Дурненков
       18 сентября 2007, 12:06
    Фото: ИТАР-ТАСС
    Текст: Алиса Никольская

    Драматурга из Тольятти Вячеслава Дурненкова знают в первую очередь по творческому дуэту с братом Михаилом. Однако у него хватает и самостоятельных работ. Удачно войдя в первую волну «новой драматургии», Вячеслав занял в контексте одно из лидирующих мест. Его пьесами интересуются в разных городах и странах. К его мнению прислушиваются те, кто сегодня начинает заниматься театром. Он желанный гость на любом драматургическом фестивале, семинаре, конкурсе.

    Герои Вячеслава Дурненкова ищут бога и познают мир. Ранят себя, чтобы выздороветь и стать настоящими. Они могут быть странными, чудными, наивными. Но при этом до слез близкими нам. Кажется, что это и есть мы, но такие, какими нам хотелось бы быть. Несмотря на жесткость ситуаций, автор очень любит своих героев.

    В театр пришло то поколение, которое хотело быть рок-музыкантами…

    Историк по образованию, Вячеслав Дурненков любит выстраивать сюжет не только внутри нынешнего времени, но переходить границы. Его трудно сравнить с коллегами по цеху. Однако у пришедшего 5–6 лет назад в драматургию поколения наблюдается немало общих черт. С этого вопроса театральный обозреватель газеты ВЗГЛЯД Алиса Никольская и начала цикл бесед с самыми интересными деятелями новой театральной волны.

    – Слава, какие, на твой взгляд, отличительные черты у людей, занимающихся сегодня новым театром, новой драматургией?

    – В театр пришло то поколение, которое хотело быть рок-музыкантами. Никакого понятия о театре не имея. И это важно. Ведь если бы эти люди чему-то специальному учились, ничего нового бы не родилось. Сбились бы на мейнстрим в лучшем случае. Ведь смешно себе представить, скажем: Юра Клавдиев – выпускник литературного института. Люди просто хотели стоять на сцене, чтоб были стадионные эмоции. Это дико важно. Они могут не понимать тонких психологических вещей, которые есть у Гинкаса и Някрошюса. Просто хотят, чтоб зал орал. Привнесение в театр рок-н-ролла – вот что произошло.

    – Можно сказать, что произошла некая подмена?

    – Абсолютно.

    – Она адекватна?

    – Не совсем. Смотри, первые спектакли, которые я увидел, были «Кислород», «Красной ниткой», «Облом-off». И я думал, что весь театр такой. И подумал: круто. До этого-то я видел только кукольные спектакли, которые смотрел с детьми. Это сейчас я наверстываю. А когда я увидел «Облом-off» на первой «Новой драме», потом шел к метро и не мог прикурить сигарету – настолько меня это потрясло. До глубины души. И я понял, что этим людям я буду верить. И кредит доверия будет вечным. Что бы они ни делали. Потому что про меня все рассказали. И не в песне Виктора Цоя, а в театре. И я понял: я хочу быть с ними.

    – Очень важно вот что: ты сказал «хочу», пошел и сделал.

    – Конечно, одного желания мало. Тут нужно было везение. Все, кто попал в эту первую волну, – везунчики. Мы успели на последний трамвай. Ведь потом вдруг перестали появляться серьезные имена. Два-три года – это много для «новой драмы». Немножко исправляется ситуация сейчас: появились Аня Яблонская, Костя Стешик. А мы начинаем маленько играть в дель арте. Мы уже сами по себе расписные. Мы театр тем, что мы есть. Играем сами себя. И превращаемся в персонажей. Поэтому нам надо делать попытки бегства от этого. Главное – это новая кровь. Здесь нет дембелей и новичков, должен быть постоянный процесс поиска. Ведь мы растерялись, когда пришли. Думали, что раз мы все новые, то нам рады. Оказалось, что это совсем не так. И театр не только прекрасный, но и очень малоподвижный. Склонный к манифестациям, к старомодности.

    Я очень многих вещей не знал. И спрашивал, например, – а почему вот этот актер считается гением, ведь нет доказательств? А потом понял: большую роль играют догмы и традиции. Есть понятия естественные, как катарсис например. Во что можно верить. Вот я верю Аристотелю, он новее любой «новой драмы». Как и Гротовский, и Брук.

    – То есть этот посыл стал ключом и к самообразованию?

    – Конечно. Мне стыдно себя вспомнить, когда я пришел в театр. Меня все завораживало, я чувствовал, что за этим стоит гигантская работа, опыт, но как это сделано – было непонятно абсолютно. И я никогда не забуду, что для нас сделали Михаил Юрьевич Угаров, Лена Гремина. Я понимаю, что это была своего рода месть за невнимание к их поколению. Низкий им поклон. Они прошли все испытания и уберегли нас таким образом. А мы стали поколением реванша.

    – Как ты думаешь, какие задачи стоят сегодня перед тобой, твоими собратьями по цеху?

    – Программу-минимум мы уже выполнили: привлекли молодых людей в театр. Я имею в виду зрителей. А дальше – вопрос. Надо двигаться. В сторону мастерства, в сторону мэтров. Время стеба, иронии прошло. Надо верить, что театр – сакральное искусство. И работать в этом направлении. На полном серьезе. Не знаю, получилось ли у нас быть неповерхностными. Но уже нет права на ошибку. Прошло время карнавала, когда мы были просто странными фриками и это было прикольно. Театр сказал: или заходи внутрь, или уходи.

    – Действительно, период сложный, период безвременья…

    – Не то слово. Я это по всем вижу. Мы обязаны держать знамя. Самурайский принцип: идти на смерть, отдавать себе отчет. Игра кончилась. Мы уже, условно говоря, не школьный ансамбль, а нормальная группа, которая должна записывать пластинки, вызывать у людей смех и слезы. Надо работать с душой. Двигаться в сторону сердца. Мы не можем симулировать какие-то эмоции. Это онанизм получится. Мы должны быть настоящими – любой ценой.

    Вот я смотрю на Васильева и понимаю, что это уже не жизнь, а нечто над ней. Вот к чему надо стремиться. Похожести на жизнь мы уже достигли. На это нас хватает. А сможем ли мы подняться «туда» – это вопрос.

    – А что для этого нужно сделать?

    – Решиться. Преодолеть свой страх. Признать театр. Ведь он нас признал. Может быть, нехотя, но это произошло. Хотя я вспоминаю встречи с актерами, которые говорили всякие неприятные вещи… Но с другой стороны, я не хочу быть главным в театре. Мне сразу кажется, что я обманщик. Если что-то делать, то только вместе. В театре все должны быть главными: и актер, и режиссер, и драматург. Может, мои коллеги так и не считают, но это мое мнение. Я преклоняюсь перед режиссером, потому что это дико сложная профессия. У театра должно быть нормальное лицо, без флюса. Должна быть гармония.

    Я понимаю, почему Васильев не ставит современную пьесу. Он движется к античности, потому что древние умели писать. Надо учиться у них: у Софокла, у Аристофана. Я читаю их – и у меня волосы дыбом встают. Вообще я фанат античности.

    Знаешь, черта нашего поколения – это, к сожалению, необразованность. Но на каком-то этапе это нас спасло, вынесло. Какое-то время мы сдавали это за самобытность. Но сейчас уже, извините, речь пошла о грамотной работе. Мы превращаемся в профессионалов, вот что плохо.

    – Неужели это плохо?

    – Я не могу понять. Мы делали ставку на эту дикость… Но когда ты взрослый человек, тебе за тридцать, тебе хочется состояться в чем-то… Конечно, я хочу заниматься театром. Потому что в этой сфере у меня больше всего получается, и хочется, и нравится. Значит, надо быть там. А чтобы быть там, надо «по фене ботать», то есть говорить на этом языке. Ведь театр – это, с одной стороны, дом с колоннами, пыльный и скучный, с другой – вот я сижу в зале, и у меня в душе так все переворачивается. Я смотрел четыре раза «Красной ниткой» и плакал в одном и том же месте. Вообще я очень впечатлительный.

    – Важно, что критерии восприятия меняются, становятся выше уровнем.

    – «Душа, полная впечатлений, стучится в двери рая», как у Декарта.

    – А что задевает по-настоящему?

    – Когда со сцены объясняют про меня и я это понимаю. К тому же в театре все еще и красиво. Когда я вижу дорогу своей жизни и прохожу ее заново – это здорово. Это слезы восторга. А что я могу дать театру? Могу рассказать про других людей. А про глобальные вещи мог только Шекспир говорить.

    – Да, Шекспир – это тот самый сакральный театр.

    – Да! Круче Шекспира вообще никого нет. Об одной сцене можно часами говорить. Надо брать у него. В драке за мозги мы должны скачать то, что знают они, и владеть этим. Васильев, Виктюк, да кто угодно. Всю технологию мы обязаны знать.

    – А за личные качества отвечать самим?

    – Безусловно. Быть человеком – это всего лишь норма. Не предавать, не оскорблять. Вот что мне дико импонирует в «новой драме» – это человеческий фактор.

    – Смотри, и мы опять приходим к истокам.

    – Да, вот вопрос – смешивать ли театр и жизнь? Где одно заканчивается и другое начинается? Мы эти вещи четко разделяем. Все равно жизнь интереснее. А театр – это алхимия, лаборатория. Вот ты идешь по улице – и ты человек, заходишь в театр, надеваешь капюшон – и ты алхимик, ты должен создавать.


     
     
    © 2005 - 2021 ООО «Деловая газета Взгляд»
    E-mail: information@vz.ru
    ..............
    В начало страницы  •
    На главную страницу  •