Южной Осетии предложили единство и перспективы

– Всякое было, – говорит Тамерлан Дзудцов, с конца прошлого тысячелетия и до совсем недавнего времени – худрук Юго-Осетинского государственного драматического театра имени Коста Хетагурова, Цхинвал. – Но чтобы четыре президента в одном зале – ты это видел когда–нибудь?

– И не раз. В Большом, в Мариинке…

– Разных стран, после саммитов или на День Победы, в гостях у Владимира Владимировича, – в тон продолжает Тамерлан. – И в России, не в Южной Осетии. А у нас в десятом ряду – сразу четыре наших президента. На-ших! Даже на праздниках такого не бывало. А тут – обычный день...

* * *

Строго говоря, президентов в десятом ряду театра в центре столицы Южной Осетии – пятеро, включая действующего и.о. главы республики Марата Камболова. Его предшественники – люди, мягко говоря, разные и далеко не во всем друг с другом согласные; «вот где драматургия!» – вновь подчеркивает театральный режиссер Дзудцов. Но здесь и сейчас югоосетинские президенты говорят только о своем потенциальном коллеге. Примерно в одном и том же ключе.

– Новый рубеж, вставший перед Южной Осетией, требует от нас мудрости, ответственности, подлинно государственного мышления, – объясняет Людвиг Чибиров, первый президент республики. – В такие моменты нельзя руководствоваться случайными симпатиями, личной преданностью и тем более минутными настроениями. История требует от нас большего – мужества и честности перед собственной совестью, перед народом и будущими поколениями.

– Люди ждут от Марата Аркадьевича мер по поддержке малоимущих семей и родных наших участников СВО, – обозначает актуальное Леонид Тибилов, третий президент.

Счет плакатов с героями спецоперации родом из Цхинвала и его окрестностей – на улицах города и на дорогах республики – пошел на десятки. Тот случай, когда можно говорить о международной помощи: Южная Осетия – независимая, при всех прочнейших связях с Россией. Из последних новостей дипломатии и не только – подписание договора об углублении союзнического взаимодействия, май–2026.

Марат Камболов – уроженец Северной Осетии, до недавних пор директор национального исследовательского центра «Курчатовский институт» – приехал в Цхинвал вскоре после ратификации договора. За два неполных месяца сменил посты советника главы, премьер–министра; теперь – исполняющий обязанности президента ЮО.

– Мы зачастую не пользуемся окнами возможностей, которое иногда открывается нам – республике, ее народу. Если мы упустим нынешнее окно, то боюсь, что следующих преференций нам придется ждать очень и очень долго, – полагает Анатолий Бибилов, четвертый президент Южной Осетии, ныне – заместитель командира добровольческого корпуса, герой ДНР.

– Я постоянно и непосредственно общаюсь с нашими соотечественниками, которые добиваются победы над фашизмом, – напоминает полковник Бибилов собравшимся в зале. – Их мнение: «если нам доверили защищать Россию, то почему бы нам самим не довериться человеку, приехавшему из России двигать республику вперед?» Этот объединительный фактор надо поддержать на всех уровнях югоосетинского общества…

– Люди, как можно понять, разные, – дипломатично характеризует высокопоставленных соотечественников Мераб Зассеев, директор Национального музея Южной Осетии. – Разнообразие амбиций…

– При отсутствии амуниции?

– Как раз при наличии, – парирует Зассеев. – Желание, влияние, опыт в своих сферах, пусть и специфический – все это было и есть у тех, кто руководил республикой. Просто профессионал руководства – это тот, кто получил безусловный опыт работы в структурах государства. Директор Курчатовского, до того замминистра образования [РФ] – опыт огромный, бесспорный. Здесь же у нас, если брать по большому счету и с учетом больших задач – пока что не то поле, где формируются государственные мужи...

* * *

Кто и где формируется – кстати, вопрос. В отсутствии немалого количества специалистов, отправляющихся то на высокую должность, то в отставку, то обратно к делам, Цхинвал и его окрестности заподозрить никак нельзя. Даже при нынешней республиканской малочисленности (около 55 тысяч – согласно переписи десятилетней давности, «ну 35 точно есть» – по свежему сводному мнению с земли). Подтвердить сказанное можно одной произвольной прогулкой – особенно если до того время от времени посещать Цхинвал и знакомиться с его людьми.

Идя, допустим, по улице Сталина, раскланяешься с бывшим министром финансов, крупным милицейским начальником из 2000–х и главой республиканского потребнадзора Мариной Кочиевой, уже два десятилетия как бессменным санитарным врачом. В парке между Сталина и бывшим проспектом Ленина, ныне Алана Джиоева – героя «Отечественной войны 1989 – 2008 годов», как здесь называют два десятилетия вооруженного противостояния с Грузией – встретишь сразу двух югоосетинских вице–премьеров, один из которых действующий: друг другу родня, у старшего недавно родилась первая внучка. Начальника правового управления при двух президентах – причем не подряд – можно увидеть в небольшой очереди на городском почтамте: письма и переводы здесь вполне в ходу.

– У нас почти каждый был кем-то еще, – констатирует директор музея Мераб Зассеев, работавший в руководстве республиканской администрации. Режиссер Тамерлан Дзудцов побывал министром культуры – застав в этой должности 08.08.08. А если зайти в офис Жанны Зассеевой, некогда также возглавлявшей минкультуры, на утренний чай, то совсем не исключено, что вашу чашку гостеприимно наполнит бывший премьер-министр республики, также проходивший мимо по своим делам.

– Люди, которые умеют делать, работать и предлагать, здесь есть, – констатирует Зассеева, ныне глава республиканского Центра исторической памяти. – Как только появился человек, способный повести их за собой – был сделан первый шаг к объединению разных людей, разных интересов, разных политических сил.

– Такая консолидация у нас впервые в новейшей истории, – признает председатель компартии Южной Осетии Станислав Кочиев, также пришедший в театр имени Хетагурова, чтобы поддержать нового и.о. – Мы обычно привыкли к кулачным боям и даже поножовщине – тому, что сопровождало выборы на десять и более кандидатов.

Кочиев, если что, был не просто «кем–то еще», а несколько раз возглавлял республиканский парламент. В начале века прошел во второй тур президентских выборов, где проиграл Эдуарду Кокойты – второму из четверых президентов, ныне занявших места в десятом ряду.

– Четко вырисовывается политическая стратегия – в сочетании с необычностью предложения для жителей Южной Осетии, – говорит Кочиев, ранее десятилетиями, то есть последовательно оппонировавший почти любому официальному предложению. – Человек пришел и энергично окунулся в нашу действительность. Люди этому рады, потому что давно ждут новых подходов. И при этом – политического спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Всего того, чего жду и я.

– Вижу государственника, стратега, очень чуткого, доброго человека, – описывает свои впечатления Зассеева. – Камболов любит мой народ – особый народ, который большую войну прошел. Если человек управлял таким институтом, как Курчатовский, то он сможет объединить людей вокруг себя и здесь. Остальное зависит от нас. Нашего единения, нашего понимания, нашей помощи – самим же себе.

* * *

– Она права, – говорит Тимур Цхурбати, типичный представитель особого народа: и в 1990-е, и в 2008-м, и долгие годы между – с автоматом, потом оппозиционная политика, ныне же – бизнес, тоже южноосетинский. – Дураков в «Курчатнике» директорами не держат. Ни дураков, ни мелких дельцов.

Цхурбати некогда закончил пищевой институт в Москве. Живет в Цхинвале на улице Тельмана – «найти легко, у дома растет береза, она там единственная». Квартал на Тельмана в августе 2008 года нападающая сторона вынесла практически полностью. За истекшие годы руины домов – еврейских, армянских, осетинских – в целом разобрали. Положили общегородской асфальт, очень ровный; то есть до признания ЮО Россией – в этих местах небывалый.

– Кое–что даже построили, – говорит Цхурбати.

Соотношение «кое-чего» и вполне обоснованных – вплоть до финансирования – планов восстановления Цхинвала и окрестностей лучше всего наблюдать в том же национальном музее. Там, помимо прочего, выставлен утвержденный к 2010–м план строительства нового музейного комплекса. В итоге – примерно десятая часть от запланированного. Прежде всего по стройке как таковой.

– Прежняя власть подвела нас, причем крепко, – уверен Цхурбати.

– Улицу и соседей?

– Город и республику, – отвечает собеседник. – Я не буду уточнять, кто именно [из прежних руководителей ЮО]. Просто на круг: то, что люди уезжают – во Владикавказ, в Москву, дальше, – [происходит] потому что верхушки подвели нас своим бездействием.

Впрочем, и сам он после завершения большой войны, по собственному признанию, бездействовал довольно долго:

– Признание со стороны России – огромнейший подарок. Семь лет ничего не делал. Был просто в кайфе, что нас перестали убивать. Может, живу небогато, но вино и закуска всегда есть, друзья тоже. Какую-то политику делал, да – небольшую совсем, здесь нет большой. Потом понял: елки-палки, наша экономика буксует. Мои друзья и я сам – нас немного – единственные, кто работает не только с Россией. У нас есть увязки в Иране...

Тут надо пояснить: персидский и осетинский языки – весьма близки. Памятник Васо Абаеву – знаменитому иранисту, уважаемому в этих местах не менее, чем Коста Хетагуров – стоит в сквере перед администрацией главы Южной Осетии. Гипсовый монумент разрушен в августе 2008 года. Теперь Васо Абаев – на том же месте и такой же, но бронзовый, «чтобы никто и никогда», говорит Цхурбати.

– Если бы не дурацкая трамповская война, уже бы дело продвинулось, – полагает он.

Дело – это буковые леса Южной Осетии. Ресурс, по словам бизнесмена Цхурбати, более чем возобновляемый:

– Их достаточно много, чтобы рубить – столько, чтобы нам хватало и на экспорт в том числе, – и при этом они успевали восстанавливаться. На круг имеем 1,5 млн кубометров бука в деревьях. В год естественный прирост составляет – в зависимости от погоды – 100 либо 150 тыс. кубометров. Один хороший лесокомбинат в год может вырубить максимум 50 тысяч.

Комбинат, если что, есть еще с советских времен, только он не работает. Цхурбати с друзьями построили свой, «сейчас только сушилку доделать».

– Россия покупает дерево неохотно. А Иран берет только так. Готовы продвинуть на нашем буке – паровозом – всю республику, – докладывает Цхурбати. – Не прошу денег, сам найду. Дай нам, дорогой глава, информационную и государственную поддержку. Такого не было. Надеюсь, что будет… Возможности и для нас, и для республики – появились. Я честно тебе скажу, с войны не видел такого желания объединяться и делать дело.

– А нас за Камболова агитировать не надо, – говорит Лейла, работница швейной фабрики. Из производств в Цхинвале – чуть ли не единственное уцелевшее и работающее, в отличие от лесокомбината, «Электровибромашины» и прочего советского наследства. – Он из того же села, что и наш владелец. Нам нравится.

Эмоция в целом понятна. На фабрике 400 сотрудников. Рабочая зарплата – когда есть крупные заказы, вот как сейчас – до 80 тыс. рублей, что в Цхинвале очень и очень прилично. Ну и пойди еще найди в какой–нибудь стране предприятие, где трудится целый процент от населения республики. А то и полтора.

* * *

– Так-то многих наших по республике хорошо знают, – говорит Олег Чибиев, председатель совета старейшин села Хазнидон, Ирафский район. Республика – в данном случае – Северная Осетия. – А в большую Россию мы двоих выпустили, Тимура и Марата.

В селе Хазнидон примерно 900 жителей. Марат – понятно Камболов, «который по науке и управлению», уточняет Чибиев. Тимур – Таймураз Боллоев, «который сначала пиво знаменитое, а теперь много чего, и вот швейные фабрики в том числе».

– У Боллоева на фабрике я работала – не в Цхинвале, а тут у нас в Хазнидоне, – говорит Эмма Тамаева. – Дальше бы трудилась, но со спиной трудно в моем возрасте… А Марат мне одноклассник.

До Южной Осетии от Хазнидона неблизко. Два часа на хороших скоростях до перевала, потом на границе простоять, и дальше еще до Цхинвала. «В общем мало кто из нас там был», признается Тамаева. Новости из соседней республики, однако, нынче в селе распространяются со скоростью районных или даже сельских. Из свежих: Камболов за короткий срок раздобыл несколько новых машин скорой помощи, тут же отправив одну в Знаурский район ЮО. Про социальное развитие там можно знать лишь одну вещь: в райбольнице новых скорых не видели чуть ли не со времен СССР – как и многого другого.

– Они натерпелись, конечно, – качает головой Тамаева, глядя на очередную поездку Камболова по селам Южной Осетии. – Эти руины послевоенные, по которым он ходит, до сих пор не отстроенные… Сколько ему теперь терпения понадобится, чтобы все восстановить. Бедные люди, наконец–то им повезло.

– У Марата отец шофер, скончался рано. Мама заведовала здесь библиотекой, привила любовь к чтению книг, – говорит председатель совета старейшин Чибиев. – Не всем людям дано достичь таких больших высот. И не всем везет, чтобы рядом – в земляках, в родне – оказывались такие люди. Задавшиеся целью не только самим быть на высоте, но и быть полезным людям. Сначала повезло нам, теперь – южным братьям…

* * *

От Камболова в Хазнидоне – помимо прочего – новый спортивный комплекс, мечеть и школа.

– 70 учащихся. Педагогов 24. Выпуск в этом году четверо. Первый класс – пять человек будет. Два года назад – три человека, – говорит Роберт Тубеев, недавно ушедший с директорского поста.

По соседству с Хазнидоном – село Лескен. Там школа на 120 человек. Да и само село побольше. Казалось бы, ближайшая оптимизация – и понятно, кто кого поглотит.

– Несколько учеников оттуда, однако, захотели к нам – хоть в школу приходится не ходить, как в родном селе, а ехать, – говорит Тубеев. – А знаете, почему? Мы маленькие, но у нас есть класс…

– Эвгенол выглядит так, – говорит Вероника Хидирова, село Хазнидон, чертя структурную формулу органического химического соединения.

Свойствам гвоздичного масла – а Вероника раскладывает на молекулы именно его – Хидирова посвятила уже два исследования. Нынешнее – про свойства полимера, из которого, поясняет Вероника, можно добывать бетоноподобные вещества и делать биоразлагаемый клей:

– Нам кажется, что для хозяйственной деятельности эти свойства вполне подходят, – уверена Вероника.

– Кому «нам»?

– Мне и моим научным руководителям из [Северо-Осетинского] госуниверситета. В любом случае, точных исследований свойств данного полимера пока нет… Может быть в дальнейшем, остановлюсь на природоподобных технологиях. Только надо осмотреться по соседству в своем же направлении: природоподобные – и нейротехнологии, – охотно поясняет Хидирова В., 9 класс средней школы села Хазнидон.

– Курчатовский класс, – уточняет экс–директор Тубеев, при котором школа несколько лет назад задружилась с Курчатовским институтом. Все как в больших школах: от «Курчатника» – новейшее оборудование, подготовка учителей, собственные лекции, конкурсы проектов по новейшим отраслям науки. Лучшим – таким, как Вероника – научные смены в «Артеке» и «Орленке». Ну и научным руководителям «курчатовских» школьников в регионах – в данном случае студентам из Владикавказа – тоже особый научный пригляд.

– Три класса у нас: где Вероника – шестеро и еще два по десять, – подсчитывает Алибек Гегкиев, учитель биологии. – Зажглись дети, серьезно зажглись. Кто в классе, кто нет – все равно. Детям интереснее стало учиться, когда рядом такое есть, подтягиваются. Получится, не получится – не так важно.

– Одно дело, когда просто в школу ходишь. Другое же – когда есть конкретная цель, конкретные проекты, которые много чего определяют в дальнейшем. – констатирует Тубеев. – В республике таких классов очень немного. Понятно, кому мы обязаны и благодарны. Теперь надеемся, что и на Юге тоже оценят такие возможности, которые давно есть у нас…

* * *

– Есть, куда тянуться, – говорит Аза Бестаева, до 2019 года – директор школы №5, Цхинвал. В «пятерку» она пришла преподавать в 1974 году, когда там было 1700 учеников.

– 760 ребят семь лет назад было, когда я уходила на пенсию, – сообщает экс–директор Бестаева. – Нынешний год… Разведка моя докладывает, что не более 500. В общем, большая надежда на него у нас.

– В Южной Осетии появятся рабочие места. Нам не придется ставить памятник опустошенным деревням, потому что в них вернутся люди, – перечисляет экс–глава югоосетинского минкульта Засеева «не только мои собственные» ожидания от перемен.

– Все данные для сельского хозяйства у нас есть. Воздух прекрасный, почва прекрасная, вода прекрасная. Все поля кустарниками да деревьями поросли, нет ничего. Вот с этого надо начать. Раньше наше мясо в Грузию увозили полностью. Сыр славился на весь Кавказ. Картошка прекрасно растет, капуста, помидоры-огурцы – гораздо быстрее, чем построить заводы. Тогда все будут довольны, и никто из нашей Южной Осетии не будет уезжать, – дает рецепт педагог Бестаева.

– И ведь перспектив действительно много, – говорит Алексей Цапаев, гендиректор двух предприятий: винодельни и пивзавода. Завод открылся недавно, в селе Ленингор – часа два по серпантину от Цхинвала – на старых грузинских мощностях с полным их обновлением. У Цапаева за плечами два десятилетия в пищевом производстве на Кубани, соки и детское питание, пять лет назад приглашен в Южную Осетию наладить нынешние дело. В перспективы верит настолько, что присоединил к российскому паспорту еще и юго–осетинское гражданство.

– Не сказать, что сильно больше российской зарплаты дали, – упреждает вопросы Цапаев. – За перевалом могу зарабатывать больше. Но, во-первых, практически свое дело. Во–вторых, очень эту природу полюбил. Хорошая вода – особенное удовольствие от того, что мы производим, запускаем.

Пока что в Ленингоре разливают по 150–160 тыс. бутылок в месяц. Во всех российских сетях, говорит бизнесмен, «мы понемногу, но есть».

– Можем миллион, – уверен Цапаев. – Если запустим дополнительные емкости – под два миллиона. Все зависит от того, насколько мы понадобимся. По обе стороны перевала. Это налоги, это рабочие места, ну сами же все знаете…

С начала августа на управленцев в Южной Осетии объявили особый спрос. Особый, потому что отдельный – в виде кадрового конкурса по инициативе и.о. главы республики Марата Камболова под названием «Команда будущего». Критерии, впрочем, знакомы: требуются знающие, ответственные, желающие попробовать себя. Как в исполнительной власти, так и в проектах на земле. Либо в горах, как тут водится. За первую неделю поступило уже более 700 заявок.

– Мне безразлично, в какой части Осетии родился человек. Только настоящий патриот смог согласиться работать в столь проблемной ситуации, которая у нас сложилась, – полагает профессор философии Коста Дзугаев, заведующий отделом истории и общественных наук Юго-Осетинского НИИ. Разумеется, ветеран боевых действий. Как водится, «был кем–то еще» – главой парламента Южной Осетии, вторая половина 1990-х. – У нас много лет подряд происходила системная деградация – как по объективным, так и по субъективным причинам. Перед Маратом Аркадьевичем стоит первоочередная задача: остановить демографическую катастрофу. Я уверен, что он справится – потому что он был послан сюда еще более высоким начальством. С такими рекомендациями абсолютное большинство наших земляков буквально на руках внесут его на восьмой этаж [администрации Южной Осетии, где находится кабинет президента]. Далее жизнь покажет, а мы поможем.

* * *
– Смотри как интересно вышло, – говорит режиссер Дзудцов. – Чуть больше 18 лет боролись за независимость, до 2008 года. Закончилось признанием [Южной Осетии Россией и другими странами]. Потом еще 18 лет пытались найти равновесие, единство – но уже в мирной жизни. Закончилось предложением единства.

– Так, и что?

– И красиво!

С начала августа и.о. президента Южной Осетии Марат Камболов проверил ход строительства автодороги Эрцо – Синагур, дал старт программе Российского фонда президентских грантов в ЮО, встретился с фермерами Южной Осетии, жителями Ленингорского района, личным составом ОМОН МВД республики, главой Северной Осетии Сергеем Меняйло, главой Татарстана Рустамом Миннихановым, мэром Москвы Сергеем Собяниным, вице-премьером РФ Александром Новаком.