Ирина Алкснис Ирина Алкснис Переход дипломатии к военным аргументам – последний звонок для врага

Можно констатировать, что Киев с Европой почти добились своего, а Вашингтон получил от Москвы последнее предупреждение, которое прозвучало в исполнении российского министра иностранных дел.

8 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

12 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

17 комментариев
2 ноября 2006, 10:03 • Культура

Игры на тонких струнах

Игры на тонких струнах
@ GettyImages

Tекст: Роман Арбитман

Как известно, помощь детям - дело святое. Даже суровое сердце московского градоначальника дрогнуло, и он три с лишним года назад разрешил установить в центре столицы, на Болотной площади, жутковатое (во всех смыслах) творение Михаила Шемякина «Дети - жертвы пороков взрослых», где анемичные детки словно бы сошли с фронтона провинциального Дворца пионеров, зато уж гротескные изваяния пороков (наркомания, невежество, садизм, равнодушие и т. п.) исполнены во всех неаппетитных подробностях...

Пришло время - и на детские проблемы обратили наконец внимание фантасты.

За малюток - пасть порвем

В серии «Другая сторона» московского издательства «Форум» вышел роман Алексея Соколова и Виталия Каплана «Струна»
В серии «Другая сторона» московского издательства «Форум» вышел роман Алексея Соколова и Виталия Каплана «Струна»

В серии «Другая сторона» московского издательства «Форум» вышел роман Алексея Соколова и Виталия Каплана «Струна», жанр которого - амальгама боевика, фэнтези и романа-предупреждения с политическим мессиджем. Авторы с юношеским энтузиазмом в очередной раз ведут читателя по дороге в ад, вымощенной благими намерениями.

Все помнят, как великий гуру советской интеллигенции Остап Бендер, желая помочь старгородской контре побыстрее расстаться с нетрудовыми рублями и не чувствовать себя в опасности, вдохновенно врал о том, что средства пойдут страдающим малюткам.

А если бы не врал? Если бы был не веселым жуликом, а угрюмым фанатиком с большими организационными возможностями? Если бы тайный Союз Меча и Орала действительно существовал и его адепты обладали бы, среди прочего, фантастическими возможностями супервоина Нео из «Матрицы»?

Несдобровать тогда всяческим наркоманам, невежам, садистам (и далее по списку). Ну а поскольку рубка леса в России сопровождается обильным разлетом щепок, то на орехи достанется всем, кто подвернется под горячую руку...

Один из первых рецензентов книги увидел в романе явную полемику с творчеством известного писателя-педагога Владислава Крапивина, который нередко добивался симпатий подрастающего поколения довольно простым способом: сталкивал младших со старшими, не переставая подчеркивать явную моральную ущербность старших.

Что ж, хотели того авторы или нет, элемент полемики с мэтром советского детлита здесь и впрямь присутствует. В «Струне» многие «крапивинские» ситуации доведены до логического предела: былые «всадники со станции Роса», выручавшие из беды пацана, превратились теперь в беспощадных карателей.

Главный герой романа, молодой учитель-математик столичной школы Константин Демидов, угодил под раздачу почти случайно: доведенный хулиганами до точки кипения, он дал оплеуху одному из наглецов. Поступок малоприятный, но в традициях советской педагогики (сам Антон Семенович Макаренко, как известно, начинал с рукоприкладства - методом убеждения он овладел чуть позже).

Тем не менее Демидова взяли в оборот адепты тайного братства «Струна», скрытого под вывеской некоего Федерального фонда защиты прав несовершеннолетних: учитель был похищен, приведен на суд и приговорен к расстрелу. В последнюю минуту нашему герою удалось бежать, и он предпочел бомжевать в заштатном Мухинске, взяв имя погибшего друга.

В Мухинске герой ввязался в схватку с педофилом, бескорыстно спасая мальчика, и был замечен местным филиалом «Струны». Те выслушали легенду и предложили сотрудничать. Так бывший учитель становится функционером «Струны». Костя опасается разоблачения в любой момент, но куда деваться? Тем более что боевики-филантропы сражаются с настоящими, не придуманными негодяями, поэтому совесть нашего героя чиста. Ну почти. Шевелится в ней, конечно, червячок сомнения...

Виталию Каплану, одному из соавторов, сорок лет. Как и герой романа, он по образованию учитель математики, работает в православном журнале «Фома». Алексей Соколов на пятнадцать лет младше и ведет раздел в том же журнале. «Струна», по мнению Каплана, это «сбывшаяся мечта о силе.

Мечта тех, кто добр и слаб. Кто страдает от того, что не может помочь обиженным, не может спасти беззащитных. Особенно если обиженные и беззащитные - это дети. Любой совестливый человек знает, что «Чужих детей не бывает». Но что делать, когда надеяться не на кого?..» По словам Соколова, «Струна» - «самый правдивый и адекватный роман о масонах и о том, в чем же именно я с ними не согласен».

Роман написан живо, однако и недостатки его хорошо заметны. Авторы старались связать к финалу концы с концами, но в сюжете так и осталось множество «темных мест», и финальныя разгадка (о ней умолчим) превращает эти «темные места» в «черные дыры», куда проваливается немалая часть смысла.

Авторы злоупотребляют порою сленгом, но куда больше раздражают высокопарности в речи персонажей (вроде: «Так вышло, что на твой душе скрестились взгляды, надежды и тревоги...» - и вычурно, и не совсем по-русски).

Впрочем, главная беда романа в другом. Авторы со смаком описывают «акции» детозащитников (этому делу посвящено две трети романа) и в то же время скупы в демонстрации отрицательной изнанки «Струны».

В результате книга превращается в прямолинейную иллюстрацию тезиса о «добре с кулаками». Или - если вспомнить известную миниатюру Жванецкого - об интеллигенте, который, въехав на рынок на танке, спросил сквозь прицел у зарвавшегося торговца: «Скоко-скоко?» И с радостью увидел испуганную рожу жлоба.

Девочка и диджей

Обложка к роману популярных киевских писателей-фантастов Марины и Сергея Дяченко «Алена и Аспирин»
Обложка к роману популярных киевских писателей-фантастов Марины и Сергея Дяченко «Алена и Аспирин»

А вот еще одна история. Случилась она с популярным диджеем Алексеем Гримальским по прозвищу Аспирин: когда он возвращался поздним вечером домой, то наткнулся на одиноко стоящую девочку лет одиннадцати, с игрушечным медведем. И вместо того, чтобы равнодушно пройти мимо, решает ей помочь - вдруг она заблудилась? вдруг ее родители уже ищут?

Добрый поступок Аспирина, разумеется, не остался безнаказанным. Девочка, оказавшись у него дома, изъявила желание остаться - на правах дочери героя, которой сроду не была (но соседи и друзья в эту версию поверили).

Герой решает, что попал в сети аферистов, вознамерившихся завладеть его квартирой.

Но происшедшее оказывается скорее из области мистики, нежели криминала. И вновь читателю явлены струны - на этот раз для скрипки. Девочка объясняет, что пришла в этот мир с целью найти брата, который проделал тот же путь раньше и теперь забыл о своем происхождении. Алене надо научиться играть на скрипке и исполнить мелодию, которая может пробудить в брате воспоминания о своей настоящей жизни. И вернуться обратно...

Такова завязка нового романа популярных киевских писателей-фантастов Марины и Сергея Дяченко «Алена и Аспирин» (М., «Эксмо», 2006), лежащего в основе одноименного авторского сборника. Любители фантастики обратили внимание на творчество супругов-писателей еще в середине 90-х, после их первого романа «Привратник».

В море разливанном штампованных новых русских фэнтези (клонов старых англо-американских fantasy) произведение Марины и Сергея, не будучи свободным от недостатков, привлекало редкостной в наше время самобытностью. Киевские фантасты явно вознамерились идти своим путем - и в этом весьма преуспели. Уже в следующих романах и повестях («Ритуал», «Бастард», «Скрут» и др.) авторы, поначалу не выходя за пределы игровой сказочной фантастики, быстро стали расшатывать привычный канон.

И уже их роман «Пещера», например, никак не вписывается в знакомые жанровые рамки: мы имели дело с гибридом «твердой» НФ, антиутопии, психологического романа и так называемой «городской сказки».

В этом смешанном жанре были, собственно, созданы лучшие из последующих романов авторов - «Долина Совести», «Армагед-дом», «Пандем» и другие.

Нет, конечно, Дяченко нередко сочиняют и «чистые» fantasy, но еще чаще следуют принципу Хуана Рамона Хименеса, призвавшего писать поперек на линованной бумаге.

В то время, когда издатели готовы платить приличные деньги за эльфов и троллей, Марина и Сергей идут наперекор моде и выпускают «Алену и Аспирин» - даже не science fiction, не роман-предупреждение, но почти нормальный реалистический роман из жизни обычных горожан. Правда, роман этот - со слегка «смещенной» реальностью...

Откуда именно явилась Алена? Ответа на вопрос мы так и не получим. Быть может, из пресловутых «тонких миров». Быть может, из далекого будущего, с другой планеты, из параллельного измерения.

Пусть даже спустилась с райского облака, в конце концов - не все ли равно? Важно другое: это мир прекрасный, идеальный, без болезней, насилия, несправедливости. Даже смерти в этом мире, кажется, тоже нет.

Отчего же тогда брат Алены сбежал из этого рая? - искренне удивляется Алексей. Выясняется, что беглец горел желанием творить, писать настоящую музыку. А творчество, как объясняет умненькая Алена, «возможно только в несовершенном мире. В совершенном, законченном - нет».

Что ж, если так, то в реальности, которая окружает Аспирина, для творчества - простор безоглядный, ибо мир выглядит не просто несовершенным, а гадким, неприятным. Перед взором читателя проносятся малолетние преступники, шлюхи, хулиганы, бандиты, рэкетиры, тупые посетители баров, склочные бабки у подъездов.

Даже преподавательница музыки, у которой Алена берет уроки, готова вцепиться в девочку, как клещ (раз у ученицы талант, то учитель может поиметь с него дивиденд). Да и сам Гримальский, хоть и поддается в самом начале благородному порыву, тоже не светоч. Творческая натура в нем не уснула навсегда, но дремлет. А уж его ежедневная работа - разжижающая мозги болтовня в эфире - может показаться тошнотворной.

В личной жизни Аспирин, опять же, не столп добродетели, и с законом у него нелады... Словом, даже ему в череде шемякинских изваяний могло бы отыскаться местечко.

Авторы не пошли по легкому пути, то есть не стали работать на контрасте: мол, чистый «нездешний» ребенок (перед которым стоит возвышенная цель), с одной стороны, и гнусная действительность (каковая то и дело мешает осуществлению замысла героини) - с другой. Более того. Алена умело вписывается в мир, используя для этого далеко не самые изысканные средства; да и игрушечный ее медведик - оружие пострашнее Терминатора.

Не стали Дяченко и играть в поддавки, повествуя о быстрой духовной эволюции героя (под влиянием обстоятельств). К концу романа Аспирин стал ЧУТЬ лучше, чем вначале. ЧУТЬ более ответственным, ЧУТЬ больше стал думать. По меркам идеального мира изменения эти и незаметны вовсе... Но мы-то живем в реальном.